Чтение онлайн

Ловкий, худенький, он ужом пополз к складу, растаяв в темноте. Взрывчатку взвалил на спину, гранаты прикрепил к поясу. Время от времени в небо взвивались ракеты, освещая местность холодным светом. Андрей мгновенно застывал, даже голову втягивал в плечи. Гасла ракета, и он опять полз. Над головой свистели пули, шелестя пролетали мины, а он все полз и полз.

Наконец добрался до склада. Выждав, когда часовой скрылся за углом, быстро вскочил и подбежал к дверям. Заложил взрывчатку, поджег шнур и только хотел повернуть обратно, как совсем рядом услышал немецкую речь. Скрыться было уже нельзя. Недолго думая, метнул в фашистов одну за другой две гранаты и побежал. Вдогонку раздались автоматные очереди, а когда до своего переднего края оставалось уже совсем недалеко, землю потряс сильный взрыв. Вражеский склад был уничтожен. Но Привалов получил тяжелое ранение и контузию.

Очнулся он лишь в госпитале. Почти полгода пролежал прикованный к постели. Врачи спасли ему жизнь, вылечили. Из госпиталя был направлен в военное училище, по окончании которого снова прибыл на Ленинградский фронт, уже в должности командира пулеметного взвода. Участвовал во многих боях, затем перешел в разведку, добывал «языков», выполнял задания в тылу врага. Потом стал командовать стрелковой ротой. Его рота не раз отличалась в схватках с фашистами. Особенно прославилась она в боях за плацдарм на западном берегу реки Нарвы.

Было это в феврале 1944 года. Небольшой плацдарм, захваченный нашими войсками с ходу в процессе зимнего наступления, стойко удерживала рота лейтенанта Привалова. Ее позиции подвергались непрерывным атакам врага, но рота отбивала их.

…Утро. Лишь начало светать, как гитлеровцы возобновили натиск. На плацдарм двинулись танки и пехота.

–  Приготовиться к отражению атаки!
– командует лейтенант Привалов. Он переходит, пригибаясь, по траншее от одного пулеметного расчета к другому.

–  Подпустим ближе, - говорит пулеметчикам. А стрелкам рекомендует: - Гранаты готовьте. Будем бить фашистов гранатами.

По вражеским танкам ударила наша артиллерия. Несколько машин остановилось, а остальные, взвихривая снег, продолжали мчаться вперед. За ними бежали фигуры в серо-зеленых шинелях. Едва они стали хорошо различимы, раздалась команда ротного и дружно заработали наши пулеметы, застрочили автоматы.

Узкая полоска берега превратилась в настоящий ад. Прорвавшиеся танки утюжили траншеи, а оттуда в них летели гранаты. Пехота противника, не считаясь с потерями, лезла прямо на пулеметы. Кое-где дело доходило до рукопашных схваток.

Беспримерную отвагу проявили пулеметчики отец и сын Никифоровы, служившие в одном расчете. Младший Никифоров вел беспощадный огонь по вражеским автоматчикам, двигавшимся вслед за танками. Отец подавал ему патроны и время от времени метким выстрелом из винтовки снимал очередного вывернувшегося из-за танка гитлеровца. Но вдруг пулемет смолк. Отец взглянул на сына - и ужаснулся: тот безжизненно поник у пулемета. А передний танк приближался к нашим окопам, и ничто, казалось, уже не сможет его остановить. Тогда старший Никифоров, взяв связку гранат, выбрался из окопа и пополз навстречу танку. Укрываясь в воронках от бомб и снарядов, он вплотную подобрался к вражеской машине и бросил гранаты под гусеницу. Раздался сильный взрыв - танк был подорван. Пал смертью храбрых и Никифоров-отец.

И на этот раз врагу не удалось сломить стойкость защитников плацдарма. Атака захлебнулась, и гитлеровцы повернули вспять.

На некоторое время наступило затишье. Привалов осмотрелся. Как поредела его рота! Вышли из строя два пулеметных расчета, во взводах осталось по горстке людей. И все же плацдарм держится. Ни пяди не уступили врагу!

Только успели восстановить систему огня и оказать помощь раненым, как началась новая вражеская атака. Потом еще и еще. Но воины продолжали сдерживать фашистов. Привалов в измазанном глиной полушубке, с осунувшимся лицом и перевязанной рукой подползал к огневым точкам и призывал солдат:

–  Надо продержаться до ночи, друзья. А там придет подкрепление.

Когда выдавались спокойные минуты, он рассказывал бойцам о том, как в этих местах в гражданскую войну били врагов молодые части Красной Армии. Он старался воодушевить солдат, подготовить к новым испытаниям, которым, казалось, не будет конца.

К вечеру в роте остались боеспособными всего несколько человек. Привалов решил послать связного на тот берег, чтобы поторопить с подкреплением.

–  Проберитесь во что бы то ни стало через реку и доложите командиру полка обстановку.

–  Есть!
– ответил солдат. Он пополз к берегу. В этот момент у того места, где стоял лейтенант, разорвалась мина. Связной видел, как офицер рухнул наземь. «Убило командира!
– горестно воскликнул он.
– Что же теперь будет?»

Однако Андрей Привалов не был убит. Утром его, тяжело раненного, подобрали санитары и отправили в госпиталь. И опять потянулись долгие недели лечения. Здесь, в госпитале, Андрей получил письмо от старшего брата Николая. «Поправляйся, братуха, скорее, - писал он.
– Впереди у нас много дел. Повоевать еще придется».

Прочитав письмо от Николая, Андрей решил немедленно вернуться на фронт. Он торопит врачей, добивается скорейшей выписки. Наконец он снова в боевом строю. Теперь шагает по землям Прибалтики, опять командуя ротой. Шесть ранений и девять правительственных наград - таков итог его боевого пути за три года войны.

* * *

Ординарец, позвякивая котелком, принес ужин и чай. Поужинав, Андрей обошел боевые порядки роты, выслушал доклады взводных о состоянии обороны и о потерях и принял меры к отражению возможных новых вражеских контратак.

Однако утром части дивизии решительным ударом отбросили противника и начали развивать наступление. Бойцы роты Привалова стремительно продвигались вперед. Жаркий бой завязался за один из хуторов, расположенный на опушке небольшого леска.

На левом фланге атакующих бежал с автоматом Семен Проскуряков. Бежал он быстро. Дыхание становилось прерывистым, сердце билось учащенно, пот заливал глаза. Рядом бежали другие бойцы, и над цепью гремело «Ура!». Вокруг рвались мины, свистели пули. Но цепь неудержимо катилась вперед.

Семен стрелял на ходу из автомата, крепко сжимая его в руках. До хутора было уже недалеко. Цепь на мгновение остановилась, но возглас командира: «Вперед, за Родину!» - опять бросил ее вперед.

Вскинув автомат, Семен выпустил очередь. И в этот момент рядом с ним раздался взрыв. Ярким магнием вспыхнуло огромное пламя, земля покачнулась, завертелась и как-то странно начала падать набок. Откуда-то снизу показался клочок синего неба, и затем все поглотила мгла.

Сколько лежал без сознания, Проскуряков не помнил. Очнулся от того же победного клича: «Вперед, за Родину!». Бойцы дрались уже в хуторе. Семен почувствовал нестерпимую боль во всем теле и приподнял голову. Правая нога была вся в крови. Он попробовал ползти вперед. Сжав зубы, стал медленно передвигаться, волоча за ремень автомат.