Чтение онлайн

Содержание книги вернуло меня в 1979 год в Нью-Йорк, где я завершал свое пребывание в четырехлетней служебной командировке, и впервые соприкоснулся с афганской темой, выполняя задание Центра.

В конце декабря 1979 года председатель КГБ СССР Ю.В.Андропов в беседе в связи с предстоящим назначением на новую должность просил меня вылететь на пару недель в Кабул и ознакомиться с работой ряда сотрудников Управления "С" ПГУ, находившихся в Афганистане, учитывая "всю остроту обстановки в Кабуле".

Конкретную ситуацию предстояло изучить в условиях Кабула, а развитие событий в Афганистане, в которые втягивался Советский Союз и другие страны, заставляло советское руководство принимать быстрые решения. Как показывает изучение в последние годы американских, английских и других оперативных материалов, требовалось внимательно относиться к малейшим изменениям обстановки как в самом Кабуле, так и в других странах, учитывая неприкрытые заявления представителей США в самом Нью-Йорке о том, что "просто так Афганистан русским не отдадут".

 Внимательный анализ событий 1978/79 годов подтверждал обоснованность тревоги руководства СССР за состояние самых южных границ страны. Изменения в политической жизни Афганистана в 1978 году серьезно обеспокоили противников Советского Союза, ибо затрудняли осуществление их планов. В ЦРУ, например, было решено активно противодействовать укреплению режима Тараки с помощью специально подготовленной агентуры.

Американские разведчики, готовившие агентуру из числа афганцев, утверждали, что создадут международную вооруженную коалицию сопротивления новому демократическому режиму и всеми силами будут добиваться ослабления советского влияния в стране, вплоть до развертывания басмаческого движения в советской Средней Азии.

Как бы я хотел, чтобы дело ограничивалось только подобными неосторожными высказываниями американских разведчиков в беседах с агентами. Но всё свершившееся потом было практическим осуществлением этих замыслов.

По возвращении из Кабула в Москву 31 декабря 1979 года нас принял Ю.В.Андропов.

– Трудно было? - спросил он.

– Да, через 35 лет вспоминать молодость трудно

– Понимаю. Пробовали разрубить узел иначе, а пришлось вот так

Развитие событий (предстоящий штурм "Дворца Амина". - прим.ред. ) требовало от меня вспомнить не только положения советских воинских уставов периода Великой Отечественной войны о решении боевых задач в отношении отдельно взятого каменного здания, но и внимательно отнестись к мнению прибывших в Кабул сотрудников, чтобы согласовать действия советского контингента ("мусульманского" батальона и групп спецназа). Приходилось учитывать любые сведения, заслуживающие внимания.

Мне кажется, что об этих событиях в Афганистане обстоятельно, в пределах возможного, рассказано в моих "Записках", вышедших несколькими изданиями в последние годы.

В той обстановке приходилось учитывать большой опыт Григория Бояринова и других руководителей учебных заведений, готовящих спецподразделения для действий за рубежом. В последнее время написано и опубликовано немало книг и статей о конкретных боевых событиях того времени, и о том, что пришлось пережить представителям всех Вооруженных Сил СССР непосредственно в Афганистане".

Своё мнение о книге Родрика Брейвейта высказывает Валерий Юрьевич Киселёв - ветеран группы специального назначения КГБ СССР "Вымпел", полковник запаса ФСБ, председатель правления Общероссийского фонда ветеранов и сотрудников подразделений специального назначения и спецслужб "Вымпел-Гарант". Член-корреспондент Петровской академии наук и искусств, писатель, член общественного совета при президенте России по противодействию терроризму, вице-президент Федерации боевого самбо России. Владеет несколькими иностранными языками. Имеет чёрный пояс по карате.

"Первое ощущение, когда берёшь в руки это издание - ожидание чего-то необычного и очень тебе нужного Притягивает и само название издания: "Афган. Русские на войне", и оглавление, изучая которое, возвращаешься в дни нашей молодой, а потому счастливой жизни. Впечатляет и эпиграф, посвященный ушедшей из жизни жене автора, а значит, не позволяющий искажать события Сам автор, обращаясь к нам, говорит: "Я попытался дать английскому читателю представление о том, что чувствовали и о чём думали русские и советские люди во время войны в Афганистане". Перелопаченный автором материал, представленный в книге, вызывает удивление. Грандиозная работа! Такое огромное количество цитируемой литературы, проведённых им встреч и рассматриваемых фактов явно не по силам одному человеку. Но по автобиографии господин сэр Родрик Брейтвейт является дипломатом высокого ранга, поэтому смею предположить, что это есть общий труд достаточно большой группы людей Значит, и мнение его - не только личное, и выводы - выпестованы коллективом единомышленников и являются творением общественным Поэтому я и буду рассматривать эту работу как коллективную - не только одного автора, а, возможно, и определённой прослойки общества.

Главный вывод, который приходит после прочтения всей книги, следующий: "Любое дело, даже хорошее, возможно загубить с помощью себя самого, как человека недальновидного и беспечного". Мы сами, продолжая слушать навязанные со стороны мнения иноземца (я как раз о книге), начинаем верить в его правду, забывая. что гражданину страны нужно быть патриотом и любить свою Родину. Задачи автора книги ясны Доказать: "Война, дорогие граждане Страны Советов, - дело не ваше! Начало её (агрессии) - это политическая ошибка Брежнева, Андропова и Устинова И все сегодняшние беды в вашей стране из-за того, что вы там воевали И страну вы потеряли, потому что проиграли войну Да и воевать вы не умеете!"

Надо согласиться, что сэр Родрик Брейтвейт мастерски научился убеждать в чем-либо. Как говорится, "вроде всё похоже на правду, но есть нюансы!" А вот эти нюансы и создают искаженную картину в ощущениях читателя!

В открытом бою афганские повстанцы противостоять Советской армии не могли. Хотя по общей численности формирования непримиримых были больше, чем все советские войска на территории Афганистана. В стране находился наш стотысячный контингент войск, этим силам противостояло примерно 150-200 тысяч человек вооружённой непримиримой оппозиции. Которые, правда, постоянно куда-то передвигались: то становились мирными крестьянами, то переходили на сторону власти, то опять возвращались в горы на учебные базы в Пакистан и Иран Но всё равно, нашему стотысячному контингенту постоянно противостояли в среднем сто пятьдесят тысяч повстанцев.

В открытом бою эта война не продлилась бы больше недели. Советская армия имела передовое вооружение и военнослужащих, способных очень умело действовать в открытом бою. Главная хитрость войны, по мнению оппозиции, заключалась в том, чтобы "не лезть на рожон". Встретив в любом месте Афганистана человека в "пуштунке" и с автоматом, нельзя было сразу сказать, за кого он воюет. И является ли вообще воином оппозиции, мирным жителем или сторонником правительства.

Вооружение повстанцев не давало им ни малейшего шанса на победу. Помощь американцев, китайцев и Ирана лишь затягивала эту войну на неопределённое время. Советская армия была настолько сильной и слаженной машиной, что воевать против неё было невозможно. Оставалось только "кусать" армейские формирования, да и то в основном ночью или на дорогах в горах, проводя налёты и засады на транспортные караваны.

Как бы кто-то был не критиковал действия военных, к началу 1988 года уже произошел заметный перелом во всей войне. Американцы и другие союзники исламистов уже устали помогать оппозиции, понимали бесперспективность этих усилий. Они уже точно не надеялись победить, но затянуть её ещё лет на тридцать были готовы Это понимали и чувствовали все.

Правительство Афганистана знало, что надо делать, чтобы не потерять власть и продолжать получать помощь от СССР. Пришедший к власти Наджибулла проводил политику национального примирения, которая имела большой успех. Народная власть шаг за шагом стала завоёвывать те позиции, которые раньше "духам" казались неприступными. Оппозиция знала, как уходить из-под ударов Советской армии и сосать деньги от американцев и других союзников, и это их даже стало устраивать больше, чем сама победа.