Чтение онлайн

ЦЕНА ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

Позднее журналисты добыли распечатку радиопереговоров. Норвежские военные лихорадочно пытались выяснить: захватили ли инспекторы на борту «Электрона» управление судном. Резонный вопрос: это что же за «инспекторы» такие? Позднее, анализируя информацию и сведения, полученные от знающих людей, я убедился: нас проверяли сотрудники военной разведки.

Впрочем, эти ребята на траулере были свободны в своих передвижениях. И в своих эмоциях — тоже. Сначала они затосковали в "русском плену", а потом, видя нормальное человеческое отношение с нашей стороны, успокоились. Ну не прыгать же за борт в ледяную воду? Мы отвели им каюту, кормили по первому требованию — всё цивилизованно и доброжелательно. Мы же им не враги!

Потом, когда на суде этих инспекторов береговой охраны, Хеннинга Тюне и Рикарда Стуроса, спросили, угрожали ли им на борту «Электрона», они ответили положительно. Поднялся почти радостный шум. Но норвежцы пояснили: "Нам угрожал командир фрегата «Тромсё», всё время твердивший нам: "Приготовьтесь к бедствию!" По этому сигналу мы должны были облачиться в костюмы индивидуальной защиты".

Когда меня спрашивали, не связывал ли я инспекторов, отвечал: "Связывал. С кем они просили связать, с тем, по возможности, и соединял. Радиосвязь для них была доступна". Инспекторы на борту «Электрона» были свободны так же, как и любой из членов нашего экипажа. Почти всё время они проводили на капитанском мостике. Когда траулеру справа угрожал обстрел из орудия «Тромсё», я просил их перейти на левый, более безопасный в этом случае, борт. Страха в их глазах я не видел. Они честно выполняли свой долг, хотя понимали, что на Родину попадут только через Россию.

Да, по нам стреляли из пушки с борта корабля «Тромсё». Сначала демонстративно расчехляли орудие. Потом, не торопясь, наводили его на «Электрон». Затем по приказу с берега неприцельно шарахнули болванкой.

Позже командир фрегата признался, что на открытии артиллерийского огня настаивало его береговое командование. В приказном порядке перед командиром «Тромсё» ставилась задача задержать наш траулер любым путем, любыми средствами. Орудие выстрелило, но Видеволд оказался не только офицером, но и человеком. Он понял, что операция вышла за рамки всяких международных норм, и потому сообщил на берег о неисправности артиллерийского вооружения… Естественно, «заклинившую» пушку потом проверили. Это стоило офицеру карьеры…

Когда на суде мы встретились с Ярле, я сказал ему: "Спасибо тебе за то, что ты отказался стрелять в людей, хотя на тебя и давили". Он ответил: "Нет, это тебе спасибо! После инцидента с «Электроном» меня уволили с флота, но зато взяли на работу в одну хорошую компанию, и теперь я зарабатываю в семь раз больше". От фатальных решений на море нас с Видеволдом удержало лишь одно: мы оставались людьми и думали прежде всего о людях.

Другой пример человечности мне встретился уже в России: когда шло разбирательство, повезло со следователем. Он был человеком моего поколения, и какие-то вечные ценности были ему все-таки не чужды. Он смог не предвзято оценить картину происшедшего. Его как патриота своей страны действительно зацепила эта история. Он написал заключение, понес его на визу к заместителю генерального прокурора и… был отстранен от дела. Наше государство не признает никакой норвежской экономической зоны у берегов Шпицбергена, а Генпрокуратура признает.

У нас был фотоаппарат, и мы много снимали: как норвежцы наводили на нас орудия, как стреляли, как готовилась к высадке вооруженная группа захвата. Камеру в Мурманске у нас изъяли, и больше мы ни её, ни снимков не видели. Кому-то и в России было выгодно скрыть документы…

К нам подошел траулер "Григорий Арлашкин": нам в этой истории на море он был нужен действительно как свидетель. Но братское судно сыграло в ней совершенно иную, более значимую, роль… У него лопнула труба охлаждения главного двигателя, и траулер лег в дрейф для починки. «Электрон» же при усилении северо-западного ветра, сбавив ход, в сопровождении «Тромсё» по волне двигался на восток. На экране локатора я увидел цель — какое-то судно шло в нашу сторону, предположительно со стороны Кольского залива. Засветка была мощной и двигалась со скоростью 17–18 узлов.

Соблазнительно было бы считать, что к нам идет помощь. Но я уже знал: поддержки не будет. Россия, занятая интересами высокой политики, бросила нас на произвол судьбы. Я получил радиограмму из Мурманска: сдаться норвежцам… Когда цель приблизилась, убедились, что это еще один норвежский корабль.

Маневрировать в таких условиях стало сложнее. «Электрон» с «Тромсё» и без того выкручивали такие циркуляции, что между бортами порой оставались считанные десятки метров — хоть отталкивайся! А на локаторе с севера появляются еще три скоростные цели. Стало понятно: за нас взялись серьёзно. У меня еще тлела слабая надежда, что со стороны Новой Земли идет российский корабль. Но это было заблуждение… Четверть норвежского военно-морского флота была брошна против старого траулера!

Мы оттянули на себя все силы, предназначенные для участия в спецоперации по аресту группы российских судов, поэтому до рефрижератора " Дмитрий Покрамович" норвежцы смогли добраться только 22 октября. Они даже не удосужились переписать заранее заготовленный акт, датированный 14-м числом! Наглость или спешка? В любом случае эта демонстрация силы обернулась для Норвегии скандалом… «Электрон» влепил ей звонкую, на весь мир пощечину. А они сделали вид, что не поняли.

Записали Игорь Слободянюк и Алексей Сухановский

Окончание следует

По материалам публикации в журнале "Поморская столица"

Заселяйтесь в коттеджи в Таганьково 12 сейчас, а платите потом.

1

Открыл кран — полилась вода. К такому распорядку вещей привык практически каждый житель мегаполиса. Причём в наше время, в подавляющем большинстве случаев, на выбор предоставляется как холодная, так и горячая вода, доступная не отходя от бытового крана. Как бы ни старались экологи, мало кто воспринимает воду как реальную ценность, иногда оставляя кран включённым на несколько минут дольше, чем нужно.

Восприятие этого вещества подверглось бы кардинальному изменению, если бы в один прекрасный день на улицах появились причудливые автоматы с расценками за литр H2O, а вместо выбора между холодной, горячей, ароматизированной, газированной и всякой прочей водой, к которой мы привыкли, на автоматы наклеивались бы странные и слегка настораживающие таблички: "вода 1-й сорт, питьевая", "вода 2-й сорт, бытовая", "вода 3-й сорт, техническая (осторожно, яд!)". Тут-то уже и настало бы время чесать затылок и размышлять, помыться ли один раз, а может, попить чаю, или заправить автомобиль. Конечно, расценки за воду существуют и в наше время, но они идут с расчётом на кубометр и пока что держатся в зоне обывательского безразличия.

Являясь в некотором роде возобновляемым ресурсом, вода, тем не менее, ежедневно увеличивает свою ценность. Пока что этот прирост мизерный и статистически незначительный, но, тем не менее, дальновидные лидеры государств давно стали строить планы о том, как заполучить в своё распоряжение больше пресной, а желательно — питьевой воды. Никто точно не может предсказать наступление того момента, когда вода превратится из жидкости без цвета и запаха в прозрачное золото.

Та вода, которая течёт из наших кранов каждый день, уже прошла этот путь не один и не два раза. Если бы системы очистки перестали работать, запасов пресной воды для обеспечения мегаполиса хватило бы максимум на месяц. Но кто в наше время может спокойно поставить стакан под струю, а затем, не задумываясь, выпить всё, что туда натекло? Можно ли представить себе, чтобы пятнадцать лет назад в магазинах продавались пятилитровые баллоны с питьевой водой? Это сейчас ещё есть такие места, где набирают пресловутые пятилитровые баллоны, а что, если представить себе ситуацию, при которой таких мест уже нигде нет? Дав ответы на эти вопросы, можно немного приблизиться к осознанию реальной ценности чистой пресной воды.