Чтение онлайн

Михаил ДЕЛЯГИН, директор Института проблем глобализации:

Главный урок выборов дан для КПРФ. И дело не в разложении ее верхушки, на чем настаивает кремлевская пропаганда, и не в перехвате у нее лозунгов "партией власти".

Рост социального протеста пугает элиту. "Партия справедливости" может собрать 40% избирателей! — и тут КПРФ, как по заказу, погружается во внутренние свары. Если руководство партии не переосмыслит свои цели, партия может расколоться после президентских выборов, на которых ее при сегодняшних тенденциях ждет не поражение, но фиаско.

Со стратегической точки зрения ситуация еще хуже. Заслуга Путина в том, что при нем Россия стала осознавать себя не обломком СССР, но чем-то самостоятельным и самоценным.

Национальная катастрофа, именуемая реформами, продолжается, но Россия начинает создавать свою идентичность. На повестке дня создание нового общества на основе принципа справедливости, то есть на коммунистической основе, — но с дополнением либеральными принципами эффективности и прав личности. Власть упадет в руки той группе, которая сможет осуществить вербализацию их синтеза, уже давно идущего в обществе, и выстроит "контрэлиту", противостоящую торжествующим коррупции и убожеству.

И вот в этом процессе Лимонов с его кучкой неформалов делает больше, чем вся партийная махина!

Отсутствие стратегической цели не просто не позволяет решать тактические проблемы, — оно обессмысливает само существование партии.

С другой стороны, цель реального оппонента "партии справедливости" — Путина — конституционное большинство. С учетом ЛДПР и управляемых одномандатников она достигнута. Теперь главный вопрос — "чистота" и убедительность победы на президентских выборах. Уровень явки и голосования "против всех" станут критичными для легитимности власти и решимости преобразований; победа же во втором туре равнозначна поражению Ельцина от Зюганова в 1996 году.

Результат сезона выборов — окончательное оформление однопартийной системы, завершение концентрации всей полноты власти в руках Путина. Само по себе это не страшно: в кризисы эффективно именно единоличное управление, и власть даже в самых развитых демократиях на время передается лидеру. Но лидер и его команда должны соответствовать занимаемым должностям. Нынешняя однопартийная система заведомо неэффективна из-за подбора кадров по земляческому и корпоративному принципам, а также неприятия самой идеи ответственности перед обществом. Слабость "силовой олигархии" объективна: при переходе к рынку возможности самореализации силовиков были максимальными, и спецслужбы покинули лучшие сотрудники. Если олигархи прошли жесткий позитивный отбор, то силовики — столь же жесткий отрицательный. Поэтому они не справляются с управлением в благоприятных условиях и тем более не справятся с ним в неблагоприятных. Однопартийная система, копирующая худшее, что было в СССР, и не замечающая лучшего, ввергнет Россию в кризис. Он будет форсирован и приближен той самой "путинской революцией", на которую президент обречен всем кипучим бездействием первого срока.

Как всякий неэффективный руководитель, Путин, вероятнее всего, не справится с силами, которые вынужден будет вызвать к жизни. И нам нужно учиться и готовиться, чтобы обеспечить выживание страны в кризисе и воспользоваться возможностями, которые будут открыты.

Станислав БЕЛКОВСКИЙ, генеральный директор Совета по национальной стратегии:

Я во многом согласен с тем, что здесь прозвучало. Действительно, значимость нынешних думских выборов близка к нулю. Хотя бы в силу того, что Госдума себя дискредитировала, поле публичной политики вытоптано, и если бы не посадка Ходорковского, то эти выборы, которые на самом деле затрагивают очень узкое политическое пространство, были бы чрезвычайно скучны и вообще никому не интересны. Расклад фракций внутри Государственной думы еще не раз поменяется в силу того, что "Единая Россия" уже официально является путинской партией и должна реагировать на неизбежные изменения его политической философии. С другой стороны, она состоит из многочисленных представителей регионов и не менее многочисленных представителей крупного капитала, а потому подвержена эрозии. Более существенным представляется иной системообразующий конфликт, который будет определять российский политический ландшафт на ближайшие годы — это конфликт между президентом и элитой 90-х годов. Я не считаю, что Путин готов к смене парадигмы в силу своего чекистского менталитета, сориентированного прежде всего на недопущение чего-то, а не на созидание. Хотя он, безусловно, понимает угрозу, которая исходит для его власти от элиты ельцинской эпохи. Кстати, посадка Ходорковского была как раз реакцией на попытку ограничения власти, а не на смену идеологии. Медведев и Козак ничем с точки зрения идеологии не отличаются от Волошина — кроме того, что преданы лично Путину и никому больше. Смены парадигмы нет — есть попытка замены кадров внутри существующей парадигмы власти. А поскольку лично преданные кадры — большая редкость, единственным выходом для президента является открытие шлюзов вертикальной социальной мобильности, "путинский призыв". К этому Путин явно не готов, в отличие от Ельцина, который сформировал после августа 1991-го "правительство эмэнэсов" и создал предпосылки для стремительного формирования новой элиты, той самой элиты 90-х годов, которая спасла режим Бориса Николаевича, хотя неоднократно готова была готова сдать его лично. Ельцин не зря расплатился с нею собственностью, средствами массовой информации и возможностью сформировать картину современного российского мира. Путин далек от такого понимания — значит, ему придется сразиться с элитой 90-х практически один на один. Причем это сражение неизбежно и не зависит от того, какова действительная позиция Путина. Эта война уже объявлена, подконтрольные элите средства массовой информации мочат Путина каждый день, о чем раньше даже думать нельзя было. Лично Путин ей уже не нужен, а ресурсы таковы, что замена нынешнего президента на какую-то другую фигуру не представляется чем-то нереальным. Снятие Путина по тбилисскому сценарию с Шеварднадзе элита вполне может себе позволить. Но устраивать бессрочный 50-тысячный митинг на Красной площади совершенно не обязательно. Если на президентские выборы в марте будет выставлен либеральный кандидат, способный отобрать у Путина около 10% голосов, то контуры второго тура становятся реальностью. А второй тур — это решающий шаг к поражению Путина в конфликте с элитой 90-х. В свою очередь, это повлечет за собой политический распад России — не потому что Путин так хорош, а потому что такова логика процесса. Поэтому единственное, что может Путина спасти — это переформирование элиты с опорой на левоцентристские силы и на региональные элиты. Сценариев для России всего два, и какой из них реализуется — зависит от того, как будет развиваться описанный мною конфликт.

Александр АГЕЕВ, директор Института экономических стратегий РАН:

Я бы оспорил ключевую посылку о том, что эти выборы не играют никакой роли. Они исключительно интересны, если попытаться увидеть за отдельными эпизодами весь ландшафт переменных. Нынешние предвыборные перипетии — важное звено не только в сиюминутных, но и в более "длинных" волнообразных процессах.

Для начала следует понять, с каким периодом прошлого коррелирует нынешняя ситуация. Путинское четырехлетие ассоциируют с "застоем" 70-х годов, но эта аналогия хромает на обе ноги. Прежде всего потому, что в России, по результатам проведенного нами многофакторного исследования, на протяжении всей нашей более чем 1000-летней истории наблюдаются, с некоторыми отклонениями, 80-летние циклы. Зная матрицу российских стратегических проблем, можно выявить подлинные аналоги текущего периода истории. Ему, между прочим, соответствуют 20-е годы прошлого века, 40-е — ХIХ, 60-е — века ХVIII, преддверие эпохи Петра I, смутные времена после Бориса Годунова и т.п..

Всё это — отнюдь не 70-е годы "роста благосостояния советских людей", с которыми нас роднит лишь конъюнктура нефтяных рынков. Наше время — предстартовое для нового модернизационного сверхусилия, которое наши предки регулярно совершали с неизбежностью восхода солнца. Иногда запаздывали, не всегда делали это элегантно, но всегда эти усилия сопровождались жесткой борьбой элит и обновлением "локомотивов роста".

На данном фоне думские выборы весьма симптоматичны. Отмечу два момента. Во-первых, в них отразилась борьба за направленность стратегического курса эволюции страны. По сути, это борьба за первый шаг нового курса. О едва ли не шекспировском накале этой "схватки бульдогов под ковром" можно судить по масштабу первых жертв: на кон, хотя и не всегда с отчетливым осознанием, игроками поставлена стабильность финансовых рынков, административная структура, внутренняя и внешняя безопасность. А социальный фон схватки таков: 7% населения вполне удовлетворены произошедшими переменами, 40% худо-бедно приспособились к ним, снизив уровень потребления, а половина их вообще не приемлет. И никакой медийной психотерапией этот диагноз не улучшить. Требуются мощные, стратегически выверенные решения.

Стране, граждане которой ощущают, как выразился Леонтий Бызов, "экзистенциальный голод", интересны не гладиаторские ТВ-зрелища и не пестрый коктейль иллюзий, а ответы на простые, но критически важные и извечные для нации вопросы: кто мы такие, ради чего и как мы живем, что и как делать. Выборы затронули центральный нерв современной российской политики и экономики — распределение национального дохода. Подавляющее большинство населения не рассматривает возникшие в последнее десятилетие крупные состояния как легитимные и социально справедливые. Характерно, что поначалу академическая постановка вопроса о природной ренте стала программной платформой блока "Родина", стремительно набравшего политический вес. Введение в политический оборот "рентного вопроса" повлекло за собой шлейф логически связанных с нею сюжетов: от налогообложения, бюджета, структурной и региональной политики, занятости вплоть до демографии, справедливости социального устройства и, в конце концов, исторической судьбы страны. Попытки же замолчать или ошельмовать тему ренты и, подспудно — тот самый шлейф стратегически важных вопросов, провалились, напомнив известное: "я из повиновения вышел. За флажки — жажда жизни сильней…"

Владимир ВИННИКОВ, культуролог:

Касаясь прошедших выборов, хочу прежде всего напомнить присутствующим известный афоризм Козьмы Пруткова: "Бросая камушки в воду, гляди на круги, ими образуемые, иначе бросание сие будет пустою забавою". Выборы, собственно, и есть бросание камушков, а мы здесь занимаемся тем, что смотрим на круги, ими образуемые. Следует учесть, что не социологические опросы, не замеры рейтинга, а именно парламентские выборы являются прощупыванием настроений общества со стороны власти, подобно тому, как лоцманы замеряют глубины по обе стороны корабля, чтобы точнее провести его через опасные места. В этом, собственно, и заключается суть так называемой "демократической избирательной процедуры". Ибо народ является не субъектом-носителем власти, а объектом управления со стороны власти, тем "морем народным", которое несет на себе корабль государственности. Оно может донести его к нужной пристани, а может и потопить. Поэтому в интересах ответственной власти — как можно более точный "замер глубин". Если же мы видим картину, аналогичную той, которая была явлена нам перед выборами и по итогам выборов 7 декабря, то сомнений в том, что государственный корабль налетит на скалы или на какой-нибудь айсберг, фактически не остается.

Наша страна как система балансирует сегодня на грани между общецелым и единоцелым, о чем свидетельствует, между прочим, и название победившей на выборах партии. Однако в современных условиях единство — это принципиально недостаточная степень целостности, программирующая зависимость России от других, самоцелых, субъектных государственных и надгосударственных систем, что мы и видим в действительности. В этой связи достаточно сказать, что наша элита сориентирована на Запад и привыкла хранить свои деньги в чужих карманах. Не буду детально расшифровывать последнее положение, скажу лишь, что нынешний вывоз капитала из России — лишь слабый и бледный отголосок той вакханалии, которая творилась "за кадром" в Советском Союзе 80-х годов. Гарантом сохранности сделанных тогда и позднее вкладов было не честное слово западных банкиров и политиков, а государственный суверенитет СССР и — позже — Российской Федерации, обеспеченный прежде всего стратегическим ядерным потенциалом. Но ситуация складывается таким образом, что этот потенциал уже через 5-10 лет будет практически сведен к нулю, хранить деньги за рубежом становится опасно, а вдвойне опаснее — в условиях нарастающего мирового валютно-финансового кризиса. Поэтому проблему сохранности "отечественных" вкладов на Западе, совокупно определяемых "на глаз" в 2-3 триллиона долларов, необходимо решать уже сегодня. "Точка невозврата" приближается настолько стремительно, что через полгода-год дергаться будет поздно — нашу элиту постигнет судьба миллиардных состояний семей Саддама Хусейна, Милошевича или Маркоса. Путин и "Единая Россия" вроде бы предлагают взлетно-посадочную полосу, но она размечена на таком болоте, что садиться на нее будет запрограммированным самоубийством.

Поэтому не позднее осени 2004 года можно прогнозировать начало главной политической битвы, которая окажется предельно жесткой и скоротечной — или, если капиталам советско-российского происхождения будут предоставлены гарантиям старушки-Европы, ныне объединенной, эта битва не состоится вообще. Но не состоится и возвращение в страну и "больших денег", выведенных из нее за 35 последних лет, что по факту означает внедрение в Россию крупного иностранного капитала и воспроизведение — в глобалистской аранжировке — предреволюционной ситуации конца XIX-начала ХХ века, в чем я вполне солидарен с Александром Савиным и Александром Агеевым.