Чтение онлайн

В Историческом музее есть коллекция, посвящённая 1914 году — портреты русских солдат, офицеров, воевавших в те годы. И тоже — лица, которых сейчас не встретишь. Они отличаются каким-то особым благородством — простой солдат выглядит достойнее и интереснее, чем люди, которые теперь встречаются нам на улицах каждый день.

Всё посчитали, обговорили, хотели в выставке обыграть историческую тематику — сотрудники Исторического музея были бы рады, если бы мы взялись за реставрацию и выставку этих экспонатов — но всё опять упирается в деньги.

"ЗАВТРА". И кто кому должен заплатить?

Н.З. Исторический музей должен заплатить Институту за реставрацию по договору — хотя у них есть реставрационный отдел, но фонды колоссальные, они не справляются с такими объёмами. И мы с ними традиционно сотрудничали.

В.К. Очень много денег уходит на страховку, которая теперь считается обязательной. Можно было бы что-то выкроить на реставрацию — но страховку выплатить нереально. Мы обычно картину около года реставрируем, потом полгода она выставляется. На полтора года у нас картина зависает — и как это оплачивать? Страховка-то «капает» каждый день! В результате музей может выдавать свои экспонаты самое большее — на неделю.

"ЗАВТРА". С чем это связано, в чём корни проблемы?

Н.З. Проблемы с госфинансированием, проблемы административного плана, об этом и наш министр культуры говорит. На культуру в западных странах выделяется 3%. А у нас и в советское время было 1,5% — а теперь ещё меньше 0,7%. Это погибель для культуры. Нужно хотя бы удержать её на существующем уровне — но похоже, что приоритеты сейчас другие.

От нас, конечно, мало что зависит, мы простые реставраторы, практики — а вот Савва Васильевич выразился бы по этому поводу крепко.

"ЗАВТРА". В музеях, в реставрационных мастерских продолжают трудиться настоящие подвижники. Их стараниями, наверное, только и удаётся поддерживать «статус кво» в такой ситуации. Ваш отдел — на переднем крае борьбы за сохранение культурных ценностей. Кто работает в доме на улице Бурденко, на ком держится работа отдела? Какова его структура?

Н.З. Савва Васильевич написал в своё время статью о нашем отделе, назвал её "Об отделе с благодарностью и любовью" — он перечислил в ней всех, кто работал с ним, каждого поблагодарил. Это чувство ему и по жизни было свойственно: благодарность Богу, семье, людям, которые с ним работали…

В отделе два подразделения — сектор реставрационных выставок и непосредственно пропаганды, есть свой небольшой выставочный зал. К примеру, планируется выставка — и под эту конкретную выставку здесь же, в отделе, реставрируются работы.

В.К. Административную часть тащит на себе Нина Васильевна Зайцева — разбирается в новых договорах, сметах.

Н.З. Я ушла в своё время из музея Л. Н. Толстого, чтобы заниматься реставрацией — а в результате сижу с бумажками. Раньше, когда работала на полставки, гораздо больше успевала отреставрировать, чем сейчас…

В.К. Людмила Черняховская работала у нас, жена главного редактора издательства "Советский художник" Марка Черняховского — и через это издательство шли все наши печатные работы. А Мила ездила по ответственным поручениям — в министерство, по выставочным залам, в комбинат Вучетича. Если бы не её обаяние, наши выставки готовились бы дольше — ведь даже для того, чтобы ящики для картин сделать, нужно было отстоять очередь…

Ещё один сотрудник отдела — Ольга Адамишина. Одно время Ольга Николаевна жила в Великобритании, установила хорошие отношения с русским зарубежьем и организовала "Фонд помощи русскому искусству". Она до сих пор ежегодно делает у нас на Бурденко выставки молодых художников, выпускников художественных училищ.

Елена Васютинская — научный сотрудник, генератор идей, наш искусствоведческий суперпрофи, — делала целый ряд выставок, в том числе русского портрета ХVIII-ХIХ веков, советской игрушки 20-х — 50-х годов ХХ века, детского портрета ХVIII — начала ХХ века. Недавно выпустила замечательный альбом-каталог по вернисажу, проходившему в ЦДХ — "Два века русского детства".

Наталья Барвинская, научный сотрудник, искусствовед, готовит замечательные реставрационные экспозиции, выставки картин современных авторов и коллекционеров. Трудами Галины Ерховой, реставратора высшей категории, восстановлены многие картины, прошедшие через наш отдел. Галина Федина пришла в отдел из центра Грабаря — это уже говорит о ней, как о реставраторе высокого класса. Александр Быков — книжный график, на нём были пригласительные билеты, макеты каталогов. Алла Сват, Светлана Горбачёва, Ольга Мириманова составляют статьи, книги, каталоги.

Н.З. Виталий Кузюбердин в отделе — с самого начала. Если профессионалы говорят, что с какой-то работой никто не справится — заказчиков из музеев, из реставрационных организаций посылают к нему: "Виталий сделает!" Он спасает наисложнейшие, "пропащие" вещи. Не прибегая ни к каким методикам, ни к каким инструкциям, увидев произведение послойно своими собственными глазами, а не микроскопом — находит подходящее решение.

В.К. Я пришёл в отдел, когда мне было двадцать шесть лет, то есть всю сознательную жизнь работаю здесь. В нашем доме — домашняя обстановка со всеми бедами, проблемами. Но у Саввы Васильевича была потрясающая способность разруливать проблемные ситуации. Администрации он не касался, только если что-то нужно было отвезти, сделать — звонил, договаривался. Даже после болезни, когда Савва стал публицистом, делал он очень много — просто эта деятельность приобрела другие формы. Там, где несколько лет можно было потратить из-за бюрократических проволочек, появлялся Ямщиков, устраивал разнос чиновникам, стучал кулаком — и проблема решалась. Он боролся, бодался — и чего ему это стоило!

Н.З. В последнее время появились у нас в отделе и молодые реставраторы — выпускники Строгановки и реставрационного факультета Свято-Тихоновского университета. Хорошие ребята, работают с энтузиазмом — прониклись атмосферой отдела.

В.К. Они ещё помнят Савву. После Савёлки, конечно, всё стало грустнее и скучнее…

Н.З. Он был человек-праздник — приходил, громогласно орал, распоряжался, садился, все несут ему что-то — и сразу такой душевный подъём у всех. Молодёжи с ним было очень интересно.

"ЗАВТРА". Савва Васильевич "служил по России" — в Москве он проводил три-четыре месяца в год, в остальное время — Псков, Кострома, Суздаль, Ярославль, Афон, Италия. То спасал Кижи, то защищал Пушкиногорский заповедник. С его подачи была расстроена безвозмездная передача Германии Бременской коллекции. Эти сражения за историю и культуру нашей Родины — постоянные разъезды, работа допоздна — как сказывались на домашней жизни?

Н.З. Каждый день, когда уезжал домой, делал оттуда "контрольный звонок". Знал, что мы допоздна задерживаемся, спрашивал: "Как вы?"

М.Я. Он не был домашним человеком. Дома только ночевал — его жизнь проходила на работе. Особенно в последнее время… Дом для него — это где можно кости бросить на кровать, отдохнуть и потом опять куда-то бежать.

"ЗАВТРА". Пытался увлечь, втянуть в работу отдела?

М.Я. Он не такой человек — он мог только что-то предложить. У него была такая позиция: ты должна сама выбрать то, что тебе хочется, что нравится. Абсолютно дистанцировался в вопросе выбора.