Чтение онлайн

Во-первых, не так часто Нобелевские премии присуждают за эпические произведения. Их нет ни у Памука, ни у Пинтера, ни у Льосы. Во-вторых, а разве не эпичен и одновременно не мистичен "Раскол" Владимира Личутина? Разве не эпичны "Кануны" Василия Белова? Разве не был эпичен Дмитрий Балашов? Впрочем, это уже обычное отрицательно-либеральное отношение российской интеллигенции к нашей национальной прозе. Но — не нужна была Россия западному миру.

О ней на 25 лет, на всю перестройку, напрочь забыли шведские академики. Как ни парадоксально, с ужесточением национальной политики Владимира Путина наши шансы поднялись.

Нобелевская премия всегда остаётся политической премией. России ещё повезло, все пять её лауреатов — при всей политичности выбора премий, талантливые люди, могло быть и хуже. И всё-таки, как же награждали советских и русских писателей Нобелевской премией? Ну, не дали её Льву Толстому и Антону Чехову, не дали бы и Достоевскому. Нашлись бы причины.

После революции над всем миром возвышалась глыба Максима Горького. Десятки мировых писателей, организаций обращались в Шведскую академию с просьбой наконец-то дать Максиму Горькому Нобелевскую премию. Но дать Горькому — это дать советской России? На это шведские академики никак не могли пойти. Им бы просто не разрешили. В противовес советскому всемирно известному писателю стали искать фигуру из эмиграции. Я рад, что премию вручили Ивану Бунину. Но могли бы дать не ему, а Мережковскому, которого я тоже высоко почитаю, выбирали из них двоих. Тем более, иностранцы не читали ни того, ни другого. Предлагались еще фигуры Шмелёва, Зайцева. Тоже было бы неплохо. Но, главное, надо было не дать советскому автору. В 1933-м Иван Алексеевич Бунин (1870-1953) стал первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе — "за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в прозе типичный русский характер".

Прошло 25 лет, минуя годы войны, премию присуждали, но о русских писателях уже вновь долго не вспоминали. Ни о Леонове, ни о Булгакове, ни о Платонове, ни о Вагинове, ни о Мандельштаме, ни о Цветаевой, ни о Шолохове.

И вдруг в 1958 году за границей был опубликован роман Бориса Пастернака "Доктор Живаго". Писателя исключили из Союза писателей, его громили во всех советских изданиях. Как не дать ему за это Нобелевскую премию? Но и здесь, конечно же, умные шведы могли бы поступить справедливее. Борис Пастернак — один из крупнейших русских поэтов. Вот и поступили бы, как сделал увёртливый главный редактор "Знамени", который опубликовал не сам предложенный ему роман, а стихи из романа. Дали бы Пастернаку Нобелевскую премию за стихи из романа. Сам-то роман у Пастернака получился средненький, никак на премию не тянет. Какой-то перепев из горьковской эпопеи "Жизнь Клима Самгина". Нельзя же давать премию только за то, что роман резко критикуют на его родине. Всё-таки дали. Политика!

В 1958-м Борис Леонидович Пастернак (1890-1960) был удостоен Нобелевской премии — "за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы". А конкретно за роман "Доктор Живаго". Советское правительство рвало и метало: "Присуждение награды за художественно убогое, злобное, исполненное ненависти к социализму произведение — это враждебный политический акт, направленный против Советского государства".

Сам поэт от Нобеля отказался. Выезжать за премией не стал. Не хотел быть диссидентом и эмигрантом. В России "Доктор Живаго" был напечатан лишь в 1988-м, спустя почти 30 лет после смерти автора 30 мая 1960 года в Переделкине, у себя на писательской даче, выделенной ему правительством. Лежит себе роман на книжных полках магазинов, редко востребуемый.

Как и в случае с нынешним китайским лауреатом Мо Янем, которому Нобеля дали после предыдущего присуждения премии двум диссидентам — Гао Синцзяню, проживающему в Париже, и Лю Сяобо, сидящему в тюрьме, как бы замаливая свою вину перед великой державой. Так и в Советском Союзе в 1965 году, спустя семь лет после Пастернака, Нобелевскую премию, наконец-то, вручили советскому писателю Михаилу Шолохову за его великий "Тихий Дон". Как было сказано: в 1965-м Михаил Александрович Шолохов был удостоен Нобелевской премии "за художественную силу и цельность эпоса о русском казачестве в переломное для России время".

Прошло всего пять лет, и уже в 1970 году Александр Исаевич Солженицын получил Нобелевскую премию "за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы". Солженицын награду принял, но за премией не поехал, знал, что обратно не пустят. Если честно, то и Солженицыну Нобеля надо было давать не за документальный "Архипелаг ГУЛАГ", а за его "Один день Ивана Денисовича". Плох он или хорош, но "Архипелаг ГУЛАГ" — это сборник документов, хроника фактов, а не литература. Чистая политика. Нарушение всех правил Нобелевской премии.

Спустя семнадцать лет, в 1987 году, произошла история, уже близкая к бунинской. Поговаривали о вручении Нобелевской премии Чингизу Айтматову, самому известному и талантливому советскому писателю. В противовес Айтматову шведы быстренько вручили премию уже проживающему в США Иосифу Бродскому. Тем более, и мощное еврейское лобби подключилось. И правильно сделали.

В декабре 1987-го Иосиф Александрович Бродский (1940-1996) становится писателем-лауреатом Нобелевской премии по литературе — "за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины", как было сказано в официальном постановлении Нобелевского комитета. В любом случае русские только выиграли: Иосиф Бродский был, есть и будет русским поэтом, "хотя и еврейцем", как он сам о себе писал. А кем стал после перестройки Чингиз Айтматов?

Во-первых, после развала Союза Чингиз Айтматов стал проклинать русских и Россию на всех углах так же, как до этого лакействовал перед советскими властями. Во-вторых, дали бы Айтматову, а не Бродскому, мы бы имели лишь четырёх нобелевских лауреатов. Айтматов к России уже не имел бы никакого отношения. Да и писать, став глобалистским космополитическим писателем, он начал всё хуже и хуже. Перестал быть писателем.

Но вот прошло новых 25 лет, а у шведских академиков есть и чисто советская планировочка по годам и пятилеткам: как распределять Нобелевские премии. Не хуже, чем в обкоме партии в своё время: дадим сейчас китайцам, затем африканцам, своей Европе, но пора бы уже дать и России? Мы в ожидании… В советское время, с промежутком в семь-восемь лет, но обязательно дали бы премию либо просоветским, либо антисоветским авторам. Поочередно, от Шукшина до Довлатова.

Былого уважения и зависимости от великой державы нет, но где-то рядом с Африкой стоим в списочке и мы. Кому же в ближайшие годы могут из русских дать Нобелевскую премию по литературе? И, уверен, в ближайшие годы точно дадут!..

Пусть парадоксально прозвучит, но "своим", прозападным, космополитическим, европеизированным, писателям ничего не светит. Ни Андрею Битову, ни Владимиру Маканину, ни Людмиле Петрушевской. Называю самых ярких и талантливых из наших либералов, подходящих к премии по возрасту. Ибо раньше 55-60 лет на Нобеля даже не рассматривают. У них в Европе таких европеизированных писателей своих хватает, а Россию они Европой не считают. Нашим западникам ничего и никогда не светит. Потому не давали и раньше ни Владимиру Набокову, ни Евгению Замятину, европейских русских им не надо...

Поэтому зря суетится Евгений Александрович Евтушенко, уже пятый год выдвигаемый своими друзьями на Нобеля. Ни за что не дадут. Живёт в Америке, преподаёт в каком-то техникуме. Какой он русский поэт? К тому же мировое еврейское лобби, которое в своё время мощно поддержало Иосифа Бродского, отрицать не будем, поддерживать Евтушенко не желает. Несмотря на все его "Бабьи Яры". Своих кандидатов у них хватает. Думаю, про себя Евгений Евтушенко потихоньку становится тихим антисемитом. Он понимает, что живя в США, без еврейского лобби он никогда премию не получит, а те его никак своим считать не желают. Рожей не вышел. Остаётся на старости лет проклинать евреев. Впрочем, это иногда уже и явно просматривается, как в его рассказах о Бродском. Ему бы под конец жизни по России пошуметь, тут пару скандалов громких учинить, поэтических воззваний написать, а он полез в американскую глушь. Кому он там нужен?

Вот уже несколько раз на Нобеля выдвигают Виктора Пелевина. Это вообще загадочная фигура. Несомненно, талантливый писатель. Но читать его часто приходится с большим напряжением. Беллетристом его никак не назовёшь. Откуда же такие тиражи, такая популярность? Причём, с самого его писательского начала. Этот бешеный пиар явно не связан с издательскими или книготорговыми кампаниями. При нормальной раскладке печатали бы его максимум тиражом от трёх до пяти тысяч. А теперь ещё и на Нобеля выдвигают. Знают, что по возрасту никак не пройдёт, но с дальним прицелом. Глядишь, лет через десять и получит. Явно, за ним стоят какие-то крутые силы. Но мы-то десять лет ждать не собираемся.