Чтение онлайн

Да, конечно, тут он, мой старший товарищ и учитель, "наступал на горло собственной песне", — но вовсе не ради каких-то личных выгод, а ради тех людей, которых он считал своими близкими, своими друзьями, своими соотечественниками. Он не стал лелеять и развивать свою поэтическую "евгениальность", а вполне осознанно, хотя и с болью, — пожертвовал ею ради интересов семьи, ради интересов народа, ради интересов Родины, как он их понимал.

Конечно, он имел право и на принципиально иной выбор — такой, который сделал, например, Юрий Кузнецов. Но тогда кто бы еще, кроме Евгения Андреевича, не просто десять с лишним лет тянул на себе практически весь воз выпуска еженедельной и единственной в своем роде газеты-альманаха, утрясая в её объёме тысячи авторских амбиций, правок и согласований, — он активно работал и в землячестве донбассовцев в Москве, и с театром Татьяны Дорониной, и переводил множество стихов, особенно украинских авторов, и, и, и?..

Даже сегодня, через сорок с лишним дней после его смерти, я ловлю себя на ожидании того, что вновь откроется дверь редакции, и я услышу фирменное нефёдовское: "Извините, шо опоздал. Больше не повторится!"

Владимир Винников

НЕ ДУМАЛИ МЫ НЕ ГАДАЛИ, что в преддверии двадцатилетия газеты "День"—"Завтра" будем справлять тризну по нашему дорогому Евгению Андреевичу. Но во всем есть свой, пусть пока и недоступный нам смысл.

В течение сорока дней с момента кончины Нефёдова я часто слышал его голос. Он определенно незримо пребывал в редакции. Где-то на периферии, из далеких комнат раздавался его весёлый басок, вплетаясь, как обычно, в разноголосую жизнь коллектива.

И вот теперь, морозным утром, запоздав со сдачей материала в номер, я машинально, в силу многолетней привычки, шагнул в кабинет Нефёдова. Заглянул к нему, чтобы обменяться парой шутливых реплик, а заодно и буднично извиниться за опоздание…

И вот передо мной совершенно гладкий, прибранный письменный стол, на который струится свет из зимнего окна. Вакуум, пустынность покинутого места. Тайна жизни и смерти.

Нефёдов был адепт и певец нормы. Он мог бы возглавить Партию нормальных людей. Нормальных — не в смысле усредненных, уравновешенных или, не дай Бог, равнодушных. Но в хорошем, в правильном смысле — обычных. Тех, кто придерживается обычаев предков. Тех, кто прочно стоит на земле, но при этом имеет "вертикальное измерение", то есть незыблемые ценности. На таких-то людях и держится цивилизация.

"Романтический совок" — так определил Нефёдова один эксцентричный критик, не понимая, что романтика в СССР была нормой, важнейшей частью общественного сознания.

Как все мы, Нефёдов был обуреваем и страхами, и страстями. Поражал нас и тонким лиризмом, бередил порой и едким словцом. Но всем своим существованием, всеми своими трудами он воспевал её величество Норму и последовательно боролся за попранный сегодня в России принцип правильности.

Справедливость — это правильно.

Уважение к женщине — это правильно.

Стремление к порядку — это правильно.

И мир отдельного человека стоит на трех китах: Родина, профессия, семья…

Таков был наш Нефёдов, самый нормальный, самый правильный среди нас. И, к слову сказать, самый профессиональный, показывающий пример "нормального" отношения к работе, то есть предельно внимательного и педантичного.

На моей памяти он, как опытный механик, запустил еще несколько оппозиционных газетных проектов. Терпеливо объяснял людям несведущим азы газетного дела. Проводил своего рода мастер-классы. Ведь Нефёдов знал, понимал, каким образом, при помощи каких инструментов создается то, что называется газетой. Теперь благодаря ему знаем это и мы, но знание наше не столь совершенно.

Определенно, Нефёдов уравновешивал "творческий бардак", царящий порой в отделах редакции. Наш Евгений был гением порядка. Он был и остается гением нашего места — редакции "Завтра".

Андрей Фефелов

Под флагом борьбы с пробками в Москве идёт борьба с торговыми палатками. На их месте каждый день образуется пустота. Говорят, это делается во благо. Улучшается транспортная ситуация, внешний вид города. Но не скрывается ли за благими намерениями властей обыкновенный лоббизм? Почему не идет война, например, с рекламными щитами или торгово-развлекательными центрами, заполонившими территории древней столицы?

Существуют два ключевых лозунга недоразвитого капитализма, расстроенного за двадцать лет в нашей несчастной стране. Первый лозунг грубый и конкретный: "Бабки решают всё!" (Речь идет, конечно, не о тех бабках, которые за своей мизерной пенсией ходят с клюкой на почту.)

Второй лозунг более тонкий, иезуитский. Он звучит как наставление-поучение: "Бабло, дети, завсегда побеждает зло…" Это не просто каламбур. В этом утверждении сквозит вполне определённая философия, система представлений, в которой на место абсолютного блага поставлены деньги. Именно из-за этой подмены мир сегодняшних экономики и политики является своеобразным "королевством кривых зеркал". И друг — не совсем друг, и враг — не очень враг. В зеркальных искажениях современности все настолько зыбко и изменчиво, что сложно зацепиться за какой-нибудь принцип, сложно нащупать точку опоры. Это, вероятно, из-за жидкой, ртутной природы денег, которые незаметно перетекают из одних рук в другие, и проследить их путь — весьма и весьма затруднительно.

Тип правозащитника, для которого личные и узкокорпоративные интересы важнее принципов, стал настолько распространен, что о нем не стоит долго говорить. Мы отлично помним, как в конце 80-х оголтелая орда под лозунгами борьбы за права человека разобрала страну по кирпичику и сбросила миллионы людей в бесправие и нищету. Но то область политики… Здесь все более и менее прозрачно и очевидно. Другое дело — экономика и социальная сфера.

Почему ярый борец с наркоманией выступает за легализацию наркотиков? Почему борец за права потребителей ратует за сокращение количества торговых точек и упразднение конкуренции на продуктовых рынках? Всему этому есть очень хитрые объяснения, за которыми, как за ширмой, скрывается очень неприглядная картина.

Один из примеров. Москвичам хорошо знакомы продуктовые ярмарки, так называемые "рынки выходного дня". Картофель, морковь, фрукты, молоко, мёд, мясо, птица и множество других изделий и продуктов прибывают в столицу из регионов и имеют значительный спрос у горожан. Людей вдохновляет то, что на этих ярмарках можно приобрести товар непосредственно от сельхозпроизводителей, что хоть как-то гарантирует уровень экологической безопасности продаваемых продуктов. Закономерно, что люди больше доверяют малым фермерским хозяйствам, нежели крупным поставщикам, которые не раз были уличены в избыточном применении химических удобрений, в использовании вредных добавок в корма и прочих "губительных привычках". К тому же "рынки выходного дня" — это способ хоть немного подкормиться русскому крестьянину, которому в кои-то веки дают возможность сбыть свою продукцию, минуя мафию перекупщиков.

Однако такой человек, как председатель правления Международной конфедерации Обществ потребителей (КонфОП) Дмитрий Янин, выступает против таких рынков. "Идея ярмарок выходного дня дискредитирована, — говорит Янин. — Санитарное состояние, места, которые выделялись под ярмарки, ужасны... То, что часть ярмарок в Москве закрыли, правильно… Из Воронежа, Краснодара и Ставрополя не наездишься каждый день в Москву и обратно…"

Янин сетует: "Столица не может предложить небогатым продавцам дешевые гостиницы, поэтому фермеры из Липецкой области вынуждены без воды и в непонятных условиях жить прямо в машинах рядом с рынком по три дня".