ГДЕ ЛУЧШЕ?
Шрифт:
– Отлично ты устроилась… Отлично… Ну, а Прокофьич-то особо?
– Отдельно. У него комната заперта.
– Экий скопидом… Уж такого скупого я мало видала. Ну, и решительный, и всезнающий… А вы давно знакомы-то?
Это допрашивание рассердило Пелагею Прохоровну, но она сдержалась.
– Да мы еще мало знакомы, - ответила она.
– Да ты не бойся… Я звонить не пойду, как другие бабы… Я, знаешь, тебе советую от наших кухарок держать себя подальше… С горничными еще можно знакомиться, потому они при барынях больше. А что до работы, так это пустяк. Ты, ежели что, прямо ко мне; мне тут многие знакомы, потому мы уж тут двенадцатый год живем.
И дворничиха начала рассказывать про прежнюю прачку, как та таскалась с молодыми дворниками, переговаривалась в окно через двор с жильцами-чиновниками.
– Нехорошо. Себя она страмила. Ну, заведи она себе кавалера и живи с ним, - тут худого нет. Вон у нас генерал с любовницей живет, так все ее уважают.
– Ну, уж вы это, Лизавета Федоровна, напрасно…
– Ну, матушка, не век вы так с Прокофьичем-то станете жить, а пока у вас до свадьбы дело дойдет, до тех пор надо держать себя умеючи и не обращать внимания на сплетни. А без сплетен не обойдется, потому народ здесь вольный, сам живет дрянно и об других думает дрянно.
– Дворничиха ушла.
Петров не приходил долго, и Пелагее Прохоровне было очень скучно; ей хотелось что-нибудь делать, хотелось выстирать свое белье, но в квартире воды не было.
Она спустилась к дворникам, те сказали, что воды принесут завтра; поднялась она в свою квартиру и устала.
"Плохой я стала человек. А может, это и с болезни", - подумала Пелагея Прохоровна и стала перебирать свое имущество; но через полчаса к ней пришла женщина.
– Здесь прачка живет?
– спросила она в кухне.
Пелагея Прохоровна вышла.
– Нашей барыне нужно белье стирать; иди возьми!
Пелагея Прохоровна пошла за кухаркой.
Барыня заставила ее ждать себя в кухне более часу. Кухня была барская, с водопроводом; там был повар, приходили лакей и горничная. Наконец вышла барыня.
– Хорошо стираешь белье?
– спросила она Пелагею Прохоровну.
– Прежде стирала - нравилось.
– Мне нужно, чтобы белье было вымыто скоро, выглажено, одним словом, чтобы было хорошо. Вот тебе реестр. Марья!
– крикнула барыня и ушла.
Стали проверять белье.
– Да уж ты, прачка, и мое кстати выстирай: ведь много денег-то будешь получать.
– Как - даром?
– Неужели еще с нас деньги будешь брать?
– Ну, так я не согласна.
– А не согласна, так в другой раз мы другую прачку найдем.
Пелагея Прохоровна подумала и взяла белье от прислуги.
– Приходи когда-нибудь - кофеем напоим. А нам самим возиться с бельем некогда: целый день бегаешь из угла в угол.
Узел оказался большой, и Пелагея Прохоровна через великую силу донесла его до своей квартиры. Но она была очень рада, что так скоро нашла работу.
Игнатий Прокофьич был дома.
– Что, уж и работа есть?
– спросил он весело.
– Слава богу. Вот, говорят, корзинка нужна для белья.
– Корзинка есть - там, на чердаке. А я што думаю: не лучше ли нам готовить кушанье дома? Я вот сегодня работал у одной полковницы - драпировку с ней делал, так она меня покормила в кухне и подлецом обозвала.
– За что?
– Такая уж барыня. Прежде она помещицей была. Я, говорит, Игнатий, прежде по мордам била, а теперь нельзя, теперь новые порядки, а все, говорит, не могу не обругать человека. И обругала, и извинилась. Так вот теперь я хочу дома обедать.
– Ты обо мне-то не заботься.
– Я о себе забочусь. Вот только я боюсь, чтобы ты не простудилась, - холодно стоит, а у тебя теплого ничего нет.
– О, я привычна к холоду.
– А ты, как спать-то будешь ложиться, запри дверь на замок. Здесь надо быть осторожным. А то вот я пришел, тебя нет, а в кухне какая-то баба в салопе сидит; я, говорит, к Татьяне Егоровне пришла.
Петров после этого заперся в своей комнате, а Пелагея Прохоровна стала тоже в своей комнате разбирать белье.
XIX В КОТОРОЙ ПЕЛАГЕЯ ПРОХОРОВНА ПРИНИМАЕТ СДЕЛАННОЕ ЕЙ ПЕТРОВЫМ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Квартира оказалась холодною, почему Петров и Пелагея Прохоровна встали рано и в комнате Пелагеи Прохоровны уселись пить чай.
– В состоянии ли ты, Пелагея Прохоровна, приняться за работу?
– спросил Петров.
– Кабы не в состоянии, не взялась. Скучно так-то жить.
– Ну, как знаешь.
Скоро Петров ушел на работу, а Пелагея Прохоровна принялась за белье. Она стирала в корыте, уставала и садилась на стул. В таком положении ее застала барыня в лисьем салопе и башлыке. Эта барыня тоже просила взять белье. Итак, работы прибавилось.
Когда Петров пришел домой обедать, то Пелагея Прохоровна спала; кучи белья лежали на скамейке, в корыте было тоже белье. "Ну, эдак немного наработаешь!" - подумал Петров и полез в печь за щами. Стук заслонки разбудил Пелагею Прохоровну.
– Што это? Я маленько прилегла - и заснула. Это я непременно в больнице избаловалась, - проговорила она.
– Пожалуйста, ты хоть дверь-то запирай на замок. Боже избави, как что-нибудь утащат.
Пелагее Прохоровне сделалось стыдно, что она среди дня легла спать; но она еще не могла осилить всей работы: она задыхалась, руки дрожали, ноги подкашивало, и с ней был небольшой жар.
Петров заметил это, но ничего не сказал. Когда он пришел домой вечером, то застал Пелагею Прохоровну работающею, но в квартире было по-прежнему холодно.
– Надо будет переменить эту квартиру, - сказал он.
– По-моему, здесь хорошо; мне после обеда дали еще белья. Спасибо дворничихе.
– Я теперь буду дома работать, полковница отпустила.
Стали ужинать.
– Вот теперь мы по-семейному зажили, - сказал вдруг Петров. Пелагея Прохоровна ничего не сказала, только ее щеки слегка покраснели.
– Одного только недостает…
Пелагея Прохоровна взглянула на Петрова.
– Вот што: отчего бы нам, Пелагея Прохоровна, не обвенчаться?
– сказал Петров серьезно.
– Так скоро? мы еще мало знаем друг дружку, - ответила Пелагея Прохоровна.
– Положим, что так; только я думаю, мы хуже не будем теперешнего.
– Кто знает, Игнатий Прокофьич?
– А пошла бы?
– Ну, какой ты разговор выдумал… Надо ложиться спать, завтра на реку надо идти.
– Нет, однако, пошла бы?
– Ах, какой ты!.. Ну, разумеется, пошла бы.