Чтение онлайн

Телефон: (916) 502-49-86

Служба рекламы: (903) 131-53-97

Технический блог

Электронная почта технического отдела web@zavtra.ru .

(function(w, c) { (w[c] = w[c] []).push(function { try { w.yaCounter11286280 = new Ya.Metrika({id:11286280, enableAll: true, webvisor: true}); } catch(e) { } }); })(window, "yandex_metrika_callbacks");

И, ласково приемля

Речей невинных звук,

Сошел Исус на землю

С неколебимых рук.

Сергей Есенин

Ока серебрилась широким плёсом и ласково поглаживала крутой и холмистый берег, на котором сияла возрождённая церковь солнечными куполами, и звонкое осеннее утро катилось в рязанские зовущие дали. Тёплый вечер легонько поднимал и, покачивая над рекою, уносил с весёлых берёз стаи ликующих золотых листьев…

И стоял я на берегу. Стоял на самом высоком холме над Окою. А листья кружились и летели, летели над моею головою. Рязань ты моя, голубоглазая и мудрая, нежная и приветливая! Родина ты моя, Россия моя святоликая, грешно тебя сравнивать с другими странами, нет тебе подобных краёв и просторов на древней, измученной войнами и ураганами, планете. И прав тысячу раз мой любимый поэт — Сергей Есенин:

 Дорога довольно хорошая,

 Приятная хладная звень.

 Луна золотою порошею

 Осыпала даль деревень.

 "Ну, вот оно, наше Радово, —

 Промолвил возница, —

 Здесь!"

Но это — Константиново, Константиново, и — чудо: навстречу мне вышел Сергей Есенин. Приехал. Соскучился о родном селе. О ладонях мамы, о сёстрах, отце, друзьях, о плёсе, речном, серебристом, о клёнах, ивах, шумящей на ветру листве золотой и медленных вереницах журавлиных, тихо проплывающих над православными далями русскими.

Кудри поэта — в золотистом свете берёзовом. И солнышко вдруг сразу разволновалось, загорелось и жарко, жарко ополоснуло берег и Оку июльской пронзительной синевою. Осень — а лето. Октябрь — а июль. И вышел навстречу мне Сергей Есенин. Голубая рубашка распахнута. Ладони вскинуты над сильными плечами. Крепкий, радостный и отважный. Домой он приехал, на холм над родною рекою поднялся.

А я стою и про себя, помолясь благодарно Богу, читаю:

 Так хорошо тогда мне вспоминать

 Заросший пруд и хриплый звон ольхи,

 Что где-то у меня живут отец и мать,

 Которым наплевать на все мои стихи,

 Которым дорог я, как поле и как плоть,

 Как дождик, что весной взрыхляет зеленя.

Они бы вилами пришли вас заколоть

 За каждый крик ваш, брошенный в меня.

Крепкий, красивый — непобедимый поэт России! Самый печальный и самый надёжный. Самый плачущий и самый поющий. Витязь, тоскующий об истине Христовой. Русский Христос, явленный Всевышним народу русскому, несущему Крест Божий через десятилетия и века, через битвы и страдания, народу — Христову, народу — витязю православному.

Впечатления и думы, думы роились и цвели в душе моей — когда я двигался по страницам Есенинской книги, Есенинского творчества и Есенинской судьбы. Книга — прочитаешь, не отрываясь, день, неделю, и ты непременно соберёшься на берег Оки, выйдешь над серебристым плёсом на холм, и вдруг увидишь — тройка гривастых коней остановилась напротив удивительно-уютного крестьянского домика в Константиново, и тебе навстречу вышел поэт. Крепкий, радостный и отважный. Голубая рубашка распахнута, сердце поэта стучит, глаза плачут, он — дома, дома, у порога колыбели вчерашней. Русый мальчишка. Солдат. Воин и защитник слова и песни, былины и молитвы, креста и бессмертья России!

Вот такую охватно-сосредоточенную книгу Сергея Есенина составил и выпустил в мир Игорь Янин, учёный, публицист, журналист, весьма решительный деятель культуры, сопредседатель Союза писателей России, а самое главное — земляк Сергея Есенина, неудержимый рязанец. Взял и вышел на творческую тропу великого поэта — и составил книгу так последовательно и чётко, что, прочитав её, ты в самом деле, как бы за поэтом, или же вместе с ним сквозь годы, время, эпоху, судьбу, дом, край, ты — почти он, сопереживая и дивясь, шагаешь.

Вступление к книге — совершенно особый, самостоятельный, честный и мужественный разговор с тобою. Без надоевших заглядываний на списки и сведения открытий "гениальных" биографий поэта, вступление — национально смелое и правдивое признание Игоря Янина: Сергей Есенин — поэт, которому в двадцатом веке нет равных!.. Есенин — любимый поэт маршала Жукова.

Игорь Янин не копается в склоках вокруг поэта. Игорь Янин не собирает оправдательных фактов против лжи вокруг Есенина. Янин так, ещё раз скажу, расположил, так составил — по годам, по месяцам, неделям, дням, всё великое, что нам оставил поэт, так расположил фотографии поэта и его друзей, близких, родных; и перелистывая страницы, ты забываешь, что это книга. Ты идёшь по жизни вместе с поэтом…

 Я посетил родимые места,

 Ту сельщину,

 Где жил мальчишкой,

 Где каланчой с березовою вышкой

 Взметнулась колокольня без креста.

 Как много изменилось там,

 В их бедном, неприглядном быте.

 Какое множество открытий

 За мною следовало по пятам.

 Отцовский дом

 Не мог я распознать:

 Приметный клен уж под окном не машет,

 И на крылечке не сидит уж мать,

 Кормя цыплят крупитчатою кашей.

Фотографии, снимки с картин художников — прекрасное и талантливое дополнение к миру стихов и поэм Есенина. Книга — не оторвёшься. Приник — как приворожился. Игорь Янин — настоящий рязанец, настоящий есенинец и патриот Рязани и России!

Я не сомневаюсь: Игорь Янин, посещая родимый край, даря великое издание Есенинских произведений школам и вузам, храмам и музеям, не раз и не два мысленно, как наяву, встретился и поздоровался со своим земляком, крепким, отважным и красивым поэтом, Сергеем Есениным, великим поэтом Земли русской!

В Константиново

 На родине Есенина покой.

 Цветы пестреют, увядая тихо.

 И пламенем багрянцевым гречиха

 Разливно полыхает за рекой.

 На родине Есенина покой.

 И лишь не заглушить дорогу эту,

 Ведущую к великому поэту,

 Как жизни трассу и любви людской.

 На родине Есенина покой.

 И облака беспечно пролетают,

 Высокие,

 колышутся и тают,

 В долинах просветлённых за Окой.

 Зачем же ива низко наклонилась,

 Уж не его ли памяти молилась,

 Откуда он, из вечности какой?

 На родине Есенина покой.

 И по-иному чувствуешь и дышишь

 Земля моя крылатая,