Газета Завтра 963 (17 2012)
Шрифт:
В 10 часов 9 августа из города к нам вырвался на БМП министр обороны Южной Осетии Василий Васильевич Лунёв. Он доложил обстановку, сказал, что в городе "слоёный пирог": осетинские подразделения ведут бои с грузинами. Я у него уточнил: "Маршрут знаешь, сможешь подразделения втянуть в город, чтобы изнутри?". Лунёв ответил: "Смогу!" И в 10.30 БТГр 693-го полка под командованием полковника Андрея Козаченко начала выдвижение для нанесе- ния удара по северо-западной окраине Цхинвала. Приблизительно в 11.00 часов на Галуанской высоте к нам вышел отходящий из города отряд президента Южной Осетии Эдуарда Кокойты. У них практически не осталось боеприпасов. Мы сразу пополнили их, я ему уточнил задачу по нанесению удара в центр города, организовали взаимное распознавание, а для взаимодействия выделил ему средства связи со связистом.
Сегодня много разного пишут об Эдуарде Кокойты, что его, якобы, вообще не было в Цхинвале. Это не так! Из города его отряд вышел только 9 августа, израсходовав все боеприпасы и, пополнив их, вернулся обратно. Вообще, воевали осетины храбро. Не скажу, что умело — всё же до регулярной армии ополченцам далеко. Но за свои дома, за свои посёлки они бились до последнего. Сильной их стороной, конечно, было знание местности, что в какой-то степени компенсировало недостаток боевых навыков.
В.Ш. Известно, что примерно в это время здесь активно действовала 10-я бригада спецназа ГРУ. Был ли с ними у вас контакт?
А.Х. Да, взаимодействие было организовано, но они действовали по своим задачам, поставленным старшим воинским начальником.
В.Ш. Существует отчет, что они давали целеуказания артиллерии вашей армии.
А.Х. Возможно, они давали их, выходя на группу боевого управления на ЦБУ. Дело в том, что группы спецназа действуют по распоряжению старшего воинского начальника. У них свои специфические задачи. Если у них есть необходимость — они взаимодействуют с нами через центр боевого управления, но я с группой офицеров работал в передовых боевых порядках, а мой штаб работал за много километров от меня, координировал действия разворачива- ющихся на территории Южной Осетии войск. Моя группа действовала в отрыве от штаба, поддерживая с ним связь. Таковы были условия: начало боевых действий, решение принято, задачи поставлены, войска выдвигаются и занимают указанные районы в своей полосе. Мне была поставлена конкретная задача командующим округа, об этом мы уже говорили выше, командир должен быть в нужное время в нужном месте, а для достижения победы на место сражения прибыть раньше противника, это старая истина. Мы сражались на начальном этапе против превосходящего нас численно и технически противника. Вы поймите, солдат не идет в бой без командира. А тем более — в условиях той быстроменяющейся обстановки, когда на принятие правильного решения были считанные минуты. В критической ситуации личный состав смотрит на командира, и если командир спокоен — значит, всё нормально, ситуация под контролем.
А в Цхинвал мы прорвались со стороны Хетагурова. Перед этим провели два отвлекающих удара, изображая подходящее к нам подкрепление, а там, где решили прорываться в город, — наоборот, демонстративно развернулись, попылили, показывая, что мы уходим с высоты. Мы и ушли с неё, но только до небольшой низины, по которой тянулась в горы газовая магистраль. Эту низину уже прошла наша разведка, и мы вдоль этой газовой трубы, прикрываясь ею, поднялись к заросшей кустарником ложбине на склоне высоты. И по этой ложбине через кусты вышли к окраине Цхинвала, к району домовладений и через частный сектор батальонная группа 135-го полка полковника Гостева ворвалась в Цхинвал. Одна рота из состава БТГр пошла на деблокирование миротворческого батальона, другая рота прикрывала от удара во фланг со стороны Земо-Никози, третья рота оставалась в резерве и одновременно прикрывала артиллерию и тылы. Одновременно было организовано взаимодействие с подразделениями ополченцев Южной Осетии во главе с Эдуардом Кокойты, они наносили удар в центр города. Это было в 14 часов 10 минут 9 августа…
"СЛОЁНЫЙ ПИРОГ" ПО-ОСЕТИНСКИ
В.Ш. Как же получилось так, что вы, командующий армии, оказались в самой гуще боя и были ранены?
А.Х. На этот момент сложилась критическая ситуация у "миротворцев" — их в упор расстреливали грузинские танки, в городе был "слоеный пирог" из грузинских подразделений, югоосетинских ополченцев, тремя часами раньше с северо-запада БТГр 693-го полка ворвалась в город, но в это же время грузины подтягивали резервы. Оставаться на Галуанской высоте не было смысла, и я принял решение вместе с группой управления переместиться на южную окраину Цхинвала в составе роты, шедшей на деблокирование миротворцев. В районе развилки дорог рота ушла вперёд, а я задержался с ополченцами, уточнял обстановку. В резерве у меня был один взвод от роты, которая прикрывала тылы и артиллерию. С развилки дорог, уходя в сторону миротворческого батальона на БТР 135-го полка, мы столкнулись с отступающим подразделением грузин до 30-40 человек, которые бежали прямо на нас по дороге. Нам пришлось спешиться и принять бой, но оказалось, что здесь же в кустах прятались грузинские спецназовцы, и мы фактически оказались в окружении, а прикрывавший нас сзади резерв еще не подошёл. В ходе скоротечного боя спецназ мы забросали гранатами, а от бежавших по дороге грузин отбились огнём из автоматов. У меня был автомат механика-водителя БТР с магазинами и гранаты в кармане как обычно, а одна привязанная и штатный пистолет. Но никакой грузинской засады или специального отслеживания меня или группы управления не было, это просто стечение обстоятельств. На войне как на войне!
В.Ш. Сколько человек было с вами?
А.Х. Человек восемь-девять, не больше, и группа журналистов, которые присоединились к нам утром. В этом бою погиб майор Ветчинов, я был тяжело ранен, также ранен корреспондент Александр Сладков и телеоператор РТР Леонид Лосев.
В.Ш. Анатолий Николаевич, вы упомянули грузинский "спецназ" в кустах. А вообще за эти три дня войны, в которые вы были там, чувствовалось присутствие грузинского спецназа, ощущалось ли как-нибудь воздействие разведывательно-диверсионных групп противника?
А.Х. Нет, никак не ощущалось. Мы так прочно владели инициативой, что не давали им ни очнуться, ни высунуться.
В.Ш. Были ли поставлены какие-то конкретные задачи на разгром Грузии, к примеру за пять суток к такому-то августа?
А.Х. Нет, такого не было. Были конкретные задачи. Но никакого временного норматива на разгром Грузии не ставилось. 9 августа, около 9 часов, меня на связь вызвал министр обороны. Я ему доложил обстановку, свое решение, он уточнил задачу по Цхинвали и утвердил мои действия. Но никаких временных нормативов не ставилось.
В.Ш. Какие-то ограничения ставились по применению вооружения в ходе выполнения операций?
А.Х. Нет, мне не ставились.
В.Ш. Понятно. А какие пункты управления были развернуты?
А.Х. ЦБУ в штабе, подвижный пункт управления у входа в Рокский тоннель, и как элемент НП, где я и находился. Кроме того, развернули ТПУ в районе сосредоточения запасов тыла и вооружения. В резерве был запасной командный пункт.
В.Ш. Существовал ли план на случай того, если что-то произойдет с Рокским тоннелем? Отрабатывались ли какие-то запасные маршруты
А.Х. Ответственно заявляю — с тоннелем ничего не могло произойти. Мы его прикрывали так, что никакой угрозы ему быть не могло. Даже мысли такой не было, за него отвечала 58-я армия, и этого достаточно. Но запасные маршруты были.
В.Ш. Для себя насколько оценивали, сколько продлится война?
А.Х. Такие сроки вам никто не определит.
В.Ш. В исходе кампании уже не было сомнений?
А.Х. Мы были уверены в победе. Все отлично понимали свою задачу. И мы ее выполнили. Это реальный результат кропотливого многолетнего труда личного состава, который принимал участие в принуждении Грузии к миру.
В.Ш. Долго ли вы пробыли в госпитале после ранения? И как сейчас себя чувствуете?
А.Х. В августе был ранен. В декабре выписался с железом в ноге. В таких случаях сустав обычно полностью блокируется, но всё же врачи смогли сохранить небольшую подвижность. Вообще, наша военная медицина — это отработанная десятилетиями, выстроенная система, в рамках которой профессионалы борются за каждую человеческую жизнь. И чем быстрее раненый попадёт в руки врачей, тем раньше будет оказана помощь, тем вероятнее, что его жизнь будет спасена. Мой низкий поклон специалистам-медикам СКВО Петру Григорьевичу Колосу, Мусе Муталибову и многим другим докторам. Цены им нет! Но, к сожалению, и здесь имеет место быть "новый облик" с его сокращениями, что неминуемо отразится на жизни и здоровье военнослужащих всех категорий. Увы…
"НЕУДОБНЫЕ" ПОБЕДИТЕЛИ
В.Ш. Есть то, о чем вы жалеете?
А.Х. О чем жалею? Жалею, что бесценный боевой опыт был просто списан нынешним военным руководством за "неудобностью". Что был фактически нивелирован ратный труд тысяч людей, которые, не щадя своих жизней, показав отличную выучку и высочайшее мастерство, разгромили очень серьёзного противника, но вместо признания получили обвинения в том, что действовали неумело и отстало. Жалею, что из армии были вынуждены уйти такие профессионалы, как генерал Владимир Анатольевич Болдырев, Сергей Афанасьевич Макаров, и не только они, но также много других достойных и опытных офицеров…