Чтение онлайн

Через некоторое время произошел вообще из ряда вон выходящий случай. Одной из "коренных" жительниц дома пришел счет на 3000 рублей за международные переговоры. Вызванный телефонный мастер заявил, что налицо незаконное подключение к телефонной сети и предположил, что это кто-то из "гостей". Милиционер весьма быстро прибыл к месту происшествия. Со словами,— "я сейчас разберусь",— он вышел из квартиры потерпевшей и вернулся через несколько минут сжимая в руках 3000 рублей, собранные с проштрафившихся "дворников". В обмен на деньги он… попросил не подавать заявления о происшедшем. "Ведь все равно же вам платить придется",— заявил дядя Степа наших дней. Напуганные происшедшим, остальные жители в спешном порядке отключили у себя "восьмерки", лишив себя тем самым доступа к междугородней связи и мобильным телефонам, добавив это событие в длинный список неудобств. Одна старушка, проживающая в этом доме 40 лет, часто мучалась от слишком интенсивной музыки, доносящейся рано утром из квартиры, заселенной "дворниками". Бабушка пошла "поговорить с мальчиками-молдаванами".Открыли ей только с третьего раза, а когда она начала разговор с нарушителями утреннего спокойствия, как по мановению волшебной палочки появился участковый и посулил гостям из Кишинева "выгнать их к такой-то матери", ежели они будут мешать. Молдаване клятвенно пообещали больше не портить людям утро. Но старушке этого показалось мало. Она позвонила в ДЕЗ и поинтересовалась по поводу лиц, проживающих в этой квартире. Ответ привел ее в столбняковое состояние: "это не наша квартира, а милиционерская" (стилистика ДЕЗа сохранена). Из этой информации граждане сделали вывод, что заселением "гостей" занимаются не кто-нибудь, а именно ДЕЗ и милиция, которые, видимо, просто поделили пустующие квартиры в доме. Больше того, такие действия представителей власти развратили некоторых уже переехавших граждан. Некий дядя Вася появился в доме с двумя весьма потенциальными жильцами, но был с позором изгнан объединившимися старожилами. Окончательно озверевшие от такого хамского отношения жители подали заявление в Московскую прокуратуру, требуя привлечь к уголовной ответственности главу управы, префекта и мэра Москвы в связи с полным беззаконием, творящемся в их доме. Прокуратура дело приняла с сильным скрипом и впоследствии отвечала только отписками. Тогда жители обратились в Генеральную прокуратуру и к самому Грызлову, призывая громы небесные уже не только на действующих лиц предыдущего заявления, но и на действия (вернее, бездействие) Московской прокуратуры. После этого дело сдвинулось с мертвой точки. В дом приехала комиссия, которую, кстати, жители обнаружили случайно, ибо дело происходило под покровом ночи. В присутствующих "красивых, холеных, хорошо пахнущих мужчинах, возможно, только что из бани" (стилистика жителей сохранена) были опознаны ответственные лица из префектуры, управы и милиции. Что-то посмотрев, они уехали. Скоро явилась следующая комиссия, с ней-то и связана самая абсурдная часть истории. Перед приездом ответственных лиц работники ДЕЗа… вварили в металлические двери подъездов замки и заперли жителей. Как вы сами понимаете, общение получилось весьма специфическим. Объяснение было более чем странное: "это сделано в интересах вашей безопасности, чтобы не шлялся тут кто ни попадя". И это притом, что в самих подъездах проживают как раз те самые "кто ни попадя" в лице загадочных "дворников". Видимо, сделано это для того, чтобы старые и новые жильцы вошли в более тесный контакт и нашли общий язык.

Я, конечно, могу пожелать жителям только удачи в их нелегкой, но справедливой борьбе за право жить по-человечески. Но сколько еще в Москве таких домов, каждый из которых имеет свою драматическую историю.

Андрей КУПРИЯНОВ

Савва Ямщиков

18 ноября 2003 0

47(522)

Date: 18-11-2003

Author: Савва ЯМЩИКОВ

ВОПРОСЫ ПРОСТОДУШНОГО ЕСТЬ ЛИ У НИХ СОВЕСТЬ И СТЫД?

Октябрь месяц для меня всю жизнь был самым насыщенным в году. Заканчивается лето — время отпусков и командировок, начинается новый трудовой цикл. По правде сказать, люблю я осеннее возвращение к повседневной жизни. Какая-то особая энергия наполняет тебя в это время, хочется побыстрее приступить к осуществлению планов, задуманных на летнем досуге, и с головой окунуться в любимую работу. Вот и в нынешнем году начался мой трудовой процесс в буквальном смысле слова с места в карьер. Сотрудницы Ярославского художественного музея ещё в прошлом году предложили сделать большую выставку, посвящённую сорокалетию благородного труда московских, ярославских и костромских реставраторов по возвращению к жизни ценных памятников изобразительного искусства из местных музеев. Сотни произведений иконописи 14-18 веков, интереснейших образцов русского провинциального портрета 17-19 веков, уникальное творческое наследие художника-просветителя Ефима Честнякова, нашего современника, работавшего в костромской глубинке, стали достоянием многомиллионной аудитории благодаря самоотверженной профессиональной деятельности художников-реставраторов и музейных работников. О выставке этой я могу говорить часами, но газета "Завтра" дала уже развёрнутый материал, посвящённый вернисажу в Ярославле. Скоро выставку-отчёт увидят в Костроме, Санкт-Петербурге и Москве. Мне же хочется рассказать о фоне, на котором проходили подготовка выставки и её открытие.

В те далёкие уже по времени октябрьские дни 1993 года я следил за кровавой драмой, развернувшейся на улицах Москвы, а значит, и на всём российском пространстве, через телевизионную коробку. Болезнь не позволила мне принять участие в обуздании распоясавшихся убийц, поразивших своей кровожадностью и цинизмом всех здравомыслящих людей, за исключением, конечно же, наших записных полупрофессиональных правозащитников образца Ковалёва и его сподручницы мадам Боннэр, сумевшей трансформировать благородные идеи Сахарова в человеконенавистничество, борьбу с православием и ничем не скрываемую русофобию. Поразило меня, с какой лёгкостью подмахнули тогда письмо-обращение к президенту-вурдалаку, засевшему с пьяной командой своей в Кремле, призывающее к физическому уничтожению живых людей. Я прекрасно понимал ещё со времён путча, придуманного ставропольским полукрестьянином Горбачёвым, что от называющих себя демократами разгулявшихся от рубля и выше вершителей судеб Отечества, добра ждать может лишь простофиля или жулик, на котором негде ставить пробу. Подло брошенные под танки организаторами бутафорского восстания молодые мальчишки вызывают и по сей день человеческое сожаление. А вот те, кто их заставил лечь под гусеницы машин, поддерживающих элементарный правопорядок в столице, должны не показные слёзы перед телекамерами пускать, а привлечены быть непременно к уголовной ответственности.

Я уже в те годы развала нашей державы прекрасно знал истинную цену болтунам типа Руцкого, игравшего бравого генерала, а на самом деле напоминающего трусливую бабку Маланью. Лицемерные, ненавидящие всё русское регионалы устроили чудовищный фарс в Грузии, превративший некогда цветущий край в помойку для американских отходов и приют для предателя и мздоимца Шеварднадзе, также достойны самого сурового наказания за свои пролживленные отчёты и враньё перед журналистами. Не у академика Лихачёва, возглавлявшего Советский фонд культуры и ловко его развалившего, нашёл я, тогдашний член Президиума, поддержку и понимание в те жуткие дни. Когда академик восторгался Собчаком и его подельниками, Владимир Максимов, диссидент, как говорится, из первой тройки, заявил в наших с ним телеинтервью, что у него руки опускаются при виде стоящих у государственного кормила бракоразводных юристов (Собчака), торговцев цветами (Чубайса) и годящегося разве что разливать пиво в ларьке Шумейко (все эпитеты максимовские — С. Я.). Сколько их, персонажей нелицеприятного карнавала, пронеслось тогда перед поражёнными зрителями. Шахраи, филатовы, паины, гайдары, яковлевы (оба), коротичи, волкогоновы, черниченки, бакатины. Имя им — "тьма тьмы".

Ждать от восторженно причмокивающих при одном виде своего свердловского пахана сочувствия невинно гибнущим людям на Пресне и в Останкине мог разве что простодушный Иванушка-дурачок. Но вот когда завопили на все лады с призывами к уничтожению соотечественников так называемые деятели культуры, то невольно вспомнились ленинское выступление, окрестившее интеллигенцию дерьмом. Тогдашняя русская интеллигенция была столь духовна и возвышенна, что обвинение вождя мирового пролетариата и пятнышка грязного на её мундире не оставило. Провидческое определение Ленина пришло на ум при виде нынешней духовной элиты нации, как они себя во весь голос обзывают. Поэт, вопивший из последних силёнок при виде крови на московских улицах: "Раздавите гадину!"; пианист, осквернивший стены Бетховенского зала в Большом театре истошным призывом к ЕБН бить шандалом по голове своих сподручных; актрисы, некогда воспевавшие с киноэкранов образы советских тружениц и получавшие за это все мыслимые и немыслимые цацки, а теперь впадающие в транс при виде новых хозяев — вот этих Ленин метко сравнил с дармовыми отходами. Персонажей из самой низкопробной трагикомедии напоминали Гайдар и транзисторная актриса Ахеджакова, призывавшие мирных граждан к кровопролитию. И что вы думаете, покаялась эта лицедейка в своей виновности перед родителями, потерявшими и по её милости детей в те октябрьские дни, и перед детьми, оставшимися без отцов и матерей? Неужели у любимицы демократического ельцинского соловья Рязанова (чего стоил его холуйский телерассказ о президентской табуретке с гвоздём, впившемся в задницу услужливого интервьюера, смачно жующего котлеты, которые президентша приготовила из магазинного фарша) во время показа по НТВ (да-да, по НТВ!) в страшную годовщину правдивого фильма журналиста Кириченко при виде кадров, рассказывающих о маленькой девочке, целенамеренно расстрелянной одним из зверей-снайперов Ельцина, не встали дыбом волосы и не побежала она в храм, дабы ниспросить у Бога прощения за солидарность свою с убийцами.

Не покаялся никто и ни в чём! В траурные дни на экранах телевизоров, как обычно, кривлялись опостылевшие до тошноты юмористы, демонстрировали бездарные и циничные номера непрофессиональные певцы и певуньи. Изощрялся в старческой пошлости давно переставший быть поэтом Вознесенский, солидаризировался с теми, с кем когда-то враждовал или делал наоборот фигляр Евтушенко, таял и млел в лучах незаслуженной славы Шекспир и Станиславский в одном флаконе, тщеславный прихвостень ельцинского времени Марк Захаров, не задумываясь дающий советы простодушным слушателям — от вопросов высшей политики до подсказок, сжигать партбилет или не сжигать и когда выносить содержимое Мавзолея.

Главный виновник беды октябрьской, родоначальник тенниса в России, не моргнув глазом, оттягивался в день скорби на очередном турнире. Да и спортсмены нынешние, служащие скорее культу денежных знаков и забывшие основной олимпийский принцип, что главное для спортсмена — участие в играх, а не победа, так и лезут приобняться с кровавым мясником. Ну да Бог им судья, может, когда перестанут делать деньги на спорте, одумаются и покаются.

А до покаяния ли политическим тяжеловесам из ельцинской камарильи было в скорбные дни общероссийской памяти? "Без нас в Госдуме будет просто кошмар, — кричал "золотой мальчик демократии", несостоявшийся карточных дел мастер Боренька Немцов. — СПС представит в парламенте трезвых и бодрых". Заявляя так, нижегородский бонвиван, видимо, имел в виду, что у его ребят есть возможность хорошо похмеляться и заниматься фитнесом после дорогостоящих загулов. Другой ельцинский думный дьяк, Гайдар, накануне октябрьского поминовения складывал чемоданы, отправляясь помогать вконец окочуриться растерзанному Ираку. Один мой друг сказал, узнав про такой манёвр со стороны американской администрации: "Теперь в Ираке разворуют и песок пустыни". Но передумали заокеанские заказчики. Услужливый до приторности член их тимуровской команды, видно, нужен дома, чтобы продолжать обескровливать Россию.

Савик Шустер, так ловко внедрённый ненавистниками России на постсоветское пространство, что и в футбол русских учит играть, болея при этом за "Фиорентину", "помянул" погибших в октябре 1993 года москвичей беседой с ещё одним "страдальцем" за русский народ — Глебом Павловским.

Мало удовольствия получаешь, слушая приторную и лживую болтовню сих русофобов, иногда, правда, неумело мимикрирующих и надевающих личину страдальцев за Россию. Но нет-нет и сорвутся эти сладкоголосые певуны на злобу и неприязнь по отношению к тому положительному, что так пугало их в России всего два десятка лет тому назад. Вот и в этой беседе Шустер пожурил одного из её участников в зале, осмелившегося вспомнить о былой боевой мощи Отечества. Вкрадчиво, но уверенно оборвал он ведущий впавшего в ностальгию собеседника: "Ну ведь вы же знаете, какая тогда была армия, лучше уж и не вспоминать".

Конечно, господин Шустер, лучше вам про ту армию и не вспоминать. При той армии шустеры только и могли из-за угла потявкать в сторону России. А сейчас положили ноги на стол, за который они бесцеремонно сели, и ведут себя не лучше того животного, которое в этой пословице упоминается.

От шустеров ждать покаяния за горечи и беды, подобные октябрьской трагедии, не приходится. Они их нам и сервировали, трусливо потирая потные от страха ручонки.

Но может, кто-то из них всё же одумается? Вспомнит о таком человеческом атрибуте, как стыд, и покается перед Богом, а прежде всего перед самим собой. Каяться никогда не поздно! Ибо сказано: "И последние да будут первыми".

Можно нам надеяться на ваше раскаяние, господа?

18 ноября 2003 0

47(522)

Date: 18-11-2003

АПОСТРОФ

Александр Владимиров. "Проклятое зачатие". М., "Столица-сервис", 2003 — 320 с.

"Властитель Юга не мог до конца понять, отчего невольный страх так сдавил его горло. Он давно перестал бояться внезапной смерти (рано или поздно она настигнет каждого). Но призыв брата не переступать черту вновь зазвучал в его ушах. Вдруг он войдет туда, откуда возврата не будет? Вдруг он поможет выпустить на волю саранчу, которая впоследствии пожрет прекрасные сады Атлантиды?"