Чтение онлайн

Второе основание напряженности — это катастрофический радикал-либерализм, исповедуемый властью во всех сферах бытия. Либерализм в экономике ввергает 90% населения России в нищету, бесправие, деградацию и полную социальную отчужденность от жирующей "куршевельской" элиты. Либерализм в идеологии выламывает из общественного сознания граждан России культурные коды и целые пласты, меняя прошлое, настоящее и будущее. Уничтожая прошлое, либерализм заставляет нас уверовать, будто жизнь наших отцов и дедов была полным мраком и движением в тупик. Либерализм в настоящем преподносит нам "иконы подлинного бытия" в лице Ксюши Собчак, отметая любые духовно-нравственные ориентиры. Либерализм в будущем рисует Россию полностью встроенной в западный проект, лишенной суверенитета и инаковости под пятой глобалистского капитала.

В ситуации, когда девять из десяти граждан страны воспринимают внедряемую в их головы либеральную идеологию как пропаганду оккупантов, никакая интеграция, никакой общий проект под эгидой такой власти невозможны. Люди на Кавказе и по всей России, не имея никаких жизненных перспектив для себя и своих детей, лишенные последних "социальных лифтов", которые позволили бы вырваться из ужасов Низа, воспринимают любое учение о "лучшей жизни" как манну небесную, даже если для его реализации потребуется до основания разрушить нынешнюю Россию.

Третья причина кризиса на Кавказе — развращенность и недееспособность местных элит. Национальные республики страны оказались фактически брошены Центром — если не в денежном отношении, то в цивилизационном и смысловом — и противостоят вызовам извне поодиночке. К сожалению, долго сдерживать этот катастрофический напор им не удастся. Ведь власть в большинстве северокавказских республик давно перешла к "баям", "эмирам" и их кланам, сидящим на трансфертах их Москвы и давно уже олицетворяющим для подвластных им низов "богов на Земле", выше которых — не перепрыгнуть. Алчные, оторванные от насущных бед собственных народов, переставшие связывать будущее своих потомков с землей, их породившей, эти царьки превратили свои окраины в феодальные вотчины, а население — в бесправных батраков. Сегодня эти элиты напоминают тех властителей древности, чьи народы сами отворяли ворота родных городов на пути завоевателей, несших с собою призрак освобождения от бесправия и пороков.

Можно превратить государственную границу в неприступный вал. Можно разбомбить соседние страны и посеять ужас среди внешних врагов. Можно победить в десятках войн по периметру России. Но ничто из этого не принесет облегчения, если не будут решены острейшие внутренние проблемы, терзающие государство.

Когда сегодня мы в России говорим о Кавказе, невольно напрашивается сравнение с восприятием европейцами Балкан, как "пороховой бочки Европы". Балканские противоречия начала ХХ века, как известно, послужили спусковым крючком Первой мировой войны, в пламени которой погибли не только 10 миллионов человек, но также и традиционные европейские ценности, не говоря уже о такой "мелочи", как три крупнейшие европейские империи. Отметим то обстоятельство, что глубинными причинами Великой войны, разумеется, являлись не территориально-политические проблемы юго-восточной Европы.

Чего мы все опасаемся сегодня в России начала ХХI века?

В официальной российской прессе, во многом подверженной влиянию Запада и его представлений, доминирует точка зрения, что возможные оранжевые технологии для России нацелены прежде всего на мифический союз либералов и русских националистов (читай — нацистов), которые, дескать, раскачивают лодку. Раскачивают — и раскачают, спровоцировав своим великорусским шовинизмом и имперской упёртостью все народы Кавказа, а потом — и Поволжья, на войну против русских вообще, и против федеральной власти в частности.

Мне эта теория не нравится по трём причинам. Во-первых, от неё попахивает отчётливым расистским душком, поскольку народам Кавказа и Поволжья в данной схеме отказано не просто в субъектности, но и в мало-мальском самосознании. Во-вторых, как ни странно, война всех против всех на Кавказе идёт уже больше 20 лет с переменной интенсивностью, и конца ей пока не видно. И в-третьих, подобная аналитика просто несостоятельна в силу третьего закона Ньютона — действие равно противодействию. Возможно, гуманитариям от вертикали власти это сложно понять, но поверьте мне, что фанат "Спартака" Вася идёт на Русский марш и пишет "экстремистские" лозунги у себя в подъезде не от нечего делать и не повинуясь голосу дяди Сэма, а по вполне понятным ему объективным причинам. У него, понимаете ли, есть большие проблемы, от выслушивания которых вы просто отмахиваетесь статьёй 282 УК РФ.

Это одна сторона межнационального, и я бы даже сказал — межцивилизационного конфликта. Есть и другая — это кавказская молодёжь, в подавляющем большинстве находящаяся по ряду психологических причин в состоянии перманентного когнитивного диссонаса. Об этом очень сложно говорить, но если умалчивать эти особенности менталитета и дальше, апеллируя к никому не ведомым "россиянам", катастрофа неминуема.

Начнём с того, что поколение 20-30 летних на Кавказе провело свои детские годы — и это минимум, в атмосфере практически неприкрытой русофобии. Официальная риторика руководства многих кавказских республик после развала Советского Союза содержала откровенно негативные выпады против русского и — шире — славянского населения, что, наряду с вооруженными конфликтами, обусловило его выезд в tвропейскую часть России. Неофицальная риторика не просто демонизировала русских, но и содержала откровенно издевательские характеристики, основанные на ложном комплексе превосходства "гордых народов Кавказа над славянскими рабами".

Далее детство и юность поколения, о котором мы говорим, протекали в условиях фактической замены современной государственности родоплеменными отношениями — соответственно, доминирует традиционалистское воспитание, основанное на национальном мифе и превалировании интересов клана или тейпа над государственными.

Попутно происходит подспудное разрушение национальных мифов в результате постоянных войн, когда выясняется, что практически все народы Кавказа не в состоянии защитить себя самостоятельно. Эта тема для молодых кавказцев очень болезненна и служит источником постоянных комплексов неполноценности. Молодой азербайджанец помнит про оккупированный Агдам, чеченец — про уничтожающий огонь федеральной артиллерии и фронтовой авиации, дагестанец — про опустошительные рейды ваххабитов, и так далее.

И на этот комплекс неполноценности накладывается ощущение победителя — поскольку любой мало-мальски соображающий юноша на Кавказе видит, сколько "отступного" платит Москва своим северокавказским вассалам, и как неплохо устроились родственники в Москве, Питере, Ставрополе, Кондопоге.

И вот, раздираемый подобными противоречиями юноша едет учиться в Москву, например — в академию МВД, испытывая по отношению к местному населению одновременно презрение и страх, а также ставя свои обычаи и привычки выше местных неписаных законов и традиций. Результат подобного межцивилизационного взаимодействия вполне прогнозируем и печален.

А ведь совсем недавно степень ассимиляции выходцев с Кавказа в советскую и российскую культуру была очень высока; значит, нет ничего невозможного, — но для взаимопонимания необходим диалог, а не монолог о "русских нацистах".