Гегемон Греции!
Шрифт:
Давос развеселился. Затем он посмотрел на Сеста и сказал с некоторым волнением: «Сеста, подумать только, вы были наемником, который никогда не занимал государственных должностей в городе-государстве и даже не имели опыта управления городом».
Сеста покачал головой: «В те времена я так тяжело работал только для того, чтобы иметь кусок хлеба, так как же я мог представить, что у меня будет сегодня? Это все потому, что вы, господин, принесли нам невообразимые перемены».
«Мы должны уметь использовать предоставленные нам возможности. Будучи наемником, не имеющим опыта управления городом, вы твердо решили оставить знакомую армию и прийти в эту незнакомую землю, столкнуться с Луканцами, которые в то время были еще враждебны, не боясь трудностей, работать и смело решать проблемы. Теперь я могу сказать, что Нерулум целиком и полностью является Теонийской территорией! Сеста, ты проделал отличную работу! Так считаю не только я, но и другие члены Сената! Теперь ты обладаешь наибольшим административным опытом среди государственных деятелей Сената в нашей наемной армии! Когда ваш срок закончится в следующем году, я думаю, у Сената обязательно найдутся более важные задания для вас!». — Давос не жалел слов, выражая свою признательность Сесте.
Услышав это, Сеста был одновременно горд и взволнован, сохраняя при этом ясность: «Архонт, вы тот, кто должен иметь наибольший административный опыт у наших наемниках!».
«Я?». — Давос посмотрел налево и направо и сказал: «Я не в счет. Разве не вы все сказали, что я «Любимец Богов»? Все это из-за Аида!».
Затем последовал вспышка смеха.
«Архонт!». — Иероним не мог не спросить: «Какова миссия нашего третьего легиона в этой войне?».
У третьего легиона не было никакой роли, когда они отправили подкрепление в Таранто, и военная мобилизация не дала никаких конкретных указаний третьему легиону, что неизбежно заставило Иеронима волноваться.
Давос смотрел на этого легата, который полностью перенес свой дом в Нерулум, чтобы облегчить обучение и командование третьим легионом, из-за чего он даже не мог посещать регулярные заседания Сената. Если у Сеста были политические амбиции, то этот неразговорчивый человек сделал свой дом в военном лагере. Поэтому, несмотря на то, что он был греком и командовал третьим легионом, состоявшим в основном из Луканцев, Луканские воины, которые когда-то ненавидели греков, были очень послушны ему именно по этой причине.
***
Глава 303
Хотя Давос был в хорошем настроении, он не стал шутить с этим всегда неразговорчивым человеком, поэтому он серьезно сказал: «Как важная сила для стабилизации Луканского региона, ваш третий легион будет размещен на Нерулуме и Грументуме. Поскольку Теония находится в состоянии войны с Бруттийцами, не воспользуются ли Пиксус и Потенция этой возможностью, чтобы начать войну за возвращение Грументума?».
Слова Давоса заставили Сеста, и Иерониму задуматься.
Через некоторое время Иероним удрученно сказал: «Архонт, вы имеете в виду, что третий легион должен оставаться на месте, чтобы предотвратить вторжение Пиксуса и Потенции?».
«Не только для обороны». — С мягкой улыбкой, Давос сказал глубоким голосом: «Если они посмеют разорвать мирное соглашение, то Теония завоюет Бруттий и одновременно захватит Пиксус и Потенцию!».
'Война на всех фронтах?!'. — Сеста и Иероним посмотрели друг на друга и восхитились необычайной храбростью молодого Архонта, но это также заставило их встревожиться.
«Не забывай, Элея». — Напомнил Давос.
«Что толку в этой скудной силе Элеи?». — Сказала Сеста, не впечатленный.
Однако Иероним, имевший большой опыт сражений, внезапно вспомнил о чем-то и стал более уверенным, увидев улыбку Давоса: «Я обсужу с Багулом, как их заманить».
«Когда мы встретимся с Авиногесом, я также спрошу его об использовании их порта, и я уверен, что он согласится». — Рассмеялся Давос.
***
«Авиногес, я не видел тебя всего два месяца, но ты, кажется, набрал гораздо больше веса». — Полушутливо сказал Давос Архонту Лаоса, который пришел на встречу с ним.
Авиногес с улыбкой похлопал себя по выпирающему животу: «Кто сказал Теонии быть такой хорошей! Пока ты защищаешь наш зад, в Лаосе всё развивается так хорошо, что мне даже не нужно ни о чем беспокоиться, кроме того, какие новые блюда приготовит ресторан твоей жены. Могу я быть первым, кто попробует?».
Глядя на его дрожащее жирное лицо, Давос не мог не предостеречь: «Я советую тебе все же попытаться немного снизить свой вес, не съедая слишком много за каждый прием пищи. Это будет полезно для здоровья».
Авиногес похлопал себя по голове правой рукой и сказал: «Раз уж ты так говоришь, я постараюсь контролировать свой набор веса».
«Спасибо, что доверяешь мне». — Давос уловил намек на то, что он собирается контролировать свой вес, а не снижать его. Было ясно, что он не слишком заботится о своем теле.
Вспоминая, как он впервые увидел Авиногеса, его мускулистое тело теперь увеличилось на размер, но все это был жир. Затем, взглянув на Алобамуса, который был рядом с ним, стал еще более худым, чем год назад. Давос также слышал, что Авиногес оставил большую часть управления городом-государством своему брату. Потеряв чувство беспокойства, потеряв цель, к которой нужно стремиться, и научившись жаждать удовольствий, человек с трудом встает на ноги… Давос оплакивал это в своем сердце.
«Давос, этот… второй легион Теонии, кажется… кажется, что-то не так!». — Алобамус, глядя на войска, марширующие мимо них с высоко поднятым флагом, воскликнул в недоумении.
«Брат, я слышал, что армия Теонии недавно сменила свое оружие и снаряжение на новое, поэтому вполне естественно, что оно отличается от прежнего!». — Авиногес перебил Алобамуса, затем приказал брату: «Война с Бруттием вот-вот начнется, немедленно отправляйся и блокируй порт, а также все проходы за пределами города и запрети кому-либо входить или выходить!».
Давос не мог сдержать себя, чтобы не кивнуть. Авиногес по-прежнему был лидером потомков Сибариса, осмелившихся объединиться с Теонией и свергнуть власть Луканцев. Хотя его тело сильно изменилось, его разум был по-прежнему ясен, его военное чутье оставалось очень острым, а его политические реакции были чрезвычайно быстрыми, он мог завершить все приготовления без просьбы Давоса.
***
С быстрым звуком сальпинкса, солдаты быстро отступили вниз по склону горы, камни и бревна покатились вниз, преследуя их. Если солдат, к несчастью, попадал под удар, его ближайшие товарищи бросались вперед на помощь, время от времени раздавались крики.
У Капуса, который находился у подножия горы, было мрачное выражение лица от такого зрелища, он не мог не вздохнуть: «Такая местность слишком неблагоприятна для нас, что мы даже не можем использовать преимущество легиона».
«Не похоже, что наша атака в последние несколько дней была напрасной, ведь нам, по крайней мере, удалось захватить один из вражеских лагерей и продвинуть нашу линию атаки сюда». — Антониос утешил его.
«Мы не захватывали его. Это Бруттий проявил инициативу и сдался. До сих пор мы не видели даже тени врага, но наши братья понесли 300 потерь!». — Сказал Капус с болью в сердце.