Где растут мандарины
Шрифт:
– Ольга, у моей дочки голова разболелась! – тихонько обратилась к гиду мама. – Мы, пожалуй, выйдем сейчас, попытаемся заселиться в гостиницу пораньше.
– Зачем вам здесь выходить? – улыбнулся маме добрый водитель. – Я вас с дочкой высажу прямо напротив отеля…
Действительно, буквально через пять минут наш автобус остановился возле огромного коричневого здания.
– Ребята, вы с нами? – подлетела к Наде и Роме моя мама.
– Ну, я хотел Свеаборг увидеть… – растерялся парень.
– Тогда обязательно оставайся на экскурсию! – посоветовала мама. – Тем более гид попалась замечательная, так интересно все рассказывает! Встретимся в гостинице. А ты, Таня, как?
– Пошли с нами! – дернула я подружку за руку.
– Конечно, Танечка, пошли! Город мы тебе и так покажем! Проведем персональную экскурсию! – улыбнулась ей мама.
– Хорошо! – решилась Таня.
Мы попрощались с группой и втроем вышли из автобуса. С каким счастьем я вдохнула свежий зимний воздух! Даже головная боль, казалось, на мгновение отступила.
Однако удовольствие длилось не долго. Когда мы зашли внутрь отеля, первыми, кого я увидела в небольшом затемненном холле, были… Кочарыга и Хиллонен. Они стояли у стойки регистрации и что-то объясняли девушке в красной жилетке.
– Посмотрите, эти кикиморы уже тут как тут! – всплеснула руками мама. – Как думаете, предупредить сотрудников отеля, что к ним заселились воровки?
– Но ведь у нас нет никаких доказательств! – резонно заметила Таня.
– Твоя правда… – согласилась мама. – Ладно, девчонки, ну их к бабушке! Подождите меня на диванчике, я быстро!
Мама стремительно направилась к стойке регистрации, а мы с Таней, устроившись на уютном диванчике, стали с интересом озираться по сторонам. Холл отеля был почти пуст, что неудивительно – мои часы показывали семь утра. Надо же, как рано мы приехали! На рецепции работали только две девушки, одна обслуживала маму, другая что-то объясняла Кочарыге и ее подружке… В углу зала, недалеко от лифта, сидела пожилая супружеская пара. Судя по всему, японцы.
– Кать, они действительно рылись в вещах твоей мамы? – вдруг спросила меня Таня.
– Что? – удивилась я. – Конечно! Зачем мне выдумывать?
В этот момент на соседний диван плюхнулся какой-то толстяк. Обрюзший, с рыжевато-пегими волосами, жиденькой бородкой и маленькими хитрыми глазками, он сразу же внушил мне какое-то отвращение… А когда он окинул нас с Таней противным оценивающим взглядом, меня просто передернуло!
– Катя, ты понимаешь, что это значит? – выразительно посмотрела на меня Таня, не обращая на этого урода ни малейшего внимания.
– В смысле? – не поняла я подругу.
– Они думают, что этот сверток у твоей мамы!
– Пусть думают, что им хочется! – выпалила я, ежась под пристальным взглядом этого мерзкого толстяка.
– Лишь бы теперь у твоей мамы не было проблем…
– Знаешь, у нее бы были проблемы, причем большие, если бы таможенники нашли этот пакет!
Тут я случайно встретилась взглядом с рыжеволосым толстяком, и он гадко мне улыбнулся. Фу! Я демонстративно отвернулась и стала наблюдать, как мама подписывает какие-то документы. Почему она так долго? В этот момент за моей спиной раздался знакомый надменный голос:
– Посмотри, Хампус! Вот эта девушка обозвала нас с Марьяной воровками!
Я в ужасе подняла глаза – прямо рядом со мной стояла Моль в пальто. Она положила свою костлявую руку на плечо толстяка и смерила меня холодным злым взглядом. Кочарыга, стоявшая неподалеку, просто пиявила меня своими колючими глазками.
– Что, соплячка, рада небось? – рявкнула она. – Знаешь, сколько нам придется денег отвалить, чтобы добраться до Питера?
– Ай, ай, ай, девушка! – покачал головой толстяк, вальяжно растянувшись на диване. – Как плохо! Нехорошо!
Он говорил с сильным акцентом, манерно растягивая слова. Финн?
– Да вы, да вы… – вспыхнула я, мгновенно став пунцово-красной. – Да вы не имеете никакого права что-то мне говорить! Вы – преступницы! Я видела, как вы…
Тут Танька сделала большие глаза и больно ткнула меня в бок.
– Да, и Катя, и водитель прекрасно видели, как вы рылись в чужой сумке! – громко, на весь холл, закричала она. – Не отстанете от нас, обратимся в полицию!
– Деточка, а ты никак нам угрожаешь? – Хиллонен подняла вверх свои выщипанные брови-ниточки.
– Кто вам там поверит в полиции, двум малолеткам? – развязно заржала Кочарыга.
А вот глаза противного толстяка трусливо забегали из стороны в сторону.
– Что здесь происходит? – подлетела к нам мама. – Что вам нужно от детей? А ну убирайтесь отсюда!
– Пошли, Хампус! – бросила толстяку Эмма.
Долго уговаривать его не пришлось. Трусливый Хампус спрыгнул с дивана, словно его током ударило. Вскоре его огромная туша скрылась в лифте.
– Что они от вас хотели? – испуганно спросила мама.
– Мамочка, не обращай внимания! – махнула я рукой. – Мало ли придурков…
– Они вас обидели, да? Я все-таки скажу про них на рецепции! Как их фамилии? Хиллонен и Кочерга?
– Кочерыга! – прыснула Таня. – Хотя ваш вариант мне нравится больше!
– Мам, пошли в номер! – взмолилась я. – Сил нет…
– Ладно, пошли!
В лифте мама стала показывать Тане, как пользоваться ключом-картой. А я, устало облокотившись о стену, задумалась: что же предпримут эти мерзавки? Мамины вещи они, очевидно, не успели обыскать, я им помешала. Что теперь? Они попытаются проникнуть в наш номер? Вряд ли… Думаю, они стали рыться в ее сумках от отчаяния, когда не обнаружили под креслом свой пакет. Они и вещи маминой соседки, этой смешной дамы в шляпе, тоже перерыли… Подозревать маму у них нет никаких оснований! У нее, собственно говоря, не было и возможности незаметно вытащить пакет из-под кресла, она ни разу не оставалась в салоне одна. Так что если Хиллонен и Кочарыга не полные дуры (хотя этот вариант исключать нельзя!), они отстанут от мамы.
– Нет-нет, не так! – объясняла мама. – Медленно вставляешь карту в считыватель и спокойно вытаскиваешь ее назад! И только тогда нажимаешь на кнопку!
Лифт поехал. Мы вышли на четвертом этаже и отправились на поиски номера. Это был тот еще квест – минут десять мы плутали по узким, бесконечно длинным коридорам отеля.
– Ну и катакомбы! – удивленно воскликнула Таня, когда мы нашли наш номер. – Тут заблудиться можно!
– Точно, настоящий лабиринт! – подтвердила мама, скидывая с себя пальто. – Все, девчонки, я пошла в душ! Как же я не люблю эти ночные переезды…