Чтение онлайн

И все же большинство либерально-ориентированных пользователей социальных сетей который день носят Навального на руках и требуют немедленной отставки правительства. Ради этого они готовы довериться даже Счетной палате — то есть фактически самому правительству. Ради этого сойдет и внутрикорпоративный конфликт, когда новые сотрудники "Транснефти" сдавали Степашину предыдущих коллег. Все пойдет в дело, лишь бы свалить власть — или свалить из страны.

Но, может, быть, стоит уже — сажать? Давать ворам срока? Отправлять преступников этапами в Сибирь? И тут у либералов наступает помрачение ума.

Двадцать лет они твердили нам про репрессии 30-х годов: "Это было уничтожение лучших людей страны". Или даже так: "Это была война со своим народом". Что вменяли они Сталину? То, что "истребил элиту": руководящую, военную, научную, творческую...

Но вот вскрывается мегаворовство в государственной компании. Тут ведь по-хорошему нужно сажать всех, верно? Скольких — всех? Сто человек? Тысячу? И это только одна компания. Сколько в стране таких корпораций? Десятки? Сотни? И ведь всех этих "пильщиков" и "откатчиков" можно назвать "производственной элитой". Цветом нации, в некотором роде. Не бомжи в кабинетах сидят, а люди с высшим образованием, отцы семейств.

Но разве вопиющая коррупция в стратегической кампании — не антигосударственная деятельность? Разве это не политический вопрос? Не враги ли народа миллиардами воруют у страны, из бюджета, у нас с вами? Не 58-я ли сталинская это статья?

А ведь есть еще воры в армии и силовых структурах, в ВПК и многочисленных НИИ, в министерствах и муниципалитетах. В общественных организациях, включая "шакалящих у посольств". В театрах, больницах, вузах, спортивных клубах, СМИ — это уже творческая интеллигенция.

Помимо воров, имеются убийцы, истребляющие по двадцать тысяч человек в год, а также насильники и развратники, хулиганы и автоугонщики, бойцы наркомафии и производители палёной водки.

Все вменяемые люди понимают, что сажать нужно. Так почему бы не объявить это "репрессиями"? Мы же о подавлении коррупционеров, убийц, насильников говорим? Так давайте называть вещи своими именами. Миллионов пять, которых нужно будет отправить в новый ГУЛАГ, наберётся? Да где-то так и будет. И вот скажите теперь: если кто-то, лет через пятьдесят, опять назовет эту борьбу с ворьём — "войной с собственным народом", прав ли он будет?

В ОЖИДАНИИ ЧУДА

Путин, Навальный, Вайншток… Ну, а мне-то что? Отчего я всякий раз готов впрячься за власть/Россию/стабильность? Отчего так боюсь распада страны, гражданской войны, всеобщей деградации?

Ведь если режим рухнет, я-то мало что потеряю. Я ничего от нынешней власти не имею, кроме разве что социальных выплат за детей, за которые муниципалов благодарить надо. Я не сижу на бюджете, не пилю потоки, я отстранен от пирога, не имею никакого доступа к реальному богатству страны. Так отчего бы мне не желать нового передела, при котором, возможно, и мне что-то перепадет?

Всё, что я получаю от государства, — это один сплошной геморрой в лице полицаев, налоговиков, чиновников, таможенников и собственно верховной власти. Бесплатные поликлиника и школа? Сам я давно уже хожу к платным докторам, а за детских врачей и учителей ежемесячно плачу налоги, так что мы квиты. Государство меня защищает? Не уверен: от ментов я за всю жизнь не увидел ничего хорошего, ну а армия и подавно с 1991-го не при делах.

Зачем я впрягаюсь за всех этих долдонов из "партии и правительства", если они сами себя не защищают — заткнули рты, не реагируя на поток обвинений? И если их всех в один прекрасный день зачистят под корень — мне-то чего горевать? В нынешней системе все мои горести — псу под хвост.

А для чего я так переживаю за мой богоносный народ? Отчего страдаю из-за того, что одна его часть мечтает валить прочь, а другая добровольно, даже не рыпаясь, предпочитает вымирать по миллиону в год? Ведь когда с кем-то что-то происходит на уровне обыденного опыта — какой-то дурак рядом годами глушит водку, перебегает на красный свет автостраду, подсаживается на героин, занимается уринотерапией или отдает квартиру секте — мне такого ни капли не жалко. Откуда же берется жалость, когда доходит до статистических сотен тысяч?

Что ж я без конца переживаю: то за армию, то за сельское хозяйство, то за заводы, то за РПЦ? Ведь если военные двадцать лет терпят беспредел, село добровольно спивается, работяги не готовы даже на стачку, а РПЦ позабыло про русский народ — чем я им могу помочь?

А Россия? С чего бы мне страшиться её распада? Ну, распадётся — в первый раз, что ли? У нее привычка такая: каждые лет триста разлетаться вдребезги. А потом снова собираться.

Так почему же?!

И тут вдруг я понимаю: что-то осталось. То ли гордость, то ли стыд. Жгучая тоска оттого, что в России больше не умеют производить канцелярские скрепки, аспирин и лампочки. Досада за то, как можно было профукать такую страну. Злость за всех этих придурков несчастных, торчащих кто во власти, кто на героине: да что ж вы творите-то, братцы?! Бытовое нежелание видеть в соседях, в одноклассниках детей, в постовом на перекрестке каких-нибудь китайцев. Осознание, что страдают ведь где-то действительно невинные души: в детдомах, в тюрьмах, в своих пустых стариковских квартирах. И какая-то странная уверенность в том, что должно же случиться какое-то чудо, что без чуда тут никак, что не бывает так, чтоб без чуда.

Шумиха вокруг ВСТО и других "так называемых нацпроектов" вызывает двойственные чувства. С одной, чисто эмоциональной стороны, да, разумеется — "попилы" и "откаты" наших с вами кровных бюджетных средств, беспросветное царство коррупции и беззакония. С точки зрения же более отстранённой, не сиюминутной, можно сказать — исторической, далеко не всё так однозначно. Поскольку с прошествием времени иногда выясняется, что важно было даже не само деяние, служащее камнем преткновения, а некий вектор, заданный им.

Давайте рассмотрим с эмоционально-критической стороны подобный по духу нацпроект конца XIX — начала XX века, а именно Транссиб.

Первый камень в основании здания вокзала во Владивостоке, который ныне служит конечной точкой Трассиба, а по-русски сказать — Великого Сибирского пути, как известно, положил цесаревич Николай Александрович. Он же возглавил Комитет по строительству Транссиба, он же, ставши уже самодержцем, провозгласил, что Транссиб будет построен "русскими материалами, на русские деньги и русскими руками". Конечно, будучи деспотом и популистом, царь своего слова не сдержал — к финансированию проекта привлекался иностранный капитал, а на постройке в большом количестве работали китайские кули.