Чтение онлайн

— Опять вы, чудики, — вздыхает Степан, почесав подбородок. — Все еще устраиваете на зверей облавы? Как только не подохли еще.

— Судьба, да, — по-фаталистски пожимает плечами Гриша.

— Я же вас предупреждал в прошлый раз, — ворчит охотник. — И родителям вашим также сообщил, какой опасной хренью занимаются их чада.

— Вы только не расстраивайтесь. Нас тогда, правда, наругали, — успокаивает его Данила, гладя Шарика. — Правда-правда.

— Я неделю сидеть не могла, — морщится Света. Степан косится на нее. Нельзя не заметить, что она преобразилась в соблазнительную блондинку. Будто с глянцевой обложки сошла модель или поп-дива, только черты лица еще детские, но губки уже припухли по-женственному эротично, а задорный блеск огромных голубых глаз дополняет образ огненной воительницы.

Парни для своего возраста тоже выглядят чересчур здоровыми и высокими. Мускулатура ярко-выраженная. Если их развитие продолжится такими же темпами, то через два годика оба распухнут в настоящих спартанцев из свиты царя Леонида.

— Вы что, все эти годы жрали зверей? — догадывается Степан о причинах столь выраженного роста ребят. — Вам же лет пятнадцать, дай бог, а уже вымахали в таких горилл.

— Гормональная перестройка, — пожимает плечами Данила. Он теребит Шарика за рваным ухом, а зверюга и рада: говеет, слюни пускает и улюкает. Тащится монстра от нежданной ласки. — Ну и спорт еще.

— В здоровом теле здоровый дух, — лыбится казах и кивает на тушу Однорогого. — Результаты сами видите, да.

— Мне надо срочно поговорить с вашими родителями, — хмурится охотник.

— Согласен, — неожиданно улыбается юный телепат. — Начнете обход с моей мамы? Она сегодня как раз ватрушек напекла.

— Значит, с нее и начну, — бурчит Степан.

Ох, уж эти незабываемые ватрушки Ирины Юрьевны.

* * *

Ночь я спал плохо. Спасибо маме со Степаном, которые всю ночь ели ватрушки на кухне. Сладко им было так, что стонали и порыкивали от удовольствия.

Утром встаю нетипично рано. Захожу на кухню, а там Невзоров пьет кофе. Ближе к рассвету мама ушла спать в единственную комнату, у нас там две кровати. А царский охотник остался на кухне, но уже одетый, явно собирается уйти, не попрощавшись. Как и в прошлый раз. Вовремя я заглянул, нечего сказать.

— Данила? — теряется он и смотрит так виновато, словно побитый пес. — А я тут вот завтракаю. Не против?

— Опять сбежите? — смотрю на него с упреком. — А в прошлый раз мама плакала.

— Паца…

— И сегодня опять будет плакать, если уйдете.

— Эх, пацан, — угрюмится охотник. — Ничего ты не понимаешь.

Он смотрит с таким отстраненным выражением лица, будто нырнул мыслями в прошлое. Не знаю, что у него там случилось. Ему уже немало лет. Может, трагично потерял семью. Может, словил чеченский синдром и не в силах признать, что война давным-давно окончена, вот до сих пор и устраивает себе битвы со зверями.

— Нет, конечно, — соглашаюсь. — У вас щиты стоят, ваши мысли мне недоступны. Но я думаю, что если моя мама для вас действительно нечто большее, чем мимолетное развлечение, то стоит попытаться не подвести ее и себя.

Молчание. Но потом он все же бормочет.

— Попытаться? А где силы взять?

— А, знаете, мне плевать где, — фыркаю. — Это ваши проблемы. Разбирайтесь сами. Если вы не только царский охотник, но еще и мужчина, то задушите свои комплексы и начнете наконец жить достойно. Совсем не дело заявляться раз в пять лет к женщине ради постели. И никакое героическое прошлое вас не оправдывает.

Он молчит, сгорбившись. Смотрит в полупустую чашку. Лоб разрезают резкие морщины. Думаю, больше он мне ничего не скажет. Сейчас ему предстоит разговор разве что с самим собой. Ну и со своим прошлым.

— Пойду я досыпать сон, — махаю ему рукой. — Если всё же уйдете, чашку можете не мыть, как в прошлый раз. А то привыкнем.

Засыпаю сразу, как только касаюсь головой подушки. В какой-то миг меня будит запах выпечки и удивленный мамин возглас с кухни:

— Степан! Ты не ушел?! Что это…?!

В ответ виноватый мужской бас:

— Блинчики.

— Ты готовишь?!

— Я подумал, что ватрушки твои ел, а вы с Данилой моих блинчиков еще не пробовали. Надо исправить. — басистый голос пытается взять приступом бодрые ноты: — Присаживайтесь, сударыня, завтрак почти готов.

— Хорошо… — ошеломленный ответ.

Разговор парочки продолжается. Улыбнувшись, я зарываюсь лицом в подушку. Гештальт закрыт. Совет да любовь, как говорится. Надеюсь, мама будет счастлива, а мне можно теперь со спокойной душой досмотреть свой эротический сон. Камила Енерева как раз предлагала показать кое-что «интересненькое». Кокетливо улыбалась, пальчиками задирала юбку в гармошку, стройные ножки раздвигала…

—…Да и помогу тебе проконтролировать Данилу. А то взял парень моду таскаться в Южный Парк. Совсем не дело, Ир.

— Ох, спасибо, Стёпа!

В тот же миг сексуальная школьница превращается в клочья тумана. Я резко открываю глаза:

— Свёл, блин, на свою голову! Два акробата!

* * *

Шарик ночевал на улице. В нашу крохотную квартирку волкомедведь просто не поместился бы. Когда я, злой и недовольный, хоть и накормленный блинчиками с вишневым вареньем, выхожу из подъезда, зверь подбегает ко мне, радостно виляя хвостищем. В зубах он держит мертвого…

— Черт! Шарик! Ты зачем соседского добермана загрыз! Нас же засудят! — он делает виноватые глаза, понуро опускает голову. — Быстро избавься от него! Пошел!

Легавый мигом исчезает за рядом гаражей. Зверь снова появляется рядом, когда я уже стою на остановке. Прохожие и ожидающие тут же шарахаются прочь, многие с испуганным визгом. Я не обращаю внимания. На моем сердце грусть, тоска, печаль, и недосмотренный сон с Енеревой в главной роли.

Подъезжает школьный автобус, захожу внутрь. Двери не успевают закрыться, как Шарик залетает следом. Весь автобус взвизгивает в ужасе.

— Эй, с собакой нельзя! — водитель оборачивается и тут же вздрагивает. — С м-медведями тоже.

— Шарик, назад! Ждать Степана, — строго говорю Легавому, и животина, расстроенно скульнув, выскакивает из автобуса. Кричу вдогонку: — Чужих доберманов не ловить! И алабаев! — подумав, добавляю: — И бабку Тамару на лавке возле подъезда тоже!

Водитель бегом дрожащей рукой жмет кнопку закрытия дверей. Хлопают железные ставни. Передние ряды школьников облегченно выдыхают.

Я прохожу вглубь салона к свободным местам у окна. По пути замечаю сидящего Богдана.