Чтение онлайн

Владимир Карпец

20 февраля 2014 1

Политика

Государственное устройство Московского Царства было, есть и будет оставаться для России "матричным". Вопреки "национал-демократам", Московское Царство совершенно не было "делом рук" Орды. Лучше всех писал об этом Лев Тихомиров: "Влияние татар состояло не в том, чтобы Русь усвоила себе их идею власти, а, наоборот, в том, что Русь, пораженная бедствием и позором, глубже вдумалась в свою потенциальную идею и осуществила её".

Эта "потенциальная идея", как её назвал Тихомиров, была явлена уже в призвании Рюрика (ru-rik, рус-царь), а затем и при первых, "старших" Рюриковичах. Власть Князя была юридически не ограниченной, "неопределенной и безграничной". Именно поэтому Русское "старожильное право", начиная от Русской правды и кончая Соборным уложением 1648 года, вообще не содержит никакого описания верховной власти (впервые определение власти Императора появляется только в "Воинском регламенте" Петра Великого). С другой стороны, неопределенными и безграничными были совещательные полномочия княжеской дружины ("старшей" и "младшей") и городского веча. Таким образом, развивались и аристократическое, и демократическое начала - притом, что власть была, безусловно, монархической. Надо всегда иметь в виду, что любая власть едина и неделима, "монадична". Там, где провозглашена "теория разделения властей", всегда существует "невидимая власть".

Однако власть "старших" Рюриковичей подрывал "лествичный" принцип наследования Великого стола - не от отца к сыну, а к старшему в роду. Это и стало главной причиной политической раздробленности и последующей зависимости от Орды. О самой же Орде (в отношении к Руси) Лев Тихомиров говорит: "Ханы поставили перед русскими только идею о необходимости сильной власти, но не дали ровно никаких идей власти". Поэтому после обретения Москвой самостоятельности произошла "кристаллизация" той же киевской идеи. Власть Царя с восстановленным переходом Престола от отца к сыну унаследовала правовую неограниченность, а также неопределенность и неопределимость; место "совета князя и дружины" занял "Государев верх" ("дума", "бояре", "совет Царя со бояры", т.е. то, что позже историки XIX в. согласились называть Боярской Думой), а всенародное совещательное собрание при Верховной власти ("Совет всея земли" или Земский собор) стало основой "советного" (именно так!) государства. Всё это носило название одиначества. Воспроизводилась та же модель, однако с важными добавлениями, связанными с тем, что государство раскидывалось по огромным землям. Речь идет о "тягловом государстве" (В.О.Ключевский), основные черты которого - отсутствие частной собственности на землю ("Земля Божья и государева") и предоставление земли в пользование за службу, при том, что "одни служат, а другие кормят тех, кто служит" (В.О.Ключевский), но вторые не находятся от первых в личной зависимости. Община с круговой порукой (еще древнеславянская) стала частью "крепости". Вот это, да, влияние Орды, но лишь отчасти, потому, что земля прежде была под Ордой. И это был не "феодализм".

Такая централизация не только предполагала, но делала необходимым широкое и разнообразное местное самоуправление, мощное развитие которого началось еще при Елене Глинской (1508-1538) и утвердилось при Иване Грозном. "Самодержавие и самоуправление" - так называлось исследование С.Ф.Шарапова (1855-1911) - взаимно предполагали друг друга. Можно говорить, что это был "русский народный социализм".

Раскол середины XVII в. разделил народ на две части, предопределил дальнейшее насаждение европейских форм (в том числе, после 1762 года, псевдофеодального крепостничества). В конечном счете, "отказ от Москвы" и привел уже в советское время к новому появлению "обезбоженного и обездушенного универсально-крепостного государства, организационно весьма близкого к опыту древней Москвы, только с обратным духовным знаком" (П.Б.Струве), включая как "земщину" (Советы), так и "опричнину" (партия). В 70-е-80-е годы ХХ века положение генерального секретаря точно так же не было закреплено в законодательстве, включая Конституцию (чисто традиционно!), а соотношение КПСС и Советов воспроизводило "опричную" модель.

Сброс коммунистической "скорлупы", к несчастью, привел не к оживлению органической жизни (она была почти убита в 20-е годы), а к новой "евроамериканской рецепции" и, как следствие, к рассыпающейся государственности, способной быть удерживаемой лишь полицейским порядком, а также к несоответствию "закона" и "понятий". И единственно жизнеспособной сегодня является возможность "возвращения старой Москвы", конечно, с учетом всех реальностей и новых технологий. В частности, политическая идея "Царь и Советы", выдвинутая А.Л.Казем-беком (1902-1977) сегодня должна быть глубоко изучена. Это одна из важных составляющих социал-монархизма, который автор этих строк считает идеологией Русского будущего.

Моисей Гельман

20 февраля 2014 3

Политика Общество Экономика

Прибыль мегарегулятора выше интересов государства?

Чиновники Центробанка уже давно позиционируют себя как "государство в государстве", представляя свое учреждение независимым юридическим лицом с непонятным по отношению к государственной власти статусом. Если открыть страницу официального интернет-сайта ЦБ (cbr.ru), то в третьем абзаце сверху раздела "Правовой статус и функции Банка России" мы можем прочитать следующий пассаж: "Ключевым элементом правового статуса Банка России является принцип независимости, который проявляется прежде всего в том, что Банк России выступает как особый публично-правовой институт, обладающий исключительным правом денежной эмиссии и организации денежного обращения. Он не является органом государственной власти, вместе с тем его полномочия по своей правовой природе относятся к функциям государственной власти, поскольку их реализация предполагает применение мер государственного принуждения. Функции и полномочия, предусмотренные Конституцией Российской Федерации и Федеральным законом "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)", Банк России осуществляет независимо от федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления. Независимость статуса Банка России отражена в статье 75 Конституции Российской Федерации, а также в статьях 1 и 2 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)".

Но соответствует ли Конституции РФ и Закону о Центральном банке РФ тот "правовой" статус Центробанка, который его руководители, подверженные мании статусного величия, самовольно приписали государственному регулятору банковской системы? Для этого сравним процитированный выше текст с положениями ст.75 Конституции России:

"1. Денежной единицей в Российской Федерации является рубль. Денежная эмиссия осуществляется исключительно Центральным банком Российской Федерации. Введение и эмиссия других денег в Российской Федерации не допускаются.

2. Защита и обеспечение устойчивости рубля - основная функция Центрального банка Российской Федерации, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти".

Итак, принцип независимости ЦБ проявляется не прежде всего, как утверждают его руководители, а исключительно в пределах исполнения им функции защиты и обеспечения устойчивости рубля. Что касается других прописанных в Законе о ЦБ РФ целей деятельности Центробанка, а именно: развития и укрепления банковской системы Российской Федерации, а также обеспечения эффективного и бесперебойного функционирования платежной системы, - никакой независимости от других органов государственной власти у ЦБ, согласно действующему законодательству, нет и быть не может.

То же самое - и по поводу денежной эмиссии: хотя она осуществляется исключительно ЦБ, но это говорит о нём лишь как единственном техническом исполнителе этой функции, а вовсе не "независимости".

Следует отметить, что находящиеся, согласно п. ж) ст.71 Конституции, в ведении Российской Федерации финансовое, валютное и кредитное регулирование, денежная эмиссия, а также надзор за банковской деятельностью делегированы государством Центробанку, который является, таким образом, одним из органов государственной власти, подотчетным Госдуме РФ. Кроме того, в федеральном законе "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)" от 10 июля 2002 года №86-ФЗ прямо прописан и оперативный (ежеквартальный) контроль за его деятельностью со стороны Национального банковского совета, в состав которого, согласно ст.12, помимо председателя ЦБ, входят еще 11 человек, "из которых двое направляются Советом Федерации Федерального Собрания Российской Федерации из числа членов Совета Федерации, трое - Государственной думой из числа депутатов Государственной думы, трое - президентом Российской Федерации, трое - Правительством Российской Федерации". Поэтому утверждения руководителей ЦБ, что возглавляемый ими "особый публично-правовой институт" органом государственной власти не является, противоречит п.2 ст.75 Конституции РФ, в котором говорится, что защиту и обеспечение устойчивости рубля Центробанк осуществляет независимо от других (выделено мной. - М.Г. ) органов государственной власти. По-русски это означает, что ЦБ - тоже орган государственной власти, что прямо следует из приведенной выше ст.71 Конституции, причем, согласно законодательству, его уставный капитал и иное имущество являются федеральной собственностью. Однако в своем разъяснении правового статуса ЦБ его авторы умышленно исказили конституционное положение п.2 ст.75, записав: "функции и полномочия, предусмотренные Конституцией Российской Федерации,.. Банк России осуществляет независимо от федеральных органов государственной власти", опустив при этом существенную часть фразы - прилагательное "других".

Ответ на вопрос, почему руководители ЦБ исказили суть п. 2 ст. 75 Конституции РФ и внушают всем, что Центробанк РФ якобы не является органом государственный власти, можно найти в ст.53 Конституции, где сказано: "Каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц".

Это касается не только зарубежных активов ЦБ, на которые в противном случае иностранными судами может быть наложен судебный арест по искам против России (как это, например, пытались сделать руководители компании Noga во Франции в 2000 году).

Но гораздо большую "опасность" для ЦБ представляют иски, которые могут быть поданы против его действий гражданами России внутри страны. Например, ущерб, нанесенный клиентам банков, у которых были отозваны лицензии, вызван тем, что Центробанк длительное время не предпринимал должных мер принуждения в отношении упомянутых выше кредитных учреждений, много лет нарушавших банковское законодательство. Однако никакой ответственности за свое бездействие перед обворованными клиентами лишенных лицензии банков ЦБ, будучи органом государственной власти, не понес. Столь странные дружественные взаимоотношения некоторых чиновников ЦБ и его поднадзорных банков, возможно, обусловлены взаимными коммерческими интересами - получением всё большей и большей прибыли, а может быть - и коррупционными связями. Ситуация парадоксальная - государственный регулятор банковской системы одновременно является и коммерческой организацией, получая прибыль от выполнения государственных функций: финансового, валютного и кредитного регулирования, эмиссии денег, выдачи банкам краткосрочных кредитов для поддержания их ликвидности и пр. Какими же критериями руководствуются чиновники Центробанка для оптимизации его прибыли, и не используют ли они для этого - вольно или невольно - свои громадные полномочия, так как от размера доходов и прибыли ЦБ зависят, в частности, размеры их зарплат и премий?