Чтение онлайн

— Хотел, — кивнул он. — А ты за него так испугалась, что забыла про себя. Потому и в машину со мной села… Смелая ты девушка. Но глупая. Потому и в любовницах до сих пор ходишь. А тебе замуж пора.

— Не твое дело! — огрызнулась Варя.

— Браво! Мне нравится, что ты перестаешь меня бояться, — весело улыбнулся Феликс.

— Я за Рому боюсь.

— Ну да, ну да, три месяца уже, считай, прошло. Двадцать «лимонов» набежало.

— Сколько?! — возмутилась она.

— Что такое геометрическая прогрессия, знаешь?

— Ты ненормальный!

— Я ведь и твоему брату мог бы предъявить.

— Мог бы?

— Мог бы, но не буду. И Рому твоего не трону. Пусть себе живет. Ты же не презираешь людей, которые умеют честно проигрывать?

— А кто проиграл?

— Я проиграл, — вздохнул он. — И ты меня презираешь.

— Да нет, не презираю. Если ты умеешь честно проигрывать.

— Умею.

— И Рому не тронешь?

— А чего ты за него так переживаешь? Пусть он сам за себя переживает. Пусть ищет меня, пусть находит. Почему он до сих пор меня не нашел? Почему не спросил с меня? Знаешь почему? Потому что трус он.

— Он не трус, — не согласилась Варя. — Просто ты слово дал.

— Ты веришь моему слову? — заигрывающе посмотрел на нее Феликс.

— Ну-у… — замялась она.

— Веришь. Потому что хочешь верить. А хочешь верить, потому что я тебе нравлюсь. Скажи, я тебе нравлюсь?

— Нет.

— Совсем-совсем?

— Я Рому люблю, — совершенно серьезно, без тени кокетства ответила Варя.

Это не могло не задеть Феликса, и он завелся.

— Ну да, любовь зла… Только я не понимаю, что ты в этом трусе нашла?

— Он не трус!

— Трус! — Его покоробил тот энтузиазм, с каким Варя защищала Захарского. — Не был бы трусом, давно бы женился на тебе. Развелся бы со своей женой и женился на тебе.

— У него дети, он не может! — мотнула она головой. Судя по голосу, Феликс задел ее за живое.

— Дети?

— Да, у него две дочери…

— А откуда дети берутся? У тебя такого места нет? Или он там не бывает?

— Замолчи! — краснея, потребовала Варя.

— А что не так? Бывает он в тебе! Потому и «мерс» этот купил…

— Не твое дело!

— Ну да, это его дело. Он тебя обрюхатит, а потом ручкой сделает. Извини, дорогая, но это не мои проблемы. Скажи спасибо за «мерс» и прощай…

— Глупости говоришь!

Варя разволновалась, занервничала. Видно, и сама осознает шаткость своего положения. И залететь она может, и без Ромы остаться. А может, уже и было что-то в этом роде. Может, уже аборт приходилось делать, чтобы Рома ее не бросил…

— Я похож на человека, который может говорить глупости? — холодно посмотрел ей в глаза Феликс.

Какое-то время она в замешательстве и завороженно смотрела на него, затем покачала головой. Нет, он не похож на такого человека, значит, к его словам стоило бы прислушаться.

— Твой Рома трус, поэтому и не может бросить жену. Он трус, поэтому бросит тебя, — отчеканил Феликс.

— Но это неправда! — беспомощно возмутилась Варя.

— Правда! — отрезал он.

— Но это не твое дело.

— Мое. Ты мне нравишься, поэтому мое. Ты мне очень нравишься, поэтому это мое дело. Ты думаешь, что я подъехал к тебе из-за Ромы? Плевать я на него хотел! И двадцать «лимонов» он мне не торчит. Или ты подозреваешь, что я собираюсь тебя шантажировать?

— Шантажировать?

— Ну, есть вариант. Ты спишь со мной, а я снимаю претензии с Ромы.

— Ты слово дал, — покачала она головой, глядя на него большими, полными смятения глазами.

— Не спать с тобой?

— Рому не трогать…

— Так я его и не трогаю. И шантажировать не собираюсь. А с тобой спать буду.

— Но я не хочу!

— А почему тогда улыбаешься?

— Я улыбаюсь?! Не улыбаюсь я!

— В душе улыбаешься… Ты меня хочешь, поэтому и улыбаешься.

— Ты наглый, как танк!

— И наглый, и наехать могу, — кивнул Феликс. — На твоего Рому наеду, если он не оставит тебя в покое.

— Меня?! В покое?! Он должен оставить меня в покое? Я не хочу, чтобы он оставлял меня в покое!

— Я этого хочу. И не собираюсь делить тебя с этим кретином.

— Не будешь ты меня ни с кем делить…

— Правильно, не буду. Я собственник. И однолюб. Если полюбил, то раз и навсегда. И если ты моя, то больше у тебя никого не будет.

— Я не твоя… Я с Ромой… Поэтому делить ты меня с ним не будешь… — ошеломленно смотрела на него Варя.

— Он тебя делит. Со своей женой… Тебе это нравится?

— Нет, — завороженно качнула она головой.

— А я тебя ни с кем делить не буду. Только ты и только я. А «мерс» этот мы отдадим Роме, пусть подавится. Я тебе покруче машину куплю.

— Дело не в машине…

— А в чем?

— Я тебе правда нравлюсь?

— Я тебя люблю.

— Врешь!

— Я человек своего слова, — не сводя с нее глаз, сказал Феликс. — И если я дал слово, то костьми лягу, а сдержу его. А Роме я слово дал. Сказал, что претензий к нему не имею, значит, не имею. Поэтому и к тебе не подъезжал. Думал, пройдет время, и я забуду. Но не смог тебя забыть. И к тебе подъехал. Не выдержал и подъехал. Слово я дал, а претензии к Роме, как видишь, остались. Не из-за денег претензии, а из-за тебя… Но зачем я буду предъявлять ему претензии? Ты просто уйдешь от него, и все. Он даже знать не будет, где ты…

— Как это, я уйду от него?

— Ко мне уйдешь.

— Я не хочу… — уже неуверенно проговорила Варя.

— Хочешь. Только боишься себе в этом признаться. Потому что меня боишься. Но меня бояться не надо. Я только для врагов страшный, но ты же не враг. В чем ты передо мной виновата? В том, что я в тебя влюбился?

— А виновата?

— Виновата… И ты должна искупить свою вину, — с шутливой улыбкой, но с мрачным торжеством в голосе сказал он.

— Как?

— Это непросто, но ты справишься…

Феликс потянулся к Варе, ладонью мягко взял ее за шею, приближая к себе. Она не сопротивлялась и даже не попыталась оттолкнуть его, когда он поцеловал ее в губы…

Непыльная работа, отличная зарплата, бесплатное жилье. Кто скажет, что Степан плохо устроился в Москве?

Жарко в городе, но в машине работает кондиционер, и видеоплеер неплохой боевик показывает. Правда, фильм он смотрел вполглаза. Роман сейчас находился в своем ресторане, но Степан должен не только шефа терпеливо ждать, а еще и за обстановкой вокруг объекта следить. Бесхозные машины его не напрягали, но ему не нравился серебристый «Опель», стоящий метрах в пятнадцати от входа в ресторан. Какие-то люди в нем сидят, чего-то ждут. Уж не Захарского ли выслеживают?