Чтение онлайн

Михаил ДЕЛЯГИН, экономист.

Позвольте просто добавить несколько деталей.

Прежде всего, для меня завод — это храм человеческого гения. Не мертвый, — всепрощающий и всетерпящий, — но живой, в котором человек находится в непрерывном соработничестве с богом.

И уже поэтому он совершенно несовместим с главным проектом современного человечества, который осуществляется глобальным управляющим классом Запада. Этот проект находится в полном, непримиримом противоречии со всей природой и со всеми естественными стремлениями человека, в том числе и с его стремлении к соработничеству с богом. Грубо говоря, смысл этого проекта — возврат в новое средневековье, в котором основная часть любого общества будет состоять из темных, забитых и бесправных смердов, не смеющих даже помыслить о наличии у них каких бы то ни было прав перед лицом их сиятельных и непостижимых им властителей.

Проект возврата в новое средневековье сегодня осуществляется по двум причинам.

Во-первых, из-за общей и совершенно очевидной беспомощности перед глобальным кризисом, который нарастает и достаточно быстро сорвет мир в ад новой глобальной депрессии. А когда вы не видите, как можно решить проблему, вы перестаете думать о ее решении: пусть всё рухнет, а главное — спастись самому. Это понятная, хотя и отвратительная у людей, наделенных властью, инстинктивная психологическая реакция.

Вторая причина попытки затолкать человечество в новые "тёмные века" — эгоизм глобальных элит, которые в результате сложных исторических процессов полностью освободились от внешнего контроля. У них нет ни избирателей, ни налогоплательщиков, ни даже акционеров — ибо частная собственность в крупном бизнесе умерла, и его акционеры хотят быть его пенсионерами, и не более того.

Освободившийся от всякого внешнего контроля глобальный управляющий класс стихийно творит мир в своих эгоистических интересах, создавая новое кастовое общество. Согласиться с ним могут только запуганные люди — и мы видим последовательную хаотизацию всей жизни, а не только мировой политики, чтобы запугать людей до состояния средневековых крестьян, жмущихся к "своему" барону-разбойнику.

С новым кастовым обществом могут согласиться только глупые люди — и мы видим последовательную дебилизацию — если бы только одной России, — но всего развитого мира при помощи реформирования системы образования в интересах не заказчика "образовательных услуг" — общества, а монополиста по их оказанию — преподавательского корпуса. Элиты, осуществившие это доведение демократии до её самоотрицания (как они сделали это и во многих других направлениях), преследовали свои четкие интересы: создание новых каст.

К сожалению, российское общество и культура, как обычно, идут впереди всего человечества, демонстрируя безумной стае либеральных леммингов их будущее.

То, что четверть века назад казалось катастрофой советского строя, а десять лет — трагедией нашей страны, сегодня показало свой подлинный масштаб.

Это катастрофа всеобщая, общечеловеческая, катастрофа расчеловечивания человека, его дегуманизации, возврата его личности обратно в неразделимо слитный рой общины, пусть даже и распределенной по социальным сетям...

Глобальные монополии в своем произволе грозят будущему не только средневековым социальным устройством, но и разрушением современной инфраструктуры и созданием тем самым невыносимых условий жизни для человечества.

Возможно, именно из понимания возможности этого "растут ноги" назойливых прогнозов о вымирании основной массы современного человечества. Ведь никаких объективных причин этого в виде ограниченности тех или иных ресурсов (с учетом, разумеется, современных технологий) попросту нет. Если же предположить в качестве базового сценария уничтожение значительной части современ- ной технологической инфраструктуры — всё "встает на свои места".

Понятно, что этому сценарию надо противостоять. Более того: его надо остановить любой ценой.

А будущему варварству противостоят только технологии, — и для меня очень большая честь быть именно здесь, потому что "Энергомаш" — это одно из совсем немногих в современном мире мест, откуда может подняться новое человечество, новый Проект с большой буквы, — и гуманитарный, и технологический.

Субъекта, который будет его реализовывать, пока, к сожалению, нет: мы его не создали. Но если сохраняются такие островки технологической Атлантиды, она сможет потом подняться над водой. Просто потому, что в условиях глобального кризиса происходит разрушение всех старых догм, которые сейчас все еще воспринимаются как незыблемые, а обнажение их античеловеческого характера делает их неприемлемым. Кроме того, в условиях глобального кризиса миру оказывается не до России, что, как в 30-е годы, создает нам новые стратегические возможности.

Если же мы с глобального уровня опустимся на региональный, то увидим, что именно технологии объективно обеспечивают сборку сохранившейся части Союза. Это ведь классический пример: 70% ваших доходов — экспортная выручка, но в ней лишь 40% идет в "дальнее зарубежье", а 30% на Украину. Ракетно-космическая кооперация — одна из скреп, которые до сих пор, на технологическом уровне держат Советский Союз, держат наше единство.

Алексей БЕЛЯЕВ-ГИНТОВТ, художник.

Хочу обратить ваше внимание на то, что вся советская символика — это соединение звезды и колоса, космоса и земли. Египетские жрецы по расположению Сириуса на небе вычисляли время разлива Нила и начала полевых работ. Если приглядеться повнимательнее, то, например, ВДНХ — это сплошная эманация встречи колоса и звезды. Которые были разлиты по всей советской архитектуре, графике жили во всей советской культуре, но здесь эта концентрация достигла определенного предела. Собственно, ничего другого там нет. Это, конечно же, повлияло и на новые архитектурные формы, а что касается европейской сотавляющей ВДНХ, она проработана подробно, а что касается возвращения к русской эстетике, элементы храмового строительства при желании можно видеть на ВДНХ. И вот сейчас по-настоящему недостает новой образности большого проекта . В данном случае мы обсуждаем русский космизм. И своими малыми силами, своими малыми ресурсами я пытаюсь представить этот образ, как умею. И хотел бы братиться к тем, кто мог бы отозваться, поучаствовать в создании сверхэстетики, где пародоксально космическое встречается с традицией, в первую очередь с русской традицией. Ибо я верю в торжество этого проекта.

Фёдор ГИРЕНОК, философ.

Мне заранее сообщили тему, которая будет здесь обсуждаться, и я подготовился. Как подготовился? Взял один фрагмент из "Голубиной Книги", один фрагмент из соловьевской статьи "Россия и Вселенская Церковь", и хотел бы обратить ваше внимание на русский космизм. И я помню, что когда в советские времена писал диссертацию на эту тему, она проходила утверждение в отделе пропаганды. И она прошла, хотя журнал "Вопросы философии" статью не опубликовал. У меня до сих пор хранятся замечания редколлегии: мол, если сказано "русский космизм", то должен быть и немецкий космизм, и американский, и т.д.

Итак, русский космизм. Давайте я прочту текст из "Голубиной книги". Вещи, которые мы обсуждаем, на самом деле известные, но не всегда тщательно продумываются. Так вот, первая цитата. "У нас белый свет взят — от Господа. солнце красное — от мира Божия, млад светел месяц — от груди Его, зори белые — от очей Божьих, звёзды частые — от риз Его, ветры буйные — от Святого Духа, мир, народ Божий — от Адамия. Кости крепкие взяты от камени, телеса наши — от сырой земли". Здесь, в этих строчках, обозначена важнейшая вещь — соразмерность мира. Мир понимается так же, как понимается человек. Что из этой соразмерности следует? Первое. Не говорится о логосе, не говорится о разумности мира, а говорится о том, что получит в дальнейшем именование София. Софийность — означает оппозицию к рациональности. Даже не оппозицию — деятельность рациональных структур просто не принимается во внимание. Софийность предполагает — важно не понять, а обжить мир. Если человек соразмерен с миром, то мы получаем космос, который можно обжить — где мы, там и космос. Космос не где-то, куда-то, где-то там... Нет, где мы — там и он. И ключевое слово — не разумность его, а обитаемость и обжитость.

А теперь цитата из Соловьева. "Но софийность, она очень странная, она чревата проблемами, теми проблемами, которые мы с вами переживаем. И они связаны со словом "хаос". Дело в том, что софийность — это некое посредничество, это то, что, с одной стороны, является порядком, с другой стороны — хаосом... Это то, что может быть разумным, и это же, с другой стороны, является неразумным. Вот это странное образование — софийность".

Итак, появляется слово "хаос". Дело в том, что космизм — он софиен, а софийность предполагает странную работу хаоса. Вот например, что еще говорит Соловьёв: "Бог хочет хаоса. Хаос есть в Боге. И там уподобляется Его истине. Но Бог любит хаос и в его небытии. Он хочет, чтобы сей последний существовал, ибо он сумеет вернуть его в единство. Поэтому Бог дает свободу хаосу". Что сие значит? Это значит, что София по существу своему превращает некое множественное, различное, в целое. Но это вот превращение всегда граничит с хаосом. Повторяю, хаос — это естественное состояние для софийного бытия. Обращение в хаос, или погружение в хаос. Поэтому я хотел бы вам сказать, что русский космизм — еще сопряжен и с опасностями заходов в пространство хаоса. Где нет ничего невозможного. И тогда софийность обладает одним свойством. Чудесное свойство, оно состоит в следующем — когда уже всё разъято, когда уже совершенно не на что полагаться — софийность и проявляется. Тогда вдруг оказывается единомыслие. Совершенно нерациональным способом, удивительное согласие. И если можно на что-то уповать в этом мире, в котором мы живем, — то только на это непонятное Вдруг, на эту непонятную, странную софийность, которая может вдруг явиться каким-то согласием и собиранием разделенного и множественного в целое.

Владислав ШУРЫГИН, заместитель главного редактора газеты "ЗАВТРА" .

К философскому и мировоззренческому аспектам обсуждаемой проблемы я хотел бы добавить аспект геополитический, потому что мы находимся именно там, где создается и гарантируется суверенитет и независимость России в XXI веке. Если проделать небольшой экскурс в историю, то мы увидим стремление контролировать землю с внешних по отношению к ней измерений и пространств. Сначала это была морская экспансия, затем подъём в воздух. "Кто контролирует небо, тот контролирует землю" — под этим лозунгом фактически закончилась Первая мировая война и под ним же прошла Вторая мировая война. Уже в конце ХХ века основной концепцией войны стала война в небе и космосе. И древний ужас кельтов, которые боялись, что небо упадет им на голову, в конце ХХ века разделили очень многие народы. Многие из тех, кто здесь присутствуют, были в Югославии, в Ираке, и, должно быть, помнят это совершенно жуткое ощущение, которое мы, живущие тогда в Советском Союзе, потом в России, по промыслу Божию еще не испытывали, и, хочется верить, не испытаем — ощущение бессилия, ощущение того, что небо над твоей головой тебе больше не принадлежит, что оттуда идут разрушение и смерть…