Чтение онлайн

Однако все же, думается, все не так просто. Обличительный труд де Местра, где страшные анекдоты прошнурованы идеями теократического консерватизма, не столь ужасен. Безусловно, на страницах сей книжицы мы сталкиваемся с теми фактами, что ныне покоятся под тяжелым спудом официальной истории русского государства и церкви. Интересно их изучать и горько подсмеиваться над курьезностью совпадений эпох. Но не стоит увлекаться. Альтернативная история в чистом виде еще никогда не преподносила нам правды. Не надо забывать общеизвестные "официальные" факты начала XIX века. Как то — великая победа над наполеоновскими захватчиками 1812 года и появление в печати в 1814 году стихов величайшего из поэтов, русского гения Александра Сергеевича Пушкина. Даже эти два события свидетельствуют о благодатности светоносной силы русского народа и русской истории. Да, "анекдотический" сценарий деградации политических сил Российской Империи сбылся сполна. Можно сказать — с запасом. В этом, вероятно, оправданность провиденциализма, позаимствованного у Средних веков де Местром…. Но между тем, милостью того же Божьего Провидения русские живы. Все вокруг страшит разрушением и смертью. Но мы живы!.. Духом Святым, у коего смерти нет.

table.firstPanel {width: 100%} td.feedbackLink {text-align: right} input.gBookAuthor {width: 50%} textarea.gBookBody {width: 99%} div.error {color: red} p.gBookMessage { width: 100%; /* This helps in MSIE7 to keep the text withing the outer bounds. */ border: 1px dashed rgb(200,200,200); padding: 10px; margin-top: 2pt }

1

Мне долгий век кукушка нарыдала.

Должно быть, знала, вещая, она,

О том, что терпеливо поджидала

Меня далекая нездешняя война.

Давно остыл ожог афганского загара,

Утихла боль в прострелянной груди.

Но снятся мне предгорья Кандагара,

И взорванный КАМАЗ пылает впереди.

Полки дрались упорно и бесстрашно.

Немалую в боях платили цену.

Им в спину били из кремлевских башен,

Кремлевские им в тыл стреляли стены.

На журналистов не жалели денег —

Вершителей газетных безобразий.

С трибуны съезда мямля-академик

Швырнул в солдат комок зловонной грязи.

Клеветники о нас ломали перья.

Вдогонку называли палачами.

Последний бой вели мы за империю.

Предатели клубились за плечами.

Он штурмовал тот призрачный дворец.

Всадил он пулю в шею президента.

Был гроб его наряден, как ларец.

На нем венок и траурная лента.

Среди божественных мечетей,

Среди сияющих шатров,

Среди фонтанов и соцветий

Погиб от пуль сержант Петров.

Я помню роз волшебный аромат,

Герата перламутровое утро.

Он мне принес трофейный автомат.

На нем сиял цветок из перламутра.

Они два дня лежали под горою.

К ним не дерзнул спуститься ни один.

Разъятый пулями, обугленный жарою,

Живот напоминал лиловый георгин.

Среди песков в пустыне Регистан,

Там, где текли ночные караваны,

Мой пулемет без устали хлестал,

В боках верблюдов вспарывая раны.

Река бурлива и светла была.

Я опаленные омыл в ней брови.

Передо мной, качаясь, проплыла

Чалма, пропитанная кровью.

Я расстрелял последний магазин.

Раздался звук пронзительный и тонкий.

И наливник, стоящий на бетонке,

Взорвал свой огнедышащий бензин.

Прекрасен вид рассерженных бровей,

Орлиный нос и твердых губ румянец.

И автомат, лежащий на траве.

Таким он был, убитый мной афганец.

Гранатомет попал в живое тело.

Взрывной волной отбросило назад.

Но впереди еще рука летела.

Стремилась в бой, сжимая автомат.

Я снайпер, и ношу в кармане нож.

Чтоб после выстрела, в спасительной прохладе

Спокойно, не испытывая дрожь,

Убитого врага пометить на прикладе.

Мы два часа его пытали током.

И, погибая от смертельных ран,

Он сдался в состязании жестоком,

Когда мы стали рвать его Коран.

Над городом прошла снарядов буря.

Ракета пронесла отточенный резец.

Я видел сквозь прицел, как капелькой лазури

Сияет на земле разбитый изразец.

Нам перед боем местный властелин

Прислал под сень своих ажурных арок

Двенадцать девушек, восточных балерин.

<