Чтение онлайн

Все потрясенно уставились на нее, но Сандра твердо смотрела в глаза старому судье и на его немой вопрос только молча кивнула. Судья тоже знал Александру Секки и всегда здоровался первым, встретив её в Сент-Морице. Уважал его в память о великом отце, послужившем для Энгадинского края как никто другой.

— Госпожа Александра Секки, ваш сын говорит правду?

— Да, это правда, клянусь!

— Гм… тогда тут возникают некоторые, я бы сказал, проблемы… Мистер Элмер Хант, семья которого живет в Англии… — Судья задумчиво потер пальцами мочку уха.

— У Элмера Ханта, отца моего сына, не было семьи. Он жил один. Его родители давно мертвы, сестра умерла в год рождения Нино, брат пропал и тоже, видимо, мертв. Я это знаю, потому что Элмер сам рассказал мне несколько дней назад на перевале Грози.

Если до этого момента напряженное внимание всех присутствующих было приковано к Нино, Сандре и судье, то после её заявления вдруг откуда-то сзади раздался голос, переключивший все внимание на себя.

— Александра Секки, вы лжете!

Это был колючий, неприятно резкий голос. Все сразу обернулись, и говоривший, встав с места, направился к судье.

Сандра, задохнувшись, уставилась на худого, долговязого мужчину, шедшего уверенной пружинистой походкой. Его внешность удивительно не соответствовала голосу. Сандра впилась глазами в его лицо, усиленно пытаясь вспомнить, где могла его видеть. Губы её плотно сжались, возле них появилась страдальческая складка. В ту минуту это была совсем иная Сандра, она уже не думала о себе и не могла справиться со своими нервами. От воспоминаний лицо её вдруг смягчилось и похорошело. Знавший её лет пятнадцать назад сказал бы, что она почти не изменилась. С полуприкрытыми глазами, она казалась почти счастливой.

Но вдруг, как поток воды смывает цветущий луг, так возвращение к действительности вновь изменило её лицо. Александра Грози вновь превратилась в Сандру Секки.

Имя, которое было произнесено, она сама недавно называла Элмеру.

— Меня зовут Кристиан Исмей, и я знал Элмера Ханта. Мы были друзьями.

— Чем вы можете доказать свое утверждение, что Александра Секки лгала? — спросил судья.

Кристиан исмей усмехнулся:

— Здесь нет ничего личного. Я, видимо, неточно выразился. Я только хотел сказать, что она говорила неправду, утверждая, что брат Элмера Ханта мертв. Он несколько лет отсутствовал, но вернулся и встретился с братом. Я сам с ним несколько раз беседовал в Лондоне и даже провел вместе с ним несколько месяцев на Сицилии.

Теперь Сандра его узнала. Это действительно был Исмей, тот самый человек, что приходил к ней по поручению Элмера. Но видела она его и еще, только где, Господи? В снах? В тяжелых снах, где являлся ей Исмей с этим своим высохшим, желтым лицом? Не помнила, не могла вспомнить. Это мучило её и лишало всяких сил — вдруг она ощутила слабость в коленях и была рада, что Нино, обхватив её, подвел к лавке.

— Тем самым я хочу сказать, что этот молодой человек, — Исмей указал на Нино, — хотя действительно сын Элмера ханта, но не единственный наследник. Есть ещё брат Элмера Генри, чьи интересы я представляю.

Сандра слышала слова, но не понимала их смысла. Она знала, что должна что-то сказать в защиту своего сына и своего прошлого.

— Нино — сын Элмера. Джулио, мой муж, это знал, и Элмер тоже не отрицал. Вы же, мистер Исмей, девятнадцать лет назад явились ко мне, чтобы забрать ребенка в Лондон к отцу. Вспомните-ка!

Кристиан Исмей недоуменно покачал головой:

— Я никогда вас не видел, поэтому просто не мог говорить с вами о вашем ребенке.

У Сандры дух перехватило от такой лжи. Неужели люди настолько подлы и злы, что называют правду ложью, не страшась греха? Всю жизнь провела она в горах, не зная, как легко люди переходят грань, отделяющую правду от лжи, опускаясь ниже уровня понятий чистоты и порядочности. Элмер отрицал, что знал Исмея, но Сандра-то знала этого человека, и задолго до того, как тут прозвучало его имя. А Исмей теперь отрицал, что когда-то знал Сандру. Господи Боже, отметь лжеца клеймом позора!

Комиссар Теодор Кристен продолжал невозмутимо барабанить по столу пальцами. Слушая, он мысленно сопоставлял все версии и их взаимосвязи. Пожалуй, этот случай по его части. Как будто не случилось ничего, что выходило бы за рамки закона и привлекло бы к этой паре внимание полиции. Ему не хотелось за тем, что было сказано, видеть злой умысел, иначе его интерес к делу не сулил бы его участникам ничего хорошего. А Теодор Кристен был не из тех, кто наслаждается чужим горем. Копание в темных сторонах людской натуры не доставляло удовольствия его незаурядному уму, он стремился сохранить высокое мнение о своих милых и разумных соотечественниках. Любил людей, цветы и бабочек. Людей — за ум, цветы — за краски и аромат, бабочек — за красоту и нежность.

Тем не менее вопиющие противоречия в утверждениях сторон не заметить было нельзя. Этот человек с повадками джентльмена — не джентльмен, раз говорит неправду. А, судя по всему, он лгал, иначе Сандра, весьма спокойная, порядочная женщина, не оказалась бы на грани обморока. Потрясение её было неподдельным, уж в людях-то Кристен разбирался. Каким же все-таки был Элмер Хант? Не зная его, комиссар много о нем слышал, и только хорошее. Но кто знает?..

— Вы никогда меня не видели, мистер Исмей… — растерянно повторила Сандра, судорожно сжимая руку сына.

"Александра Секки — не истеричка, — думал комиссар, — иначе она устроила бы здесь дикую сцену".

Кристиана Исмея оценить он уже не успел, ибо в зал торопливо вошел молодой человек, ища глазами доктора Бисса. Склонившись в его уху, он начал о чем-то взволнованно рассказывать. Доктор Бисс слушал, сурово сжав губы. То же повторилось и с судьей. На этот раз они все вместе что-то возбужденно обсудили, и в результате судья взглядом пригласил комиссара подойти.

— Интересно, что вы на это скажете, комиссар! Доктор Харпер принес нам новость. На теле Элмера Ханта обнаружено нечто похожее на пулевое ранение грудной клетки.

— Что думает доктор Бисс? — спросил комиссар Кристен, досадуя на неожиданный поворот дела.

— Бисс хочет все увидеть сам.

— Тогда и я с ним. Здесь больше делать нечего. Нужно вызвать Сандру Секки и англичанина ко мне на завтра.

— Придем все вместе. Ну как, что вы на это скажете? — шепнул ему судья, но Кристен лишь развел руками.

— Ничего. Жизнь идет своим чередом.

И отправился в морг с доктором Биссом.

— Нет, это не пулевая рана, — доктор Бисс выпрямился. — Доктор Харпер по молодости лет ещё не видел пулевых ран, да и где? Мне кажется, это…

— Колотая рана, да? — закончил комиссар Кристен, мысленно прикидывая размеры острия ледоруба. — Послушайте, — продолжал он, — а что вы скажете о Сандре Секки и всей шумихе вокруг её сына?

— Я тоже думаю об этом, комиссар. Но я не полицейский, не могу понять, как это связано.

— Кстати, вы не припоминаете, не говорила ли Сандра, что Джулио знал о её романе с Хантом?

— Сейчас об этом не прозвучало ни слова, но, помню, Секки как-то говорил, что Нино он любит не меньше, чем Антонио. Наверняка он знал, но таковы уж здешние люди. У них есть жены, у них есть выпивка, есть кое-какой заработок, и кроме гор им ничего не надо.