Чтение онлайн

— Прикройтесь, — строго говорю. — Не май месяц.

Антонина покорно сводит вместе края куртки, прикрывая оголенную грудь.

— Данила…

Не слушая, я двигаюсь по тротуару налево. Стоящий у моей машины, Никита открывает дверь передо мной. Я его игнорирую и прохожу мимо. Направляюсь прямо к новой модели «Волги» с обновленной массивной решеткой радиатора. По пути «обрастаю» мышечным каркасом физика. Слышу за спиной цокот каблучков, но не оборачиваюсь. Раз девушка хочет посмотреть — пускай смотрит.

К моему удивлению, ростовщик Бирюзский жаждет нашей встречи не меньше меня.

— Вышел, сученыш! — сам вываливается наружу жирный боров. — Сейчас ты у меня за всё ответишь!

Еще в клубе заметил, что щиты у него тот еще навоз. Ширпотреб на скорую руку, а не щиты. Думаю, с одного пси-разряда проломаю. В кабинке я не тронул защиту: легче просто кулаком по лбу дать, чем браться за щиты, тем более в таком замкнутом пространстве. Сейчас же, быстро покумекав, решаю сохранить инкогнито. Пускай уже многие знают, что я телепат, но уровень моей псионики пока еще не достояние общественности. Только аристократы в курсе благодаря наезду графу Митовичу у Горнорудовых. Местные же беспредельщики пока в неведении.

Жирдяй пытается огреть меня массивным кулачищем. Я не уворачиваюсь. Зачем? Это всего лишь жирный боров. Он даже бигусов не ел, а что такое тонна жира против звериной диеты и небольшого усиления? Просто выставляю прямой блок, и его пухлая ручища налетает на твердые как камень мышцы предплечья. Раздается хруст.

— А-и-и-и-и! — неожиданно здоровый ростовщик издает визг кастрированного кабана.

Он хватается за сломанные пальцы и делает попытку убежать. Но я грабастаю его за двойной подбородок и притягиваю к себе. Несильно бью под дых, и жирдяй падает на колени.

— Антонина моя, — мой голос холоден словно снежные пики гор. — Ты понял, падаль? — бью его по трапеции, жирная мышца смачно плющится, и боров тут же скулит от боли. — Еще раз. Она моя. Я — Данила Вещий, тот, кто убил верхушку Егерей и Ловарей. Уяснил, падаль? Я убил Коршуна. Я убил цыганского баро. Мне убить и тебя, ничтожество?

— Нет, — скулит он, распластавшись жирной горой на асфальте. — Я понял! Я больше сюда не ногой!

— Что-то мне не верится, — продолжаю колошматить борова ногами. Разбиваю ему губу, награждаю фингалом под глазом, ну и для профилактики ломаю пару ребер. Что непросто из-за тонны жира. Намного проще убить. — Точно?

— Да! Да! Пожалуйста! Тоня ваша!

— Для тебя она Антонина Павловна, обезьяна! — врезаю ботинком по печени. — Я не слышу!

— Антонина Палавна ваша!

— Ты ошибся. — Бац! Новый удар.

— Павловна! Антонина! Больше никогда к ней не подойду! — надрывный плач с кровавым сморканием.

— Увижу тебя еще раз — прибью, — новый удар по скуле, и он воет, как раздавленная свинья. — Убирайся, падаль.

Со стонами и хрипами боров залезает ползком в заведенную тачку и выжимает газ. Взвизгнув покрышками, «Волга» уносится прочь за считанные секунды. Ростовщик наплевал на скоростной режим, что неудивительно. Ему бы в больницу поскорее, а то еще помрет от внутреннего кровотечения.

Что интересно: вокруг ни души, кроме учительницы и подошедшего Никитоса. Ближайшие гуляки сразу отбежали подальше от драки. Интересно, полицию кто-нибудь вызвал? Хотя, даже если вызвали, она все равно не скоро приедет.

Оборачиваюсь к Антонине Павловне. Учительница стоит смирно как ягненок. С трудом отвожу взгляд от ее длинных голых ножек, торчащих из-под куртки.

— Простите что сказал, что вы моя, — виновато улыбаюсь. — Но так до этих псов доходчивей доходит. Если лев объявил притязания на добычу, мелкие шакалы уже не посмеют к ней сунуться.

— Ничего страшного, Данила, — она отводит глаза. — Спасибо, что заступился.

— Я сделал что должен, — пожимаю плечами. — Надеюсь, вас не шокировало произошедшее.

— Нет, что ты! Это было восхитительно! — восклицает она, переступив каблучками, как горная лань, а затем засмущавшись своего порыва, робко улыбается. — Наверно, мне пора на работу.

— Думаю, после происшедшего вам лучше взять выходной, — замечаю. — Садитесь в машину, мы вас отвезем домой. А насчет работы не волнуйтесь. Я договорюсь, — прежде чем женщина успевает как-то среагировать, властно беру ее за руку и отвожу к нашей «Волгу». — Всё будет в порядке.

Антонина покорно садится. Я же быстро поднимаюсь обратно в клуб. Ни на какие объяснения время не трачу, просто бросаю хостес:

— Танцовщицы Антонины сегодня не будет, она берет выходной. Передайте управляющим этого места, что лучшем им согласиться, потому что так решил Вещий, сын Невзорова, — я достаю бумажник и кладу девушке на планшет ровно четыреста рублей. — За приват.

Блондинка обескураженно хлопает глазками, а я разворачиваюсь и ухожу. Проблем точно не будет. Вещий и Невзоров — фамилии уже довольно известные в княжестве, ну а в Будовске тем более. То, что я набрал сорок человек, знает любой местный авторитет. А уж о базе царских охотников не слышал только глухой. Неглупые люди с нами ссорятся не захотят. А глупые долго не живут.

Подвозим учительницу до ее дома. Антонина молчит, взирая на свой дом, а потом неожиданно предлагает:

— Даня…ты не хочешь зайти на чашку чая? — она кладет руку на свое голое бедро — одновременно смущенным и намекающим жестом.

Ох, мои перепончатые пальцы! Нехилое искушение! В других условиях я бы сразу согласился — с такой-то женщиной можно даже две чашки, — но сейчас это недопустимо. У Антонины и так разрыв шаблона в связи с последними событиями, а если еще вдобавок попьет чай с учеником на ночь глядя, то совсем крышу может снести от когнитивного диссонанса.

— Не хочу будить Марину Федоровну, — улыбаюсь. — Давайте в другой раз.

— Хорошо, — грустно вздохнув, произносит женщина и, помедлив, открывает дверь машины.

Только когда она уходит, я вспоминаю о своей куртке. Ну черт! Блин, у меня же одна черная ветровка. Опять что ли шопиться? Некогда же!

Набираю Сергея:

— Выдели одного человека для охраны Антонины Павловны Ручкиной. Живет на Ритменной семь в пятой квартире, работает в «Золотых девочках» в пятой кабинке.

— От кого-то конкретно надо защитить? — по-деловому спрашивает глава гвардии.

— Вообще есть очень малая вероятность, что ростовщик Бирюзский накинется. Но охрана скорее для предосторожности. Завтра на всякий случай пошли пару ребят к ростовщику. Пусть мирно пообщаются на предмет его дальнейших планов.

— Понял.

Следующей звоню Ирине Вещей.

— Да, сынок?

— Мам, я хочу тебя попросить, чтобы завтра ты поговорила с Антониной Павловной. Мне самому некогда, так как надо в Москву. Да и у тебя это лучше получится.

— Хорошо, — растерянно произносит Ирина. — А о чем надо поговорить?