Чтение онлайн

Я замерла и сильнее вжалась в кресло. Чувствовалось, как внезапно накатывает извечное чувство страха перед полётом, при котором сердце начинает учащённо биться, в висках стучит, а к горлу подкатывает ком. Как преодолеть этот глупый неконтролируемый испуг?

Турбины двигателя заработали с такой силой, что все мы, сидящие сейчас в этой летающей машине, ощутили неимоверную их мощь. Лишь острая необходимость заставила меня сегодня сесть в самолёт.

Впереди простиралась взлётная полоса.

Самолёт стремительно начал свой рывок. Тревожно заскрипела пластиковая внутренняя обшивка. Пассажиры притихли. Наконец, шасси оторвались от земли. Самолёт взмыл вверх. Неминуемо отдаляясь от земли, он поднимался.

Страх понемногу стал отпускать, на смену ему пришёл восторг. Я посмотрела в иллюминатор. Как же красива была наша земля! Внизу под нами заблестели зеркальные изгибы реки, кроны деревьев, слившись воедино образовывали под нами единый зелёный ковёр, пересекаемый лишь лентами дорог. Дома, город остались позади. Впереди было небо.

Набрав высоту, самолёт взял курс на запад. Потухло электронное табло, обязывающее пристегнуть ремни. Принесли напитки. Удобно расположившись в своём кресле, я наблюдала за тем, что происходило за стенкой иллюминатора. Вскоре землю скрыли облака. Предстояло ещё два часа полёта.

Почему-то вспомнилось сообщение от однокурсницы, полученное прямо перед полётом – приглашение на свадьбу. Не верилось. Так рано? Зачем? Это нелепо – губить себя сразу после окончания университета, в самом начале карьеры. Работать надо пока ты перспективна, молода. Сделать себе имя, стать известной, вот что нужно начинающему журналисту. Смысл лишать себя будущего только лишь из-за того, что показалось любовью. Да и есть она, эта любовь? Иллюзия, привязанность, глупая слабость из-за которой придётся отказаться от свободы ради совместного быта. А что потом? Не желаю быть такой. Кажется, я даже фыркнула в этот момент, потому что мой сосед как-то странно покосился на меня.

Я поудобнее устроилась в кресле. Нет, не для того я с таким трудом пробивалась в престижный журнал. Сначала карьера, всё остальное потом. Я не разочарую редактора. У меня есть желание и силы работать. Поэтому-то я и сижу сейчас в этом самолёте. Мне удалось убедить всех, что я подготовлю замечательный материал. Когда мне поставили условие написать нечто, что убедило бы всех оставить меня в качестве одного из авторов, я не долго думала о теме своей статьи. Я решила писать о том человеке, судьба которого интересовала меня ещё с детства. Уверена, его история взбудоражит читателей. Но для этого надо было встретиться с ним и добиться от него рассказа. В редакции дали добро. Я купила за собственные деньги билет и села в самолёт.

Теперь внизу подо мной проплывали белые, застилающие землю облака, а впереди ждала встреча с тем, о ком стоило написать.

Мне шёл двадцать третий год. Двенадцать лет назад я была совсем девчонкой. Тогда близилась очередная олимпиада. Готовилось мероприятие невиданное по своему размаху. Грандиозное событие, о котором все твердили ещё задолго до её начала. Давно уже каждая олимпиада была не только демонстрацией спортивных достижений, а представлялась всем скорее тем событием, которое было призвано показать развитие медицины, технологий, да и всей цивилизации в целом. И действительно, что как не возведение грандиозных стадионов, должно было вобрать в себя все достижения инженерной мысли, или как должна была развиться связь, чтобы во всех деталях передать мгновенные изображения трансляций на весь мир. Технические новинки не переставали удивлять. А медицина… Современные спортсмены стали тем, что являлось шедевром возможностей человеческого тела. Но в то время я была ещё совсем ребёнком и, как и миллионы прочих, ждала этого грандиозного события лишь за тем, чтобы увидеть того, кого публика окрестила Непревзойдённым. Кем он был? Фигурист. Он был не просто спортсменом, а действительно Непревзойдённым. То была пятая его олимпиада. В том, что он выиграет и её, никто не сомневался. Его портреты уже пестрели повсюду с надписями: «Непревзойдённый» и «Чемпион».

Глядя сейчас на белую гладь облаков подо мной, мне представился ледовый каток. Что творил Непревзойдённый на льду?! Равного ему не было и так и не стало. В то время, как прочие не способны были выполнить прыжок в пять оборотов, Непревзойдённый выполнял серии прыжков в семь. Серию в семь оборотов! До сих пор никто не может повторить такого. За всё время своих выступлений, он ни разу не упал, даже не поскользнулся, а каждое своё выступление он превращал в настоящее шоу. Для прочих спортсменов он стал недосягаемым идеалом. Записи его номеров прокручивали изо дня в день. Все мы, дети, хотели быть им. Мы встали на коньки, заполнили ледовые катки, надеясь, когда подрастём, блистать подобно Непревзойдённому. Сам же спортсмен вёл скрытую, уединённую жизнь. На публике он показывался только лишь в моменты выступлений. Его тренер информацию о личной жизни спортсмена, его графике тренировок и о рабочих планах тщательно скрывал.

Я допила напиток. Облака за стеклом иллюминатора закончились. Теперь под крылом самолёта хорошо была видна земля – зелёные холмы, пятнышки деревень. Снова я вернулась к воспоминаниям о той олимпиаде. Тогда, ровно за день до её открытия, разгорелся огромный скандал. Непревзойдённого обвинили в использовании оперативного вмешательства в собственный организм ради достижения лучших результатов. Я была тогда ещё совсем ребёнком и не могла понять, о чём толкуют взрослые. Только позже я узнала, что вызвало такой переполох. Кто-то из соперников Непревзойдённого каким-то образом раскрыл тайну его рекордов. В прессе появились снимки, доказывающие наличие вживлённых имплантатов в ступни ног. Всё говорило о том, что Непревзойдённый не использует на льду коньков. В прессе поднялся шум, от спортсмена требовали объяснений. Впервые Непревзойдённый принял участие в пресс-конференции. Он подтвердил, что для катания использует лезвия, имплантированные прямо в стопы. Это было невероятно! Организаторы соревнований никогда не сталкивались с подобным. Это было поразительно, но правила соревнований не запрещали использования подобных нововведений. Непревзойдённый продолжил своё участие в соревнованиях, и, разумеется, выиграл их.

Я открыла крышку ноута и запустила сейчас запись проката Непревзойдённого с той олимпиады. Моё любимое место – дорожка шагов, сальто, комбинация тулуп в восемь оборотов – тулуп в семь оборотов – ритбергер в семь. Непревзойдённый выступает в костюме гладиатора, но сражаться ему было не с кем. Двое противников, которые по жребию должны были выступать после него, не вышли после его проката на лёд. Зал после выступления Непревзойдённого взорвался, народ ликовал. Люди не унимались, аплодируя стоя. Непревзойдённый, чтобы порадовать их выполнил ещё раз свой высокий восьмиоборотный прыжок.

Непревзойдённый так и не выдал тогда имя того хирурга, талант которого превратил его в великого спортсмена. Он снова скрылся, оставив всем лишь информацию для очередных домыслов. Теперь было понятно, что лишь фиксация металлического лезвия прямо в ступне способна была вести фигурное катание к новым, невиданным результатам.

Объявили о снижении, наш самолёт готовился к посадке. Гул раскрывающихся шасси, близость земли, и вот уже толчок соприкосновения колёс с поверхностью посадочной полосы.

Свои размышления о человеке, к которому я сейчас спешила, я продолжила уже в вагоне поезда. Добираться по железной дороге надо было три часа.

За окном вагона замелькали высокие сосны. Я запустила просмотр очередной записи выступления Непревзойдённого. Тренировка, Непревзойдённый готовится выступить на очередной, шестой уже для него по счету олимпиаде. Это изумительно, он должен показать новую комбинацию прыжков. Здесь были шести-семи оборотные тулупы и невиданный прыжок в девять оборотов в заключении программы. Непревзойдённый, казалось, парил надо льдом. Его лезвия лишь на мгновенье касались льда, чтобы потом снова оторваться от его гладкой белой поверхности. Подготовлен Непревзойдённый был изумительно, однако, к олимпиаде его не допустили. Разгорелся очередной скандал. В прессе обнародовали факты о том, что несколько спортсменов, желая победить Непревзойдённого, решились на операции, подобные его. Хирурги попытались вживить им разработанные самодельные импланты. Ничего не получилось. Записи подтверждали, что спортсмены стали инвалидами. Теперь все обвиняли Непревзойдённого в том, что он заведомо выдал ложную информацию о своём здоровье, что никакой операции он не делал, а сказал об этом нарочно, чтобы вывести из соревнований конкурентов. Народная любовь к Непревзойдённому сменилась не гнев. Фигуриста обвиняли в использовании запрещённых технологий. Без открытого медицинского обследования Непревзойдённого отказывались допускать к соревнованиям. Он согласился. Результаты обследования поставили всю общественность на дыбы. Выяснилось, что лезвия его имплантов выполнены из особого материала, аналогов которому современная наука не знает. Так как спортсмен отказывался называть имя проделавшего операцию врача, в перечень правил олимпийских соревнований спешно ввели новое правило, запрещающее выступать спортсменам, имеющим в своём теле видоизменения, способствующие улучшению результатов в выбранном виде спорта. Все понимали, что это правило ввели только лишь ради снятия Непревзойдённого с соревнований. Тогда Непревзойдённый дал свою последнюю пресс-конференцию. Он признался, что сам не делал никаких операций, а практически с рождения был таким. То, что он говорил, представлялось невероятным. Он утверждал, что прилетел с другой планеты. Чтобы доказать неземное своё происхождение, он просил сделать дополнительные анализы. Запись с его словами я пролистывала снова и снова. «Я с белой планеты, ледяной и с настолько гладкой поверхностью, что иметь ноги, подобные моим, необходимость, а не прихоть…» – объяснял он.

Непревзойдённого сняли с соревнований и больше его уже никто не видел.

Мой поезд пришёл на конечную станцию. На платформе было немноголюдно. Горная местность, с подступающими прямо к путям вековыми соснами, выглядела угрюмо.

На платформе меня уже встречали.

– Я Анна, – представилась я, пожав руку встречающему меня шофёру.

– Так это вы приехали, к нашему калеке? – прищурив глаз, спросил шофер.

Был он мужчиной пожилым, в старом, потёртом пиджаке и забавной, бывшей модной, наверное, лет двадцать назад фуражке.