Чтение онлайн

Так прошло почти 15 лет — и вдруг в "Одноклассниках" в разделе "гости" мелькнуло знакомое лицо! В первые мгновения я даже не поверил глазам, но это был он! Костя! Живой и здоровый! Он вернулся в свой родной Питер, живёт там, работает.

И вот по сети мне прислали рассказ. Его рассказ о том самом первом бое, после которого мы и увиделись впервые:

"…С "чехом" я столкнулся нос к носу сразу за сараем. Выйдя из-за угла, увидел очень отчётливо глаза боевика. 

Ситуацию оценил моментально, причём двумя словами — полный п****ц! 

Направить на него автомат не успеваю никак. Передо мной явно не партизан из самообороны. 

Одет в песчанку, зелёный берет, берцы и разгрузку, под мышкой — кобура. Довольно здоровый, серые глаза и, как будто для контраста с зелёным беретом, — ярко-рыжая борода. Сделал первое, что пришло в голову, — подмигнул, улыбнулся и с безразличным видом пошел на него. "Чех" явно растерялся, опустил ствол в землю, и тут я отчётливо вижу эмблему волка на берете и зелёную ленточку на стволе. 

Стрелять друг в друга начали одновременно… Он сидел на земле спиной ко мне и держался за руку, а я, направив на него автомат с пустым магазином, приходил в себя. Это ж надо так — с 10 метров выпустили друг в друга по магазину, и из 60 патронов всего одно попадание — ему в руку. Я заменил магазин, и тут он обернулся и заговорил. 

Я не ждал разговора — тем более, что он начал очень грубо наезжать: 

— Ты чего делаешь, сука? Ты в кого стреляешь? 

— А ты кто? 

— Я Иса. 

— Ты чечен? Боевик? 

Похоже, он принимает меня за кого угодно, только не за федерала. Хотя не удивительно — вид у меня ещё тот: двухнедельная щетина, на голове чёрная бандана с черепушками, из одежды только штаны, ботинки и разгрузка, на поясе болтаются чётки и кроличья лапка, и ни одного знака, указывающего на мою принадлежность российским войскам. 

Оглядываюсь вокруг — по спине побежали струйки пота: мы на высоте не одни, метров с тридцати из-под кустарника на меня направил автомат худощавый чернобородый "чех"; с соседней высоты, метров с двухсот, ещё один "друг" шмаляет мне в голову, но пули идут выше, видимо, стрелок боится попасть в своего; а наши шарятся где-то внизу, вне зоны видимости. Не надо быть великим стратегом, чтобы понять: всё это очень серьёзно. 

Чернобородый не стреляет: или тоже не принимает меня за федерала, или настолько самоуверен, что видит во мне пленного. Выбора нет — в плену мне ловить нечего — кожу сдерут с живого, сваливать тоже некуда. Похоже, приехали… В голове карусель — лица наших пацанов, убитых за последние две недели, и где-то когда-то услышанные слова: "Когда придёт время умирать — улыбайся. Жизнь ты не спасёшь, но имя своё можешь прославить". 

Смотрю в глаза рыжебородому, сидящему передо мной: 

— Пора умирать… 

Он уже всё понял: 

— Не стреляй. 

— Я должен тебя убить. 

— Не убивай, у меня был брат, он погиб, я просто мстил за него, не стреляй… Всё это он говорит тихо, не отворачивая взгляда. И вдруг резко наклоняется ко мне, схватив мой автомат за ствол, пытается подняться. Стреляю, пуля попадает "чеху" в лоб, из затылка у него вылетают кровавые ошмётки, но, даже завалившись, он продолжает смотреть мне в глаза. Не сразу вспоминаю о чернобородом. Это ошибка… Удар в колено, дикая боль, нога отнимается до бедра, и я валюсь на землю…

Первая мысль: "Сейчас добьёт". "Чех" держит меня на прицеле и чего-то ждёт. 

Мой автомат валяется в шаге, в руках граната, как достал — не помню. Смерть от взрыва гранаты, как утверждают врачи, — мгновенная и безболезненная. 

Внезапно от мыслей о героической и красивой смерти отвлекает шевеление на тропинке. Колдун неспешной походкой с пулемётом наперевес идёт прямиком на "чеха" и, судя по улыбке, засады не видит. Кричу: — Колдун, здесь "чехи"! 

Поздно — с простреленной головой, всё так же улыбаясь, Колдун валится на землю. Хватаю автомат и стреляю по кустам, но там уже никого нет. По тропинке наш взвод карабкается в полном составе. 

Первым взбирается снайпер, моментально засёк чернобородого, бьёт навскидку, и тот укатывается вниз. Похоже, моя скоропостижная смерть откладывается. 

На высоте все наши, заняли круговую оборону. До Колдуна не доползти — он лежит на открытом, простреливаемом с двух сторон пространстве, бьют с высоты рядом и от сарая снизу. Находим пару дымовых гранат, под их прикрытием вытаскиваем Колдуна. Для него война закончилась, но хоть умер хорошо — спокойно и быстро, без мучений. Мне "чех" прострелил закреплённый на ноге нож разведчика, выходной раны не наблюдаю — пуля осталась где-то в ноге. Макс вкалывает мне промедол, боль отпускает. 

Перестрелки идут уже по всему селу. Видимо, пехота всё-таки вошла — уже неплохо. Наконец дождались самого острого момента — нас обстреляла наша же "Шилка". Ощущения непередаваемые: кто попадал под такой обстрел, тот знает — дураком можно остаться на всю жизнь. Орём по рации, что здесь свои, — реакции никакой. Макс решает залезть на дерево с сигнальным дымом. Пока лезет, по нему стреляют со всех сторон, но дело своё он сделал — "Шилка" успокоилась. 

Когда спустился, обнаруживаем, что пуля разорвала ему штанину и разбила узел на косынке. Крайне редкое везение — счастливчик, блин. На высоте народу всё больше. Два огнемётчика из четырёх "Шмелей" разрушили сарай внизу. На высоте рядом тоже мелькают свои — взвод "Лотос". Перестрелки затихают — похоже, что село наше. 

Всех раненых и убитых грузят в прилетевшую вертушку. Командир танка с пробитой грудью лежит на полу вертолёта и при взлёте из него начинает растекаться лужа крови. От вибрации по поверхности лужи идёт рябь. Только сейчас ощущаю дикую усталость и желание отрубиться. В голове крутится мысль, что смерть — это не страшная безносая старуха с косой, а, скорее, привлекательная симпатичная женщина… 

Я улыбаюсь, смотрю на лужу крови, которая уже разлилась до моих ботинок, и вижу, как в ней отражается огромная кроваво-красная луна…"

Вот такую странную петлю времени сделала жизнь, и тот далёкий бой вернулся мне рассказом его непосредственного участника Кости Масалёва, которого с лёгкой руки Невзорова прозвали Костей Питерским…

Рекомендуем к прочтению:

Почём суверенитет?

Большая Россия

Студенческие волнения

Плевок в историю

Мой род, мой народ…

Комментарии