Чтение онлайн

О таком военном походе нам сообщает уральский историк второй половины XIX века Василий Никифорович Шишонко в своём многотомном труде «Пермская летопись» (1-й период, в информации за 1573 год). Полагаясь на исторический труд строгановского главноуправляющего середины XVIII века П. И. Икосова «Истории и родословии и богатств и отечественных заслугах знаменитой фамилии господ Строгановых», Шишонко оповещает (в орфографии В. Ш.): «тогда они, Строгановьt, собравши своих людей и наёмных казаков довольно, – послали на тех недоброжелательных соседей, живущих вверх по Чусовой, вогулич и остяков, в отомщение их бунтовства, учинить на их жилища нападение; те посланные многих бунтовщиков побили и жилища их в пепел обратили, жён и детей в полон побрали, и дошедши до реки Утки, которая впала в реку Чусовую, остановились и далее вверх итти не отважились, опасаясь многолюдства татарскаго и вагулскаго и сибирскаго владения, и оттоль благополучно к городку своему возвратились, довольно отомстя неприятелю; не вдоль на тех завоёванных вогульских местах поселили они, Строгановы, своих крестьян до той помянутой речки Утки». Далее есть продолжение, что якобы поселённые до реки Утки (Межевой) строгановские крестьяне «от тамошняго дикаго народу, разорены были, а народ выгнанный – возвратится уже не пожелал».

Не верить в такой военный поход «до реки Утки» строгановских ратников (естественно, до 1579 года), с попыткой поселения крестьян «на тех завоёванных вогульских местах» или без их поселения, нет основания. Иначе Строгановы законодательно с 1579 года получили бы земли по Чусовой (Чюсовой) только до «Вогульских улусов», исключая почти 200-километровый участок реки с соответствующим его речным бассейном, где обитали вогулы (манси). Правда, на этом речном участке сами вогулы Копчиковой сотни-волости (вероятно, и часть других) останутся независимыми от Строгановых, оставаясь государственными ясачными людьми. Многие десятилетия за ними останутся и их вотчинные охотничьи угодья. И только с появлением Ослянской пристани (1736-1738 гг.), Серебрянского (1755 г.), Кусье-Александровского (1752 г.) и Кыновского (1760- 1762 гг.) заводов они начнут «терять» свои земли (об этом см. дополнение в конце этой главы – «Немного о вогулах-манси Копчикового юрта»).

На Сылве же Строгановым отводят земли «от реки Чюсовьыя» только «до Остяцких улусов» без указания конкретной межевой границы. Но надо полагать, что нижнесылвинские остяцкие поселения на этой реке ко времени прибытия переписчиков-межевщиков Ивана Яхонтова «с товарищи» были не столь уж далеки от самой верхней по реке строгановской деревни Верхолузье. А это, пожалуй, не менее полутора сотен километров ниже по Сылве современного города Кунгур. Правда, несколько позже Строгановы отодвинут свою прежнюю условно отмеченную межевую границу от деревни Верхолузье вверх по реке практически на добрую сотню километров, где в XVII веке у их южной межевой границы и появится их Сергинский острожек. О прибытии большого отряда казаков на Сылву (если бы это было на самом деле) Строгановы вскоре узнали бы из донесений их «прикащика» Сылвинского острога и русских поселенцев на этой реке. Не могли они не знать и о самой казачьей зимовке на реке Сылве – казаки во время зимовки якобы «хлебом кормилися от Максима Строганова».

Реальность всё же такова, – Строгановы, как бы они того ни желали, не смогли заполучить в 1579 году остяцкие земли на нижней и средней Сылве, пусть даже и с их широкой автономией. Если к 1579 году был бы какой-то военный поход по реке Сылве несколько выше деревни Верхолузье, инициированный Строгановыми или просто поддержанный ими материально, как это отмечено в Кунгурской летописи (о «хлебном» кормлении якобы заблудившихся казаков), то эти среднеприкамские хозяева, естественно, добились бы отмежевания им земель значительно выше по реке – до конечного пункта продвижения их воинской рати, как это имело место на реке Чусовой (Чюсовой). Они же (Строгановы) получили только низовую часть этой реки, что и было документально зафиксировано при разделе их прикамских владений в отмеченный выше год на две неравные части, между Никитой Григорьевичем, с одной стороны, Семёном Аникиевичем и Максимом Яковлевичем – с другой.

Подобная документальная запись по реке Сылве присутствует и в некоторых последующих источниках – в описи М. Ф. Кайсарова 1623-1624 rr., в межевых книгах и подтвердительных «царских» грамотах в последующих дроблениях прикамских земель между членами этого олигархического клана. Само же остяцкое население на среднем участке Сылвы (в том числе и предполагаемая область «Тахчей»), вероятно, и на нижнем участке этой реки, после их «перевода» (завоевания) из-под прежней ногайской «опеки» под власть сибирского хана в начальный период этого десятилетия (в 1572-1573 гг.), пока оставалось под властью сибирского правителя. Где-то здесь, на средней Сылве, в предполагаемом Тахчеевом юрте, для присмотра за новыми землями и новыми данниками, вероятно, появилась и небольшая крепость с постоянным воинским гарнизоном, где, по донесению Строгановых царю, «собираются ратные люди сибирскова салтана да ходят ратью». А граница между строгановскими землями и Сибирским ханством условно установилась на реке Сылве несколько выше строгановской деревни Верхолузье.

В результате походов сибирских воинских людей в 1572-1573 гг. (первый поход, предположительно, был под руководством Бегбелия Агтакова, второй – под руководством царевича Маметкула) в полной зависимости сибирскому хану оказались и вогулы на среднем участке реки Чюсовой выше её притока Нижней (Межевой) Утки, у реки Бисерти (правобережный приток реки Уфа) и в верховье реки Сылвы. На реке же Чусовой граница между российскими строгановскими землями и Сибирским ханством после похода строгановского воинского отряда вверх по этой реке в 1574 году (или несколько позже, но до 1579 года), по мнению самих Строгановых (только не сибирского правителя), установилась по реке Утке (Межевой). Эти условные границы к 1579 году между российскими строгановскими землями и сибирским владением хана Кучума и стали ограничительной чертой в отводе Строгановым прикамских земель на реках Чусовой (Чюсовой) и Сылве московскими межевщиками (и переписчиками людей и их хозяйств) Иваном Игнатьевичем Яхонтовым «с товарищи».

По тексту Кунгурской летописи немало сомнений и вопросов возникает и по ряду других строк.

Прибыв на Сылву (если это взять за действительность) в самом начале октября по современному летоисчислению, казаки почему-то не спешат или просто не хотят покинуть эту реку до ледостава (река Сылва в наше время обычно начинает покрываться плотным льдом в тихих заводях и у берегов со слабым течением речной воды только с конца октября – начала ноября). За целый месяц они могли спокойно покинуть сылвинские воды, даже если и поднимались по реке довольно далеко. Вместо этого они некоторое время плавают по малонаселённой реке, где и поживиться особо-то и нечем для такой массы казаков (это не Волга с её купеческими караванами). Усиление холода (особенно ночами) и начавшиеся простудные заболевания вынуждают казаков остановиться на выбранном месте на зимовку. В те отдалённые времена, да и позже, для своих долговременных становищ и просто зимовок в приграничных зонах казаки предпочитали обустраиваться на пригожих речных островах; обычно это было даже основным условием. Ещё с прежних времён и государевы служилые люди для постройки новых городков и острогов обычно изыскивали подходящие речные острова. Это отмечается на Дону, на Волге, на Яике, на Днепре и на других реках. Окружающая вода речных проток, крутые берега острова и труднопреодолимые береговые заросли ивняка давали казакам (или государевым ратникам) хорошую дополнительную защиту от внезапного нападения неприятеля. На среднем участке Сылвы подходящего для зимовки острова казаки, естественно, не обнаружили – просто при отсутствии такового. Да и на коренных берегах среднего участка этой реки особо привлекательных мест для подъёма судов-стругов от весеннего ледохода и половодья на надпойменную террасу, при условии и неплохой защиты самих себя и своих судов от возможного военного нападения неприятеля, практически почти нет (в том числе и у сылвинского утёса-камня Ермак). И для своей зимовки казаками мог быть сделан не особо удачный выбор места у подножия Ледяной горы. Для самой зимовки казакам нужен был пологий склон берега, иначе им было бы невозможно вытащить на берег и поднять наверх (на надпойменную речную террасу) свои суда для защиты от весеннего ледохода и половодья. У Ледяной горы подъём судов на берег вполне отвечает такому условию. Но условия защиты судов и самой зимовки у подножия Ледяной горы от возможного военного нападения или каких-то других действий недружелюбных соседей (у которых казаки, по известиям кунгурского летописца, «едучи, < … > обирали хлебы и запасы»), да и других отдалённых инородцев здесь были не совсем удачными. Хотя с юга и имелось открытое пространство широкой Сылвы с её труднопреодолимыми береговыми зарослями (особенно для конницы), а с севера и запада крутые и местами скалистые склоны Ледяной горы, то с востока и юго-востока было открытое (может, и в то время степное) пространство. Да и с вершин Ледяной горы из дальнобойных луков практически простреливалась вся низменная неширокая береговая местность, где и мог быть зимний казачий стан.

Если и зимовали ермаковы казаки у Ледяной горы с её знаменитой пещерой (в то время попасть в неё можно было едва ли не ползком, и, естественно, она тогда людьми практически не использовалась) и древним Ермаковым городищем наверху, то это могло быть только при очень вынужденных условиях. Возможно, у подножия Ледяной горы в то время мог существовать небольшой остяцкий городок (или просто их небольшая деревня), который казаки могли использовать под своё зимовье. Если казаки и использовали для своей зимовки остяцкие жилища, изгнав их прежних жителей, то всё равно на несколько сотен казаков этого было мало. Казакам пришлось самим строить зимние жилища, и это ещё до ощутимых холодов. Для защиты самих себя и своих судов казакам пришлось построить и необходимые защитные сооружения (не могли же казаки беспечно зимовать).

Что касается далёкого зимнего похода казачьего отряда в 300 человек «по-за Камени», с целью поживиться у «закаменных» вогул, то из района их зимовки на берегу Сылвы у Ледяной горы такой разбойный поход едва ли мог быть на самом деле. Даже с выходом на существующую тогда недалёкую транзитную Казань – Сибирскую дорогу через Уральские горы (она проходила приблизительно двумя десятками километров южнее современного города Кунгур) 6 расстояние до восточных склонов «Каменного Пояса» слишком большое – пожалуй, не менее 300 километров. Путь по этой горнолесной дороге «в Закаменье» проходил по малонаселённой, а на некоторых горных участках и вообще незаселённой местности. Естественно, дорога зимой не являлась наезженной, и казакам передвигаться на продолжительное расстояние по ней в такой период можно было только на лыжах.

Но если большой отряд волжских казаков верхом на лошадях, в стругах-ладьях или пешими представить вполне можно, то на лыжах (их ещё надо сделать) такой отряд в подобной ситуации представить практически невозможно. К тому же в зимний холод, с ночёвками у костра на мёрзлой земле или даже на снегу, далеко не уйдёшь, да и оставлять на продолжительное время с небольшой охраной суда, жилища и припасы всё же очень опасно. Немного поживиться они могли только у ближнего малочисленного населения сылвинских остяков, вогул и пришлых инородцев из поверженного двумя десятками лет ранее Казанского ханства – татар, черемисов-марийцев и вотяков (отяков)-удмуртов.

Проводимые во второй половине ХХ века археологические изыскания в районе Ледяной горы, конечно, масштабными не были. В результате исследований на Ледяной горе двух древних городищ, в непосредственной близости от входа в Ледяную пещеру, упоминаемого у кунгурского летописца «Ермакового» и находящегося в 300 метрах северо-западнее от него «Кунгурского», факт использования их казаками даже для своих дозоров выявлен не был. Оба эти городища археологи относят непосредственно только к Неволинской культуре древних финно-угров (VII-IX века н.э.). Надпойменная площадка от реки Сылвы до Ледяной горы археологами, видимо, обследованной не была; по крайней мере, данные на этот счёт отсутствуют.