Чтение онлайн

В 2H Company Феничев требовал: "мне нужны враги, чтобы хоть как-то в жизни удержаться", изучал "искусство ухода за АК-47", иронизировал над потреблятством и выдавал антиутопические сюжеты. В "Есть Есть Есть" куда больше нечитаемых горизонтов. Хотя "психическая" атака на слушателя здесь, пожалуй, посильнее, чем у 2H Company.

"Дорогой мой человек" — это большое психоделическое полотно почти на семьдесят минут. Пулемётная очередь сложносочинённого рэпа. Специфический юмор, сюрная лирика, экспрессия, потоки галлюцинаций, в которых выхватываются знакомые слова, какие-то приметы мест и времени. Но прочитать всё это очень непросто, велико пространство для интерпретаций.

"Дорогой мой человек" — неизбежна аналогия с одноимённым романом Юрия Германа. Но "Есть Есть Есть" — это, скорее, Алексей Герман и его фильм "Хрусталев, машину!", где пространство пульсирует, реальность сновидна и даже глючна.

Вот и произведения "Есть Есть Есть" очень сильно пропитаны реальностью — даже название коллектива участники трактуют и как "быть", и как "питаться". Но искусство для Феничева и Ко — это не увеличительное стекло и не зеркало жизни.

Михаилу Феничеву приснились сны. И песни — это попытки пересказа сновидений. Обычно при передаче сон предельно рационализируется, отсекаются множество не читаемых моментов.

Здесь же все сновидные "странности" сохранены. Любопытство, страх, удивление, отвращение, раздражение, смех — одновременно и по возможности целиком. Привкус реальности есть. Но все эти верблюды, олимпиады, тачки, кредиты, соседи — это галлюцинации, поиск прототипов тут бессмысленен.

"Есть Есть Есть" — оригинальное явление. Особенно для любителей такого сюрреалистического "безумия". Мне всё-таки от рэп-культуры хочется живого, яростного, пронизывающего, солнечного слова. Внимать галлюцинациям довольно непросто. Хотя, в случае "Есть Есть Есть", и небезынтересно.

Однажды с рассветом во мне было проснулась тревога,

Что восемь часов за компьютерными играми — это чересчур много.

Но уже точёный анализ мысли дал обеззараживающий рецепт:

Я, сочувствующий буддизму, всё ж христианского общества адепт.

И, практикуя ничегонеделанья принцип,

Вместо взгляда в никуда тружусь над расширением границы

Несуществующего королевства.

То есть делаю ничего.

А рядом моя спит.

Как жаль, что придётся сбежать от неё.

Иначе моя самозащита рухнет,

Ведь вчера она сказала:

"От соседей так приятно пахнет домашней кухней".

Не сложно догадаться было: она имела в виду,

Что я для неё не могу ничего сделать.

А философию мою, по глазам вижу, считает детищем теоретических заблуждений;

И из-за каши в голове при подборе определений

Были грубые подмены, поэтому мои песни

Она видит не как гимн самоанализа, а как рационализацию лени.

В течение последних лет много уже говорилось о том, что сытый "триумфализм", с которым нынешний церковный истеблишмент смотрит на жизнь, не только преждевременен, но просто неуместен. Что подобные настроения абсолютно неадекватны происходящему в стране и мире. И что все это вселяет серьезную тревогу за ситуацию внутри церковной институции…

Речь шла о новом обновленчестве, о затеваемых модернистских реформах (которые по факту уже идут), о пагубной теории и практике приспособления Церкви к мiру, об экуменическом беспределе последних лет. Наконец, в самое последнее время с тревогой и горечью указывалось на то, что люди, облеченные значительной властью в РПЦ, склонны на первое место выдвигать не духовные вопросы, не дело спасения, ради которого Сам Господь основал свою Церковь, но всякого рода бизнес-проекты. А значит, символический капитал Церкви цинично конвертировать в натуральный чистоган.

Подобные замечания были явно не нужны группе "эффективных менеджеров" от клира, составляющих весьма заметную часть окружения "патриарха новой миссии". Чего только не наслушались мы за это время в адрес тех, кто осмеливался поднимать подобные проблемы. Они, мол, сектанты, революционеры и раскольники…

Но вот совсем недавно произошли события, позволяющие осторожно предположить, что "триумфалистская", уверенно-победная психология и философия команды церковных менеджеров вошла в клинч. Что и требовалось доказать.

РАССМОТРИМ ДВА СОБЫТИЯ, произошедших не так давно. Первое — это решение премьер-министра Путина о создании при правительстве РФ специального органа, который будет заниматься межрелигиозными и межэтническими отношениями в России. Данное решение уже вызвало резко негативную реакцию одного из главных церковных "начальников", входящего в личную креатуру патриарха Кирилла. Как можно интерпретировать случившееся?

Прежде напомним, что патриарх Кирилл и его окружение всегда высказывали свое однозначно негативное отношение к идее создания нового правительственного ведомства по делам религий и национальностей, так что протоиерей Всеволод (Чаплин), в присущем ему витиевато-дипломатичном стиле критикуя решение премьера, в данном случае не сказал ничего нового. Кроме того, нам также известно, что в последние годы Владимир Путин, занятый в основном сугубо земными вопросами, отдал конфессиональную проблематику на откуп своему преемнику. Так что инициатива премьера, неожиданно решившего вплотную заняться вопросами этноконфессиональных отношений, может свидетельствовать как о нарастании определенных противоречий между ним и президентом Медведевым с одной стороны (что пока не является для нас окончательно ясным), и между ним и патриархом Кириллом, — с другой (что более очевидно: их несогласие в данном вопросе высказано публично). В чем же причины этого, на первый взгляд, неожиданного поворота? Конечно, могут сказать, что премьер обеспокоен нарастанием напряженности на Северном Кавказе и т.д. Конечно, это так. Однако, проблема Кавказа возникла не сегодня; ФСБ, МВД, армия и другие ведомства как-то до сих пор, пусть и с переменным успехом, решали вопросы, связанные с исламистским терроризмом и т.п. Кроме того, президент, премьер и патриарх говорят практически одинаковые и абсолютно правильные слова о межэтническом и межрелигиозном мире. Но вот в вопросе о создании специальной структуры, которая занималась бы этноконфессиональной политикой, мнения разошлись. Спрашивается, почему?

Как известно, премьер Путин в значительной степени представляет интересы российского олигархического капитала, в последнее время серьезно озабочен инвестициями в российскую экономику и заинтересован в замедлении обвального бегства капиталов за рубеж. Не исключено, что премьеру не нравится усиленный интерес определенных кругов в РПЦ к глобальным финансовым играм, особенно в укреплении связей со столь одиозными структурами, как Банк Ватикана, на что не раз обращали внимание аналитики Аналитического центра этноконфессиональных исследований.