Чтение онлайн

А ведь без кредита нет развития. На него покупается почти вся сельхозтехника, осуществляются почти все инвестиционные проекты.

России надо защищать свой рынок. Пошлина Евросоюза на российскую пшеницу — 95 евро за тонну — запретительна, а нам нельзя и думать ни о чем подобном, все должно быть открыто настежь для Запада!

Государство сбивает закупочные цены, — и наш крестьянин получает примерно 60% того, что получает его зарубежный коллега.

У нас в последние годы рентабельность сельского хозяйства в целом отрицательна, а в США при любых обстоятельствах выше 20%.

Но потенциал России огромен. Прежде всего, земля: за последние 20 лет брошено 43 млн.га.

Мы составляем 2,1% населения Земли, но у нас более половины мирового чернозема и 20% пресной воды, — а вода уже стала в мире одним из главных ограничений сельского хозяйства.

Лишь два региона могут сильно наращивать производство продовольствия: Африка и СНГ. Африка за 20 лет увеличила обрабатываемые площади на 20%. Мы же, как и наши соседи по СНГ, продолжаем терять огромные возможности.

Пора решить для себя, участвуем ли мы в этой гонке, желаем ли мы кормить мир, — или пусть его кормят одни африканцы.

О трудовых ресурсах: принято думать, что в деревне уже никого не осталось, — но в России 6,3 млн. сельских жителей трудоспособного возраста. В Евросоюзе занимается сельским хозяйством втрое меньше, а в США — меньше миллиона. А у нас избыток людей, которые хотят трудиться на селе. Безработица там вдвое выше, чем в городе. Конечно, продолжает снижаться число занятых, люди перетекают в города или спиваются, умирают, не рождают детей, но, тем не менее, потенциал еще огромен.

О технологиях: мы до сих пор в разы отстаем по производительности труда от развитых стран, но нам доступны потрясающие технологии! Современные трактора втрое мощнее, чем ДТ-75, который был основным трактором 20 лет назад, и при этом выполняют самые разные функции.

Технологии пришли не везде и используются не всегда, но они есть. Сегодня можно купить трактор, посевной комплекс, построить современнейшую молочную ферму и так далее. Нам доступна мировая производительность труда!

И есть рынок сбыта. На условиях равной, честной конкуренции мы легко можем замещать импорт. Мы должны повышать уровень потребления людей. Ведь сегодня страна недоедает — в частности, мясных продуктов. И мы можем повышать сбыт зерна за счет не только экспорта, но и развития животноводства. Рынок нашей продукции огромен.

Что нужно, чтобы реализовать наш потенциал?

Прежде всего, изменить доктрину продовольственной безопасности. Она основана на том, что надо производить не менее 70% потребляемой свинины, 90% зерна и так далее. А мы считаем, что Россия по-настоящему будет в безопасности, только если она будет производить гораздо больше, чем потребляет, если она будет кормить мир. Тогда она действительно будет уважаема миром и нужна ему.

Сегодня развитие сельского хозяйства планируют "от достигнутого": мол, давайте на столько-то процентов в год увеличивать производство молока. Это не амбициозно, так далеко не уйдешь. Надо говорить: "Наши цели такие-то, для их решения надо удвоить производство молока, для этого надо подготовить столько-то специалистов, построить столько-то молочных ферм в таких-то регионах".

Государство должно ставить ориентиры и требовать их выполнения.

Ключевые меры поддержки в рамках разумной аграрной политики делятся на 3 группы: меры по развитию внутреннего рынка сбыта, по стимулированию производства продукции, по развитию экспорта.

Для развития внутреннего рынка надо повышать закупочные цены, дотировать малоимущих и защищать рынок от несправедливой конкуренции из-за рубежа. Надо целевым образом развивать животноводство, так как оно резко увеличивает потребление зерна.

Нам говорят: "ВТО нам запрещает защищать свой рынок". Так пора определиться, чего хотим: произвола Медведкова, который наложил на нас эти вериги, или развития страны. И если фантазии Медведкова мешают развитию, мы их как-то должны обходить: либо реформировать ВТО изнутри, либо договариваться с нашими партнерами, объяснять, что динамичная и успешная Россия выгоднее им, чем нищая и умирающая.

Далее: нужны дотации малоимущим. В США 70 млн. чел. — почти четверть населения — получает от государства продовольственные талоны.

Увеличение закупочных цен и помощь малоимущим — ключевое сочетание, которое позволит решить массу проблем. Хотя увеличение закупочных цен по малоимущим ударит слабо.

Ведь оптовая цена зерна составляет лишь 11,3% цены батона хлеба. Доля топлива и энергии примерно такая же, налогов — 16% (в полтора раза больше, чем зерна). А все остальное — оплата переработчиков и разного рода посредников.

Если государство повысит оптовые цены зерна, например, вдвое, — доходы крестьян тоже вырастут в два раза, а потребитель переплатит за батон лишь 11.3%, которые легко компенсировать малоимущим.

Государство должно создать высокие цены на продовольствие и перераспределить дотации: поддерживать не производителей, а потребителей продукции. Крестьяне должны получать справедливое вознаграждение за свой труд. И при этом надо поддерживать потребителей. А то мы уже начали импортировать и выпеченный хлеб: дошли до такого позора.

Дотации же производителям надо выдавать на единицу произведенной продукции. Тогда их можно будет включать в бизнес-планы.

Субсидирование государством кредитов — это лучше, чем ничего, но надо просто снижать их цену. Ведь грабительски задранные проценты по кредитам душат не только село, но и всю экономику. "Россельмаш" платит банкам значительно больше, чем налогов государству.

Нужно страхование от неурожая. Крестьяне должны знать, что даже в засуху они все равно получат свои деньги. Сегодня страхование работает плохо, и им пользуется ничтожная часть наших крестьян, хотя в развитых странах это массовая мера.

А для развития экспорта нужно кредитовать закупки нашего продовольствия другими странами, в том числе давая госгарантии, страхуя и субсидируя эти кредиты. Мы как сельхозмашиностроители это знаем: у нас украинцы, киргизы, туркмены, армяне просят: "Дайте технику".

Нужна и политическая поддержка экспорта. Ее вообще никакой нет. Три года назад Египет арестовал баржи с российским зерном, и никто, ни один чиновник не поехал снимать этот арест. Сделали вид, что так и надо.

Наконец, надо запретить любые ограничения экспорта продукции из России. В 2010 году эмбарго на экспорт зерна ударило по крестьянам и лишило смысла долгосрочные инвестиции. И вот мы колеблемся: то 90 млн.т. произведем, то 70. Сейчас цены повысились, произведем на следующий год, наверное, 90 млн.т.. Потом опять государство запретит экспорт, и снова произведем 70. Государство следит, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не разбогател. Мы должны в разы повысить объемы производства. Нельзя ограничивать сбыт, государство должно только стимулировать его. Поэтому надо ввести запрет — запрещать экспорт. В США такой закон есть.