Чтение онлайн

– Ага.

– А мне теперь что делать? Ты – подстава. Сама вся такая умная, а на деле ничего не можешь!

– Вот тогда моё терпение и лопнуло, как эта нитка. Я тогда всё ей высказала, обозвала лентяйкой. На эмоциях, конечно.

– А последствия были?

– Да. Мне пришлось перевестись в другую группу, так как обозлилась на меня преподавательница.

– Вы извинились? Попытались объяснить ситуацию?

– Нет. Я не чувствовала себя виноватой. А в тот момент мне стало легче на душе.

– Очень конкретная история. Спасибо.

«Вот так и надо. Молодец!» – мужчина радовался такому подробному рассказу. Это был большой шаг вперед, и он прекрасно понимал, что они идут в правильном направлении. Единственное, что сейчас его волновало: дожимать или нет? Готова ли она говорить о более личных и неприятных вещах? А Нина была довольна. Эта история не казалась ей интересной, но этому типу в очках вроде приглянулась. Если и дальше получится отнекиваться подобными байками, то, решила девушка, этот театр абсурда пройдет для неё без последствий.

– Пожалуйста. Это тема однозначно легче, мне даже понравилось. Едем дальше?

– В смысле?

– Мы же закончили, я предлагаю открыть следующую ячейку.

– У меня есть ещё один вопрос.

– Вот дотошный какой! Давайте.

– Расскажите мне другую историю.

– Опять?

– Когда вашему терпению пришёл конец, как этой нитке, – он потряс разорванными частями ниточек в руках, – но вы до сих пор не можете простить себя за это.

– Вот зачем? Я уже рассказала про терпение.

«Вот чёрт! Всё идет не по плану. Ещё историю просит. А я уже расслабилась» – девушка занервничала и начала крутить прядь волос в руках.

– Вы привели пример, результатом которого было облегчение. Но, выше вы обозначили два варианта развития событий. Я сейчас прошу от вас такую историю, которая привела к прямо противоположному результату.

Нина заметно приуныла. Она сразу вспомнила тот постыдный эпизод своей жизни.

– Я не хочу об этом говорить.

– Почему?

– Неприятно, стыдно. Я виновата перед любимым человеком, который ничем, понимаете, ничем не заслужил такого обращения. Как можно спокойно рассказывать об этом незнакомому человеку?! К чему мы придем в итоге? Что мне нужно будет извиниться? Так давайте я сразу вас разочарую: тогда я не сделала этого, а сейчас уже поздно.

Девушка встала, и начала медленно ходить по комнате. Она была в бешенстве, и сейчас не могла спокойно сидеть. «Злись, сколько угодно, я не отстану. Потихоньку, помаленьку, но я обязан вытащить из тебя всё, что камнем лежит на душе».

– Простить себя ещё не поздно.

– Зачем? Я не стану лучше. Ничего не изменится.

– Вы даже не пробовали.

– Я не умею прощать. Ни себя, ни других.

– На плечи не давит такая принципиальность?

– Привыкла, не волнуйтесь.

Последние слова Нина просто «выплюнула» ему в лицо, в голосе звучало столько иронии, злобы, обиды, что ей самой стало от себя тошно: «Даже сейчас веду себя как сука!». Несмотря ни на что, незнакомец даже не думал тормозить, продолжая заваливать вопросами.

– Сколько вам было лет, когда всё это случилось?

– Семнадцать – восемнадцать, я школу заканчивала.

– Опишите погоду в тот день.

– Лето, начало июня. Жарко, солнечно с самого утра.

– Какие у вас были планы?

– Ничего такого. Было одно обязательное дело – должны были прийти делать окно на кухне, и мне нужно было ждать мастеров.

– Чем вы занимались до их прихода?

– Проснулась, умылась. Мама приготовила яичницу, брат с сестрой сели кушать. Мама одевалась на работу. Я помыла бабушку, посадила её, дала покушать. Обычные дела, обычный день.

– Почему в вашем голосе столько грусти?

– Хочу туда, к маме, к бабушке. Это было прекрасное время, а я, дура тупая, тогда всё это ненавидела просто. И эту убогую квартиру, и постоянно народ вокруг, и эти обязательные мероприятия: принеси, сделай, поухаживай. А в тот день я знала, что надо будет заняться уборкой.

– То есть, это копилось в вас долгое время?

– Что именно?

– Недовольство.

– Да, у меня были обиды, но я о них не говорила. Вообще вся ситуация в тот момент была неоднозначной. Нельзя было сказать, что это хорошо, а это плохо. Я много думала, переживала, прощала. Но опять-таки всё внутри себя. Бывало, конечно, что мы ругались, кричали друг на друга. Но я всегда могла себя сдержать, потому что смотрела на происходящее и со своей стороны, и со стороны мамы. Всегда металась.

– Поясните, что значит металась?

– Понимала и себя, и её. И жалко мне было нас обеих. Всё было противоречивым. И много было трудных, невозможных моментов. Но самые обидные, незаслуженные слова я произнесла в тот солнечный день.

– Это был диалог с кем-то из членов семьи?

– С бабулей.

– Это случилось, когда пришли рабочие?

Нина чувствовала, что её загнали в угол. Сейчас для девушки было два варианта: либо прекратить всё, либо начать говорить. Она не знала, что правильно, а что нет. Но внутри, очень глубоко, она и сама желала сказать. Вывалить хоть на кого-нибудь этот груз. Но привычка молчать и улыбаться не отпускала. Незнакомец напротив молчал, и помощи в принятии решения от него явно не следовало ожидать. Нина посмотрела ему в глаза, надеясь найти ответ. Он постоянно щурил глаза, будто старался силой мысли заставить её решиться на этот шаг.

– После завтрака все ушли. – Девушка сказала первую фразу и втянула носом воздух, потом тихонько выдохнула, повторила этот трюк несколько раз, в попытке успокоиться и собраться с мыслями. – Я зашла к бабе, она опять плохо поела, я спросила, что не так. Она как обычно только махнула рукой. Потом началась утренняя «песня»: яйца надоели; чай не такой сладкий, как надо; положи меня повыше; поправь подушку; принеси свежей воды; найди пульт от телевизора; памперс не так одеваешь, не так сворачиваешь. Это всё не страшно, у меня ко всему этому уже выработался иммунитет. Настроения не было, но в целом ситуация привычная и терпимая. На всякий случай я тогда ушла в зал, начала уборку. Вскоре приехали дяденьки, начали разбирать старое окно. Я решила не терять время, ну зачем мне стоять там с ними, поэтому вернулась к своим делам. Тогда баба позвала меня, спросила, что там происходит. Мне пришлось напомнить про ремонт. Тут же посыпался град вопросов: а как? а что? Я что-то ответила и ушла. Через пару минут она зовёт меня опять – иди, мол, стой там с ними, вдруг что-нибудь утащат. Что? Стол со стульями? В этой квартире самым ценным была сама квартира. Я вернулась к своим занятиям. Баба не отступала – иди, наблюдай, они там всё сломают. В общем, срыв произошел на пятый раз, и произошло всё неожиданно для меня. На самом деле, я и сейчас не могу объяснить, что это было. Как так-то? С чего вдруг? Стандартная ситуация, ничего нового и шокирующего, но… я повысила голос, отвечала то же самое, только криком, развернулась, собираясь уйти, а баба что-то сказала вслед, и вот тогда я обернулась и уже спокойно произнесла: «Ты лежишь?! Вот и лежи. Желательно молча». Это моя дословная фраза.

Нина вытерла слезы руками и грустно улыбнулась.

– Вот и вся история

– Ваша бабушка болела?

– Да, инсульт. Сама не ходила, могла только сидеть с опорой на подушки.

Они оба некоторое время молчали: девушка переживала прошлое, мужчина давал ей возможность выплакаться и успокоиться.

– И вам не кажется, что вся эта ситуация тоже неоднозначная?

– Нет! Я могла промолчать, просто уйти и всё. Или сделать, как она хотела. А я – по больному. Так, чтобы обиднее. Она всегда так любила меня. Всегда. – Нина со злостью стукнула по подлокотнику. – Что здесь неоднозначного? А?!

– Для вас этот всплеск эмоций, эти слова тоже были неожиданностью?

– Да. Я мечтала о том, чтобы она выздоровела, даже мысли не допускала подобной тому, что сказала. Откуда же это взялось?

– Возможно, это естественный взрыв, но не в том направлении.

– Не знаю я. Может, хватит меня мучить? Есть факт – она была лучшей бабушкой на свете, а я, вместо благодарности, сорвалась на ней.

– Вы всё осознали, раскаялись. Может для вашей бабушки этого будет достаточно?

– А вот этого мы уже никогда не узнаем. Нет больше её.