Где-то в мире есть солнце. Свидетельство о Холокосте
Шрифт:
– Найдем, где тебе заниматься.
– Опять у кого-нибудь дома, – уточняю я, но мама не отвечает.
Мы сворачиваем на нашу улицу, которая скоро не будет нашей.
– Мама.
– Что?
– Если все евреи поселятся в Старом городе, как ты думаешь, там-то нам разрешат играть в парках?
– Не знаю, Миша, посмотрим…
– Если я теперь не хожу в обычную школу, это же не значит, что я должен и в футбол разучиться играть, правда?
Мы входим в наш дом, который скоро не будет нашим.
– Когда мы переедем, когда мы все будем там, как ты думаешь, они оставят нас в покое?
Мама ничего не отвечает. Спускается лифт. Мы входим в него, и я нажимаю кнопку с цифрой 4, потому что за лифт отвечаю я. Когда мы только въехали в этот дом, я готов был кататься на лифте часами, просто ради удовольствия. Но теперь и в этом особого удовольствия нет.
– Оставят они нас в покое? – повторяю я.
– Посмотрим, посмотрим.
– Что значит – посмотрим? – уже почти кричу я. – Каждый день мы видим, что становится только хуже. Каждый день новые дурацкие правила, и еда все хуже, и нельзя играть в футбол, и никто даже не думает нам помогать, хотя…
– Миша, я все это знаю, – говорит мама и выходит из лифта.
И я понимаю, что самое время заткнуться, но почему-то не могу. Прямо-таки ору на всю лестничную площадку:
Конец ознакомительного фрагмента.