Чтение онлайн

За все две недели она так и не выбралась из дому пытаясь привыкнуть то к воздуху, то к солнцу, то к присутствию отца. Единственными радостными событиями за последние недели стали редкие моменты, когда отец отлучался в лавку или по делам. Тогда Эмили действительно чувствовала себя свободной, но дальше небольшой поляны при доме не уходила.

Когда девушка пересекла центральную улицу, на горизонте стемнело, и Аше погрузился в сон. Эмили даже пришлось воспользоваться фонариком, потому что в поселке некоторые улицы освещались слабо, а слишком отдаленные и вовсе не освещались.

Наконец она снова вернулась в реальность. Мысли о скутере на время остались в ее розовых мечтах, и она подумала, что не плохо бы и правда завести здесь пару тройку друзей. Все же это почти ее родной город, в котором она родилась и привила самые беззаботные годы своей жизни. В этом городе жил папа, и с самого рождения жила мама. Она ходила по тем же улицам, общалась с теми же людьми, учила в той же школу.

Эмили содрогнулась от того, что возможно, весь Аше знал ее маму в тысячу раз лучше, чем она сама.

Девушка повертела сверток в руках и поднесла его к лицу. Оттуда доносился аромат шалфея вперемежку с несколькими нотками душистых трав, названия которых, девушка не знала, но помнила их ароматы. Они были настолько знаком, что она невольно улыбнулась. Так всегда пахло в их доме. В их прежнем доме, когда еще мама была жива. Теперь этот запах сменила вонь прожитых лет и холостяцкая пыль, осевшая на полках.

От подобных мыслей Эмили с удовольствием сбежала в свои разовые мечты, где вновь мчалась по шоссе навстречу ветрам и переменам.

Освещая себе путь светом фонаря, девушка свернула в темную аллею. Парк, фонари которого злобно подмигивали, словно бы околдованные самими бесами. Девушка даже мысленно поблагодарила отца за то, что сунул ей фонарик. Теперь темнота ей не страшна.

12

Анджей нетерпеливо почесывал руки, и переводил взгляд на часы, а потом вновь на стену с красивым гобеленом. Изображение гор его немного успокаивало, и то место, изображенное на холсте, было ему таким знакомым, что, если бы его сердце смогло бы кровоточить, оно бы облилось сладкими воспоминаниями.

Он так хотел, что бы время до рассвета пролетело как одно мгновение, что бы он смог быстрее закончить миссию, но, каждая секунда была такой медлительной, как тягучая капля, падающая в огромный океан под названием прошлое. Прошлое, в котором он повстречался с Эмили на кладбище.

Парень так старался забыть о темноволосой девушке, которая не выходит у него из головы даже сейчас, когда он так расстроен поведением своей сестры.

И как она посмела просить помощи Богдана?- не унимаясь, думал Анджей.

Конечно он не ревновал, Алла была уже довольно взрослой девочкой и принимала самостоятельные решения, но то, что они задумали с Богданом повлекло за собой массу неприятностей. Например, даже то, что они впервые за долгое время снова посетили Ашенскую школу, что, конечно же, вызвало много непонимания со стороны преподавателей и, конечно же, кучки ведьм.

Это было смехотворным, но Алан настаивал на посещении школы, и только Анджей чаще выполнял отцовские настояния в отличие от своих сводных братьев и сестер. Они сдавали все экстерном.

– Я уже стар для этих малолеток!- все время ругался Агний, но отец его не слушал.

Он хотел, что бы его семья старалась не отличаться от других семей маленького Аше. Иначе, такое поведение подростков может вызвать массу сомнений и негодований от жителей поселка. Анджей полностью поддерживал его теорию, и сегодняшний инцидент его очень заводил.

Он буквально кипел от злости! Если бы не Алла и Богдан, то наверняка парню удалось бы подойти к девчонке ближе, и оценить его шансы на победу. Но с появлением опасности в лице его семейки, ведьменская шайка буквально не отходила от Эмили.

Неугомонная стерва!- вдруг мысленно выругался Анджей и замер.

Медленные шаги по длинному коридору заставили его напрячься. Цокот тонких каблучков буквально отдавался в его ушах звоном, что могло бы причинить невыносимую боль, но Анджей терпел.

Он втянул носом аромат, который не сможет забыть, даже если ссохнется за миллиарды лет, и, не дав своей сестре пересечь порог, остановил ее:

– Алла.

Девушка помедлила, но, через несколько секунд зашла в комнату и села на большую, мягкую кровать, с шелковой накидкой. На ее лице ни тени сожаления, только лишь откровенные красные губы, изогнутые в легкую и немного лукавую улыбку.

Она смотрела прямо ему в лицо, в ожидании, что вот-вот Анджей поддастся ее чарам и сдобиться, но этого не происходило. Сегодня брат был, как ни когда непреклонен и сердит. Алла вдруг поменялась в лице:

– Ну, хорошо!- выдавила та, и ее улыбка пропала, оставляя на лице окаменевшую серьезность и даже обиду, такую, которую парень помнил с самого детства,- Я была не права, признаю!

– Была не права?- глаза Анджея наполнились ненавистью,- Ты и эта семейка!- он ткнул гневно пальцем через порог,- Вы все испортили!

Алла пожала хрупкими плечиками, и ее открытое декольте с четкой и упругой грудью подскочило чуть вверх:

– Ты бы все равно не подошел к ней,- словно в упрек буркнула та в свою защиту.

Девушка стала похожа на царицу, облаченная в черное шелковое платье, которое не прикрывало ее бедер и сильно обтягивало все женские прелести, которыми тело Аллы было не лишено.

Анджей зажмурился, что бы, не видеть мраморного лица сестры:

– Да, не подошел! А знаешь почему?- девушка молчала, но, ему и не нужен был ее ответ. Он распахнул сверкающие от гнева глаза, и синяя мгла загорелась красными жилами,- Потому, что стайка ведьм, наши милые друзья, были слишком напуганы, ведь вы объявились в школе!

Анджей дернул руками и его запал злости растворился, оставляя после себя легкую тень неприязни и обиды:

– А еще этот ведьмак!- сквозь зубы добавил Агний,- Он не на секунду, не отступал от нее...

Алла с подозрением прищурила взгляд.

– Ты ревнуешь!

Анджей вздрогнул, а уже через долю секунды стаял напротив девушки, смотря на нее сверху вниз, а его глаза почти наполнились кровью испепеляющей и сердитой.

– Я не знаю, что такое ревность Алла!- не своим голосом прокричал брат, словно бы зверь, затаившийся в его груди, дал знать о своем существовании.