Чтение онлайн

С другой стороны, иранское руководство никак не могло солидаризоваться с Каддафи — фигурой, исламскому движению объективно недружественной. В период его правления исламские политические организации — в первую очередь, "Братья-мусульмане" — находились в оппозиции и на нелегальном положении. Каддафи воспринимается ими как враг, и после начала подавления выступлений в Бенгази авторитетный для "Братьев" богослов Юсуф аль-Кардави издал фетву о том, что Каддафи следует убить.

Отношения между исламским Ираном и Каддафи также не сложились. Хотя изначально Ливия поддержала Иран в войне с Ираком, после ее окончания позиция Каддафи по Ирану и Хизбалле резко изменилась. Повод для негативного отношения к Каддафи со стороны ИРИ возник еще раньше — в 1978 году, когда в Ливии при невыясненных обстоятельствах исчез известный ливанский шиитский богослов Муса Садр — уроженец священного иранского города Кум, симпатизировавший имаму Хомейни и исламской революции. Будучи влиятельным политиком, основателем Верховного совета ливанских шиитов, созданного в 1969 году, Муса Садр прибыл в Триполи для встречи с ливийскими властями, после чего и пропал без вести. Шииты обвинили Каддафи в похищении Садра и в том, что он де-факто находится в сговоре с западными элитами, несмотря на показной антиамериканский настрой. Так, генеральный секретарь Хизбаллы сейид Хасан Насралла обратил внимание на особо тесные финансовые связи между Каддафи и правительством Берлускони.

Поддерживая революции в арабских странах, Иран и его союзники, в частности, выразили свою солидарность с ливийскими повстанцами, возложив надежды на скорейшее освобождение Садра. Сейид Хасан Насралла сравнил действия Каддафи в Бенгази с израильской агрессией против Ливана и Газы, и отметил, что США намеренно дали ему отсрочку для подавления восстания. Он раскритиковал точку зрения, будто арабские революции устраиваются ЦРУ, заявив, что "американцы пытаются "держать руку на пульсе" событий. Они стремятся понять и подчинить себе эту революцию. Они стараются улучшить свой безобразный имидж в глазах арабского и исламского мира, представив себя в качестве защитников прав и свобод народных масс, в то время как до этого они на протяжении десятков лет были покровителями худших на Ближнем Востоке диктаторских режимов. Это самая серьезная и опасная угроза, о которой должны быть осведомлены революционеры и движение Сопротивления в нашем регионе". Лидер Хизбаллы убежден, что Америку волнует лишь её собственная выгода: "В любой момент она легко может "сдать" любого из здешних правителей… Их не заботит чья-либо идеологическая, интеллектуальная, конвенциональная и т.д. идентичность. США беспокоит одно — станет ли эта сила защищать американские интересы?"

По сути, в регионе идет сложная игра, где в условиях объективно сложившейся революционной ситуации каждая из ключевых сил преследует свои цели. Иран стремится защитить шиитское население в арабских странах и выступает за смену ряда режимов (например, в Бахрейне). Он заинтересован в изменении геополитического баланса в регионе, учитывая, что все южное "подбрюшье" Ирана представлено антииранскими режимами нефтяных шейхов, которые, по данным Wikileaks, уже гарантировали США свою поддержку в случае агрессии против ИРИ. Тем более, что израильский МИД уже призвал "перенести ливийский опыт на Сирию и Иран". Американцы же стремятся к контролю над природными ресурсами и к переформатированию ближневосточного региона по лекалам демократической стратегии.

Самой "темной лошадкой" в сложившихся условиях являются "Братья-мусульмане". Известно, что они нацелены на осуществление своей деятельности в рамках демократической (читай — приемлемой для Запада) политической системы. Какую позицию они займут в случае прихода к власти в той или иной стране? Как будут эволюционировать и на какого регионального лидера они будут ориентированы? Какую роль способны сыграть в случае расчленения ливийского государства? Ответы на эти вопросы пока могут носить разве что гипотетический характер.

В. АЛЕКСАНДРОВ

Продолжение. Начало — в № 12

Александр Проханов. Александр Григорьевич, наше Союзное государство теплится, как свечечка: то совсем погаснет, то опять разгорится. Как быть, чтобы "свеча не погасла"?

Александр Лукашенко. Не всё так печально, Александр Андреевич. В рамках строительства Союзного государства Беларуси и России есть достижения. И в экономике, и в других областях. То, что мы не стали чужими в России, а вы в Беларуси, то есть практически уравнены права наших граждан, факт.

Да, многое декларировалось при создании или договоренности о создании Союзного государства: общая валюта, объединение экономики, создание общей управленческой надстройки… В обществе были и есть завышенные ожидания на данный счёт. Некоторые это представляют вообще как некий Советский Союз, фактически унитарное государство. Я мог бы кратко ответить, почему мы не так, как хотелось бы, продвинулись в этом направлении ни в экономике, ни в финансах, ни в политических вопросах.

Мы не провели референдума, поэтому у нас нет основы строительства Союзного государства. Смотрите на "драки" на Арабской дуге. Какие цивилизованные требования там выдвигают? Будет или нет обновленная конституция? Там, где нет конституции, мы конституцию создадим. Для чего? Потому что это фундамент, правовая основа построения любого объединения, в том числе и Союзного государства. И когда мы подписывали Договор с Борисом Николаевичем Ельциным, это второй Договор, и уже ратификационными грамотами обменивались с Владимиром Владимировичем Путиным, в этом Договоре последняя статья "Проведение референдума одновременно в обоих государствах". Какая его цель? Принятие конституции Союзного государства. Мы этот референдум не провели. И сегодня нет той базы, правовой основы, на которой мы смогли бы построить это государство. Народы должны были принять эти документы. Мы это не сделали. Вы прекрасно знаете, почему не провели референдум. Я уже на этот вопрос отвечал и вызвал страшную реакцию со стороны отдельных политических сил в Российской Федерации.

Нам предлагали: давайте перейдем на единую валюту. Хорошо, давайте перейдем. Что дальше? Ведь единая валюта — это даже не кирпичик строительства Союзного государства, хотя важный элемент. И, развивая свою мысль, говорил: "Нельзя построить дом с крыши — нужен фундамент". И всe время призывал к тому, что надо идти на референдум и принимать конституцию. В силу определенных причин мы этого не сделали.

Что касается единой валюты, ведь речь шла не о российском и не о белорусском рубле. Возможно, это будет наш или российский рубль. Но мы должны были договориться по этому вопросу. А нам предложили не единую валюту, а единую валюту, в качестве которой — российский рубль. Но, когда уже пошла дискуссия о единой валюте — мы, естественно, не могли отказаться от этого разговора, потому что нас обвинили бы, что мы ничего не хотим делать в данном направлении. Начали проработки, встал вопрос об эмиссионном центре. Нам предложили: "Эмиссионный центр будет только в Москве". А какие права белорусского государства в этом процессе, и, в частности, в эмиссионном центре? Такие права, как у губерний Российской Федерации. Вот вы, Александр Андреевич — Президент Беларуси. Как бы вы ответили на такие предложения?

Я отказался, не мотивируя тем, что суверенитет, независимость и так далее. Хотя это важно, общество об этом говорит, и я не могу в данном случае принимать единоличное решение. Мы должны людям сказать правду: что такое единая валюта, пойдем ли мы на это. И я знал, как отреагирует белорусское общество. Поэтому мы дискутировали на эту тему. И всё время возвращались к тому, что надо проводить референдум. Народы утвердят конституцию, тогда и будем создавать те элементы Союзного государства, которые там прописаны.

Потом встал вопрос по Договору. А в Договоре прописаны основные полномочия нашего ныне действующего Объединения, а также будущее, то есть, что передать в ведение наднациональных органов. Руководство России сочло, что слишком большие полномочия будут у данного Объединения, что это может привести к чему-то, в результате чего развалился Советский Союз. Мы не стали вдаваться в эту дискуссию.

А потом Россия вышла из некоторых договоров, которые мы подписали. И самое главное — экономическая сфера. Мы подписали ряд соглашений и договоров, которые также создавали бы, связывали бы нас. И мы никуда бы не делись от России, да и Россия не должна была куда-то деваться от нас. Это договоры и соглашения о равном функционировании субъектов хозяйствования. Если это общий рынок, то субъекты хозяйствования должны в нем плавать, кто как может, но в одной воде, на равных условиях. Россия сочла этот ранее заключенный Договор вредным для нее. Я очень критиковал российское руководство — невиданный шаг— за то, что она вышла из этих договоров. Ладно бы с американцами — равные, неравные весовые категории… Но чего бояться белорусов и выходить из этого Договора?!

Дальше — больше. Совсем недавние события: накануне кризиса и особенно в кризис были созданы неприемлемые условия для торговли с Российской Федерацией, и наши товары были блокированы в Беларуси. Когда наши контрагенты, дилерские организации шли в российский банк, чтобы взять кредит для того, чтобы купить и реализовать продукцию и вернуть кредит, в банках России им в этом кредите отказали. Поэтому мы вынуждены были пойти в Сбербанк Российской Федерации и продать им свой третий в республике "БПС-банк", попросив их, чтобы они нам помогли организовать лизинговую схему реализации техники и других товаров на российском рынке.