Чтение онлайн

Когда он снова кивнул, Тэрэза принялась расхаживать из стороны в сторону.

– Поэтому они так смотрели, когда я подошла к их столу. И поэтому твой брат вел себя так странно в моем присутствии. Поэтому вы поругались прошлым вечером... и поэтому Хекс, начальница службы безопасности в твоем клубе, смотрела на меня таким взглядом. Они все это видели. Все видели во мне то же, что видел ты. Кого–то другого.

– Да, – выдохнул он. – И мне очень жаль...

Она вскинула руку.

– Перестань. Просто... остановись, хватит.

– Я не хотел...

Поддавшись вперед, Тэрэза, прищурившись, посмотрела на него.

– Ты не хотел использовать меня? Поведай, с чего этот аргумент должен сработать. Как ты не планировал заменить мною свою покойную супругу, когда я очевидно похожа на нее. Объясни, как ты трахая меня, не думал о ней все время. – Он собирался что–то сказать, но она опередила его: – Что на самом деле ты должен сказать, так это как ты умудрился не называть меня ее именем...

Тэрэза замолкла. Потом потерла виски так, словно болела голова.

– На самом деле, ты не обращался ко мне по имени. Не так ли? Во время близости ты ни разу не назвал меня по имени. Боже, я этого даже не заметила. Я даже не... кормление. – Когда она внезапно побледнела и накрыла рот рукой так, словно ее сейчас стошнит, Трэз ощутил, словно ему дали по яйцам. – Ты не взял мою вену, хотя был голоден, потому что не хотел знать, что моя кровь на вкус отличается. Не хотел нарушать свою фантазию, напоминать себе, что она – не я.

Трэз наблюдал, как Тэрэза осознавала глубину его предательства, и хотел откатить все назад. С самого начала, с первой ночи, когда он попытался заставить ее отвезти его к Хэйверсу и до произошедшего в потайном коридоре клуба и всего, что случилось в «Кейп–коде». Он хотел избавить ее от тех чувств, что она сейчас испытывала.

Но для этого он должен был прислушаться к совету брата.

С осознанием насколько он ошибался, Трэз понял, что пробил новое дно. А учитывая его послужной список? Это говорит о многом.

Тэрэза сделала глубокий вдох.

– Я должна идти. А ты больше никогда меня не ищи. Передай брату, что я увольняюсь без отработки... что–то мне подсказывает, что он поймет причину…

– Тэрэза...

– Нет! – отрезала она, топнув ногой.

А потом снова накрыла рот рукой, словно пыталась удержаться либо от гневной речи, либо от слез. Может, одновременно…

– Просто уйди, – выдавила она. – Я оказалась в глубокой яме, и мне нужно начать выбираться отсюда.

– Жаль, я...

– Нет, – парировал она, – тебе не жаль. Ты понимал, что делаешь. Точно знал, как поступаешь со мной. Мне плевать, что ты в трауре. Это было неправильно. Все... с самого начала. – Но потом она рассмеялась резко. – Но, хэй, я же ни о чем не спрашивала. Почему ты меня преследуешь. Я не защитила себя. Мы не оговаривали правила и границы в отношениях или... ради всего святого, у нас дважды был секс. Пора бы мне уже повзрослеть.

Тэрэза произнесла все так, словно напоминала себе все факты. Словно перефразировала... пыталась.

– Мне так жаль, – прошептал он.

– Так, знаешь, катись ты к черту, – перебила она его. – Слишком поздно для извинений. Прошу, просто уйди. Ради всего святого, ты стоишь сейчас здесь лишь потому, что не хочешь прощаться с той женщиной, не со мной. Ты достаточно натворил. По крайней мере, имей совесть убрать за собой. Никогда больше не звони мне.

Кивнув, Трэз отвернулся и ушел по коридору. Он не знал, куда направляется.

Лейтмотив его жизни в последнее время.

Одно он знал точно: он причинил боль близкому человеку, и это его вина. Как сказала Тэрэза, неважно, какие у него были намерения, в каком он был состоянии, это изначально было неправильно.

Так низко он еще не падал. Но, что в этом хорошего? По крайней мере, его не тянуло на суицид.

Не–а. Он не отделается так легко. Смерть Селены и пришедшее с ней горе – не его рук дело. Но то, что он сделал с Тэрэзой? Целиком и полностью его вина, и ему придется жить с этим до конца своих дней.

Сколько бы ему ни было отведено времени. Таково его наказание.

Пожизненный приговор, от которого он не откосит самоубийством. Утоплением...

Когда зазвонил телефон, Трэз вцепился в трубку, словно это могла быть Тэрэза. Но на ее старом мобильном не было его номера.

И она не позвонит ему. Никогда больше.

Это Хекс. Наверняка увидела пропущенный и решила перезвонить.

Он не ответил. Ему нечего было сказать в этот момент. Никому.

Боже... также больно, как и после смерти Селены, подумал он.

Наверное, даже больнее.

Следующие сутки в ОИТ стали благословением. И проклятьем.

На вечер другого дня, когда Тэрэза вошла в палату своей мамэн с пластиковым стаканом с на удивление неплохим кофе, она пыталась думать именно о благословении и выкинуть из головы мысли о проклятии. Сложно сказать, насколько она преуспела в этом.

С тех пор как Трэз, выполнив ее просьбу, ушел, она словно пребывала в морозильной камере, окоченевшая, отстраненная от окружающих. Потому что, алло, она не хотела портить настроение всем, кто радовался выздоровлению Лариссы... и, к тому же, она не хотела объяснять, почему они с Трэзом расстались.

Она чувствовала себя невероятной дурой из–за того, что так слепо бросилась в омут с головой. Но было ведь так хорошо. И он был таким...

Прекрати, приказала она себе.

Фокусируясь на койке, Тэрэза натянуто улыбнулась.

– Мамэн, добрый вечер...

– Добрый. Вечер.

Тэрэза застыла на месте. Моргнула пару раз. Попыталась осознать, что видит. За те четыре часа, что они с Гаретом и отцом спали в семейных апартаментах в медицинском центре, произошел глобальный переворот.

– Мамэн? Мамен!

Тэрэза бросилась вперед, разлив кофе на тыльную сторону руки и не придав этому значение. Ларисса сидела на койке, полностью в сознании... и дышала без оборудования.

– Мамэн! – Тэрэза поставила бумажный стакан на откатной столик и схватила руку, которую держала столько часов... с удивлением ощутив, как ее ладонь сжимают в ответ. – Я знала, что они уберут трубку... но так скоро?

– Да. – Голос был смелым, и удивительно знакомым. – Раньше.

– Как ты себя чувствуешь? Хорошо? – спросив это, она покачала головой. Ее мамэн была так слаба, что едва могла оторвать голову от подушки. – Подожди, не трать силы на разговор...