Чтение онлайн

Хотя особенно важно, что каждая из этих групп имеет не только идеи, представления, идеалы, но и личный опыт борьбы и конкретные результаты своей деятельности.

Ныне редакция "Завтра" и духовно-светское движение "Переправа" пытаются найти и скоординировать другие подобные островки самоорганизации русского народа, соединив их в "созвездие центров", в непотопляемую сетевую структуру, способную быть каркасом сверхновой России.

Посредством газеты, обращаемся к этим уникальным людям, к непартийным, растущим "снизу" структурам.

Если вы заняты общественной деятельностью на благо города, района, области; если вы ведете свою войну за будущее; если в этой войне у вас взяты рубежи - отзовитесь!

Пишите нам, расскажите о ваших усилиях и о ваших победах!

Оставьте свои контактные данные!

Адрес электронной почты: ainotin@pereprava.org

Алексей Татаринов. Власть апокрифа. Библейский сюжет и кризисное богословие художественного текста.
– Краснодар: ООО РИЦ "Мир Кубани", 2008, 712 с., 150 экз.

Пожалуй, со времен "Бесконечного тупика" Дмитрия Галковского не приходилось встречаться с настолько претенциозным и прецизионным (в интеллектуальном отношении) текстом. Полагаю, "другу утят" было бы о чем поговорить с доктором филологических наук, заведующим кафедрой зарубежной литературы Кубанского государственного университета, буде они встретятся (не исключено, это и случится когда-нибудь - как у Шиллера с Гёте или у Сциллы с Харибдой).

"Литература - не религия. В ней мы видим власть апокрифа… Литература и есть кризис… Литературное произведение обращено к человеку… всей целостностью воссозданного мира, нерациональным эстетическим сообщением… Литература - мир диалога, который всегда можно прервать (автор указывает: "движением истолковывающего читателя".
– Г.С.), а не храм, где писатель-священник призывает молитвенно повторять слова субъективного произведения…" - такого рода сентенции обрамляют грандиозное, на 60 авторских листов (в "Бесконечном тупике" оказалось вообще 70), исследование того, как "библейские" сюжеты воплощаются в мировой художественной литературе: от книг собственно Ветхого Завета до "Пирамиды" Леонида Леонова и "Пути Христа" Юрия Кузнецова.

Не знаю, кто как, а лично я склонен видеть в подобном "талмудизме", в стремлении всё возможное охватить, объяснить и расписать - одно из проявлений (редких проявлений, но чаще, может быть, и не надо?) той "русской всеотзывчивости", о которой говорил Фёдор Михайлович Достоевский в своей Пушкинской речи. Да и "Третий Рим", которым объявил Москву псковский инок Филофей - не надо об этом забывать!
– стал нам нужен не сам по себе, не как символ земного имперского могущества, но лишь как необходимая (и последняя - "а четвертому не быти!") ступенька на пути к новому, небесному, горнему Иерусалиму, где нет ни смерти, ни болезни, ни воздыхания.

Вне этого пути ничто земное не имеет значения: "не веси бо, кому все сие оставиши". А на этом пути нет, как известно, ни еллина, ни иудея. Добавлю: ни нестяжателя, ни иосифлянина, ни старовера, ни никонианца…

Алексей Татаринов, поставив перед собой впроде бы вполне "академическую" проблему соотношения библейских текстов с корпусом последующей мировой и отечественной литературы, моментально оказывается не только в самой гуще политических и идеологических схваток современности, но и в чрезвычайно опасной близости от точки соприкосновения физического времени с метафизическим…

Весьма показательно, что литературные отражения и преломления ветхозаветных сюжетов (например, тетралогия "Иосиф и его братья" Томаса Манна или поэма Иосифа Бродского "Исаак и Авраам") оказываются вне поля зрения автора - его, как и любого человека евангелической культуры, интересует прежде всего художественный образ Иисуса Христа и всё, что с ним может быть связано.

Однажды Хорхе-Луис Борхес сделал меланхоличное на вид замечание, что существует всего три истории, которые люди бесконечно рассказывают друг другу: история войны, история любви, история странствия. Но это, при всем их скрытом, но ощущаемом триединстве, троичности - истории ангелические, чтобы не сказать человеческие, которые способны полностью вместиться в земное бытие каждого из нас. Отрицая Иисуса Христа как Бога, Борхес отрицает и существование еще одной, уже не ангелической, а евангелической истории, рассказать которую почти невозможно, - это история великого ожидания: ожидания воскресения, спасения, жизни вечной на новой земле, под новым небом, "ибо прежнее небо и прежняя земля миновали…" (Откр. 21:1).

Концепция исторического прогресса несовместима с таким ожиданием. Для верующего христианина после Первого Пришествия Христа восходящее движение человеческой истории закончилось, началось её нисхождение ко Второму Пришествию и Страшному Суду. И единственное, что можно сделать: до конца жизни идти вверх по лестнице, не ведущей, а бегущей вниз - и чем дальше, тем быстрее, - идти туда, где вечно стоит крест Распятия и светит нетварный свет Воскресения, где "будет последнему то же, что и первому".

Литература же оружием "художественного" слова толкает и самих писателей, и их читателей либо быстрее бежать вниз, либо, вопреки всему, мучительно подниматься вверх. Сегодня эта единственная, по сути, функция литературы её представителями исполняется, как правило, теплохладно, вяло и без всяких "ссылок на первоисточники" - имеются в виду источники религиозные. Но как целостное явление художественная литература не может вообще их не касаться - и книгу Алексея Татаринова следует считать не странным артефактом чудака-ученого, но своеобразной энциклопедией таких прикосновений.

А утверждению автора, будто "власть апокрифа - в неизбежных трансформациях, которые ожидают священный сюжет при его вхождении в новые исторические контексты", - противопоставим всё-таки более истинное, на наш взгляд, обратное утверждение, что это как раз новые исторические контексты входят в священный сюжет, становясь его неотъемлемой частью. "Последнему - что и первому"!

"Единственный совет, который можно дать думающему о будущем, - будь всегда готов удивиться!"

ПРЕЗИДЕНТ США БАРАК ОБАМА, находясь в Египте, выступил 4 июня со специальной речью, обращенной к мусульманским странам. Он призвал открыть новую страницу в отношениях США и Исламского мира, оставить в прошлом все противоречия и положить конец "порочному кругу" вражды, недоверия и разногласий. Б.Обама предложил мусульманам начать стратегический диалог, чтобы сформировать долгосрочное партнерство между Соединенными Штатами и Исламским миром.

Возможно, что Барак Обама сам по себе и неплохой человек, но не он сегодня ключевое звено в принятии решений по Ближнему Востоку в Вашингтоне.Его используют "втемную", в качестве пропагандистского прикрытия, те реальные фигуры в Вашингтоне, которые планируют действительную последовательность ходов в ближайшем будущем. Поэтому мало кто из серьезных политиков и экспертов мирового мусульманского сообщества вдруг поверил американскому президенту. Открыто выразил такую позицию духовный лидер Ирана аятолла Хаменеи. Он заявил, что американское руководство лицемерит, используя пустые речи и красивые лозунги, которые ничего не стоят без реальных действий. По его словам, ненависть к США идет из глубин сердец жителей Ближнего Востока.