Чтение онлайн

Отметим в заключение, что следующим русским ответом на всемирную истерию поп-эсхатологии станет новый альбом группы "Алиса" под кодовым названием "20:12". Уже скоро.

КООПЕРАТИВНИШТЯК. "Орден" ("Zamogilye records" — "Ур-Реалист" —"Выргород"), 2011

Эти стены вечной пещеры сохранят злую тайну светил,

Как трактаты о чёрном, о белом и режуще алом

Разрушая пространство иллюзий, раздвигая границы могил,

Я останусь один на один с безразличием карнавала...

Можно сказать, что "Орден" — это творческое переосмысление алхимического опуса 2002 года "Орден чёрного искусства". В то время Кирилл Рыбьяков, по своему признанию, достиг пика музыкальной формы, в которой действовал с альбома "25 Джонов Леннонов", и принялся за поиски новых оснований. Таковых впоследствии оказалось предостаточно — "КооперативништяК" вообще приучил к тому, что определить чёткие границы стилей и жанров, которыми оперируют музыканты, практически бесполезно.

С недавних пор диски группы сопровождает предупреждение: "Данный аудиоматериал содержит ярко выраженные среднечастотные гармоники, плохо переносимые слуховым аппаратом среднестатистического человека. Будьте внимательны и осторожны, воспроизводя данный аудиоматериал в стандартных бытовых условиях". Эксперименты со звучанием продолжились и здесь. Но пластинка получилась живой, выразительной и органичной.

Сначала был представлен EP "Ордер", являвший собой преддверие полноценного альбома, — он получил сейчас авторскую раздачу на rutracker.org. Наконец, появился изысканно оформленный диджипак — в логике массового скачивания довольно смелый поступок.

"Орден" больше, чем "ОЧИ", на две композиции, всего их здесь — четырнадцать. Как водится, все номера претерпели изменения, некоторые тексты изменились почти полностью. Исчезла трёхчастная форма старой пластинки.

"Хрусталь" прилетел аж с альбома 2000 года — "В мертвецкой", хотя версии, разумеется, отличаются. Из совсем свежего — неожиданная "Я таю" — вариация на тему битловской "I аm the Walrus". "Я — морж" являла собой авангардистский жест, в котором Джон Леннон смешал три разные темы песен, Льюиса Кэрролла и намеренно добавил бессмыслицы. Впрочем, некоторые интерпретаторы находили в песне "скрытое, сердитое заявление Леннона против жёсткости и лицемерия английской жизни и культуры" (Я.Макдональд).

Как бы то ни было, оба варианта для Рыбьякова вполне приемлемы. Он любит закрутить интригу, запудрить мозги, подкинуть материал для любителей читать между строк. Но в то же время — мастер заложить интеллектуальную мину под мир политкорректного тоталитаризма, в котором любая осмысленная определённость заведомо дискриминируется.

Кстати, "I аm the Walrus" вошла в альбом "Magical Mystery Tour", и если слегка поспекулировать, то "волшебное таинственное путешествие" вполне подходит для содержания "Ордена". А пресловутая мрачность "КооперативништяК" в своих основаниях и ассоциациях имеет не карикатурно-макулатурный "оккульт", а европейский и русский романтизм, "чёрную фантастику" и маркиза де Сада в его художественном и философском воплощениях.

Как некогда было замечено: "Разные русские панк-группы строили дискурс на отрицании тех или иных элементов русской интеллигентской культуры. Но никто из наших панков не отринул интеллигентщину во всей полноте и всеобъемлющем пафосе, как это сделал поэт и идеолог "Кооператива" Кирилл Рыбьяков. По сути, вся история "Кооператива" представляет собой последовательное, во всех формах и проявлениях, отрицание основ интеллигентского обыденного бытия".

В окружающей реальности "безразличного карнавала" всё легальное предстаёт фальшивым, чужим, уродливым. Но метод Рыбьякова — не яростный вопль. Его образ — хладнокровная дендистская маска, допускающая усмешку, надменность и резкость, но в крайне незначительных, контролируемых формах. Зачастую это принимают за цинизм, на деле мы встречаемся с особым взглядом, о котором говорила Жюльетта: "Ваши черты выражают спокойствие и безразличие".

Реальность мира — крепкий чай по утрам,

Но нет любви,

Чтобы расплавить морозную ночь

Тебе уже не помочь.

И мне нужна лишь Война.

На миллионы километров тайга

Волей Одина

Смысл обретают слова

Тебе не нужно тепла

Меня спасёт лишь Война.

У слова "шок" есть устойчивые негативные ассоциации. Они связаны и с пресловутой "шоковой терапией", и с многочисленными объявлениями, в которых потребителю сулят шок от разного рода бульварных сенсаций. Но кроме подобных "шоков" есть и другие.

Шоком будущего называется стратегическая неожиданность, вдруг выныривающая из пучины небытия. Стратегическая новизна, связанная с выходом на историческую сцену нового коллективного героя. Именно про такой шок Блок писал: "Юность — это возмездие".

Имеем ли мы право сегодня говорить о чём-то подобном? Не знаю. Боюсь ошибиться и вселить напрасные надежды и опасения. Но есть определённые основания для того, чтобы обсуждать эту тему. Лично у меня они связаны с нижеследующим.

После завершения передачи "Суд времени", полгода шедшей на Пятом канале, у меня возникло какое-то невнятное, но достаточно острое чувство ответственности. Перед кем — не знаю. Конечно же, перед теми, кто остро отреагировал на передачу, поддержав меня. Но и не только.

Повинуясь этому чувству, я начал вести еженедельную телевизионную интернет-передачу "Суть времени". Назвав её "антишоу" и строго выполнив диктуемое жанром самозадание. Я стал обсуждать Фромма и Вебера, метафизику и историософию. Помогавшие мне специалисты, знающие интернет-аудиторию, утверждали, что это заинтересует несколько сот людей. На деле резонанс оказался качественно иным. Потому что, кроме десятков тысяч еженедельных скачиваний каждой новой "серии", "Суть времени" непрерывно копируют, распространяют самым разным образом. В общем, в этом массовом отклике на сознательно усложнённую передачу было что-то новое.

Столь же новым оказался зритель, пришедший в зал нашего театра на волне "Сути времени". Подчёркиваю, не "Суда времени", а именно "Сути". Появилась какая-то новая молодёжь, заполнившая собой зал до отказа и стоящая в фойе аж до пяти утра, задавая мне вполне нетривиальные вопросы.

В политическом воздухе запахло новизной. Но не очередной перестройкой, о которой я начал говорить ещё в 2008 году. Я помню ту первую перестройку с её достаточно простым, хотя и очень энергичным посылом. Теперь же на политическую сцену вышел коллективный герой, ждущий сложности, атакующий сложность, стремящийся преодолеть сложность, ликвидировать разрыв между собой и этой сложностью.