Чтение онлайн

А фамилия наша — Житные!..

Сергиев Посад — с его прославленной Лаврой — о.Павел Флоренский называл двояко: или "Дом Живоначальной Троицы", или "Дом Преподобного Сергия". Смыслы тут совпадают. Осматривая это обширное строение, давно переросшее монастырские стены, мы всенепременно обнаружим в нём детскую комнату. Вот её адрес: ул. Красной Армии, 72а. Здесь располагается культурно-деловой Центр, ориентированный на творческую работу с детьми. Руководит им Наталья Петровна Смирнова. Человек удивительный! Как центр, так и единый с ним музей "Народные промыслы" созданы ею самолично — на собственные средства. Накопления всей жизни ушли на это благородное, бескорыстное, абсолютно альтруистическое в своей основе дело.

Беда нагрянула неожиданно.

Справа от Центра — если смотреть в сторону Лавры — находился небольшой старинный домик, имевший несомненную историческую ценность. Когда-то в нём располагалась первая парикмахерская Сергиева Посада. Здесь поправлял свою бородку Василий Васильевич Розанов. Благоухая одеколоном, выходили отсюда свежевыбритые Михаил Михайлович Пришвин и Владимир Андреевич Фаворский.

По привычной для нас косности и дурости домик не был объявлен памятником местного значения. А этого он, несомненно, заслуживал! Располагалась посадская цирюльня на пути в Лавру. Место выигрышное, в перспективе — прибыльное. Его купили богатые люди. Домик они снесли. И тут же начали весьма масштабное строительство.

Впритык к строению Натальи Петровны вырыт глубокий котлован. По стенам сразу пошли трещины. Сильно пострадал фундамент. Угроза обрушения вполне реальна. Все строительные нормы — весь чётко проработанный для подобных случаев регламент, в конце концов, все неписаные правила приличия и добрососедства — были начисто проигнорированы.

Бедная Наталья Петровна извелась. В какие только двери она ни стучалась! Всё втуне. В Сергиевом Посаде нет главного архитектора? Отсутствуют специалисты, которые обязаны просчитывать возможные последствия новостроя?

Наталья Петровна подала иск в суд. Она выиграла дело. Но почему приставы уходят восвояси, не в силах остановить беззаконие? Создаётся ощущение, что у суда нет реальных полномочий — и нет авторитета. Всё это дурно пахнет.

Мы памятуем о презумпции невиновности, но это не лишает нас права сформулировать — со всеми подобающими оговорками — осторожную гипотезу относительно источника запаха: не задействованы ли тут большие деньги? Ослепляя людей, они толкают их в пропасть — ведь правда обязательно выйдет наружу. И больно ударит по коррупционерам.

В Сергиевом Посаде творится откровенный произвол. Поражает его наглость — ошеломляет его цинизм. Человек бессилен против агрессивного зла. Власть не может — и не хочет — защитить его. Это страшно.

Достославный о.Павел Флоренский называл Лавру микрокосмом России — малое отразило и вместило великое. Частный случай Натальи Петровны — тоже весьма точный отражатель: в нём преломились и получили ярчайшее выражение все наши нынешние бедствия и нелады. Фундамент дома — и фундамент государства: несмотря на различие уровней, мы отчётливо видим, что в обоих случаях действуют одни и те же деструктивные силы.

Сергий Радонежский мечтал сделать Русь зеркалом Святой Троицы. Нераздельная и неслиянная, она даёт нам великий пример единства, не подавляющего своеобразия. Разве кто-нибудь требовал от мусульманских народов отказа от их веры? Они нераздельно входили в состав Русского государства — но неслиянно сохраняли в нём свои неповторимые черты. Случались периоды, когда наша история творилась как бы под благословлящей дланью Сергия Радонежского — тогда страна преуспевала.

Нет для христианина ни иудея, ни эллина. Ксенофобия несовместима с подлинной русскостью. Почему мы неожиданно стали философствовать на эту тему? Конфликт в Сергиевом Посаде осложняется тем, что недобрые соседи Натальи Петровны — выходцы из Средней Азии. Да будь это хоть марсиане! Главное — человечность: уж коли нам суждено жить рядом, то давайте считаться друг с другом. Существуют законы человеческого общежития: именно их отрабатывал — и не только для иноков, а для всех людей на Земле — Сергий Радонежский. Облюбовавшие Сергиев Посад мигранты явно не хотят считаться с укладом и духом этого города.

Очень хорошо о вселенскости Сергиева Посада — о его открытости всей Ойкумене — писал о.Павел Флоренский: "Нужно ли напоминать об исключительно благоприятном изучении здесь, в волнах народных, набегающих ото всех пределов России, задач этнографических и антропологических?" Эти задачи должны решаться положительно! Замечательно, что философ предвидел их появление — его мудрая евангельская установка обретает сегодня несомненную актуальность. Когда-то молитвы Сергия Радонежского остановили натиск Орды. Ужели нам нужны прецеденты, которые будут давать ксенофобам повод говорить о том, что Орда возвращается? Опаснейшие аллюзии! Сама возможность их должна исключаться в Доме Преподобного Сергия.

Заглянем в детскую этого Дома. Малышня здесь делает игрушки. Начало этому доброму ремеслу положил сам Сергий Радонежский. Восхождение по исихастской лестнице к Богу — и забота о малых (самых малых!) мира сего: это совмещалось в его просветлённой душе. Паломники часто приходили в обитель вместе с чадами. Святой дарил им свои изделия, напитывая детские сердца добротой. Игрушка и в ребёнке, и во взрослом способна поддерживать весёлость духа. Прекраснейшее качество! Православие ценит и культивирует его.

Великий монастырь — и игрушечный промысел: наличествующая тут связь поначалу кажется парадоксальной. На самом деле она является онтологически глубокой.

В Доме атмосфера сказки. Куда ни глянь — всюду игрушки. Красочные, феерические! Эта из дерева, эта из глины, эта из ткани. Каждая работает на раскрепощение и усиление фантазии.

А вот модные ныне игрушки Наталья Петровна называет кнопочными. Нехитрое это дело — нажимать на кнопки. Другое дело — подержать в руках иголку с ниткой. Или с помощью стамески извлечь образ из деревянной заготовки. Или ощутить податливость глины, идущей навстречу твоим замыслам.

Кнопочное — это простенькие алгоритмы и программы. Игра, по сути, предзадана. Творческое — это включение инициативы: ребёнок становится и художником, и режиссёром, и мифотворцем. В детскую Натальи Петровны Смирновой заказан путь всему пластмассовому, холодному, мёртвому. Здесь цветёт жизнь.

Можно и должно говорить о космосе русской игрушки.

В Сергиевом Посаде два таких музея: один основан легендарным Н.Д. Бартрамом; другой является детищем Н.П. Смирновой. Музей государственный, с громкой славой, и музей частный, более скромный: как тонко они дополняют друг друга! Вот пример мирного соседства. Хотя момент соревновательности — или даже позитивной конкуренции — здесь не может не присутствовать.

В чём различия?

Наталья Петровна очень рано уловила новые веяния в развитии сергиевской игрушки. Работники официального музея тут оказались более консервативными. Это говорится не в упрёк. Академическая традиция имеет свои установки и критерии. Их надо уважать. Другое дело — личная коллеция: тут больше степеней свободы — субъективность не противопоказана — выбор широк.

Н.П. Смирнова положила глаз на творения двух мастериц — Натальи Ворониной и Ирины Фроловой. Обе тонко чувствуют поэзию крестьянского детства. Обе получили импульсы от незабвенного Ефима Честнякова. Сложные, даже изощрённые в живописном плане, их неповторимые по стилю работы всклень наполнены духом поэзии. Есенинское? Цветаевское? Матрёшки у выдающихся художниц заговорили на языке трепетной лирики.