Чтение онлайн

— Четыре?

— Вы…

— Беременность не скрыть, Антония, — хмыкнув, добавляет. — Тем более от меня.

— Сколько я должна Вам заплатить? — скрещиваю руки на груди и мягко опускаю их на совсем не увеличившийся живот.

Откуда эта женщина узнала, что я нахожусь в интересном положении? Откуда? Кто сказал? Неужели…

— Походка, лицо, замедленные, почти плывущие движения и… — она куда-то вниз кивает, — ты прячешь то, о чем пока никто не знает, кроме… Него?

— Сколько? — через зубы говорю.

— Там… Там… Там… — ведьма, подкатив глаза, начинает строить какие-то предположения и, вероятно, козни. О чем? Зачем? И для чего?

Я не прошу ее об этом… Тем более мы договорились с Петей, что не будем интересоваться полом ребенка до его рождения. Нас с мужем заботит нераздутый круг вопросов: здоров ли наш малыш, какая у него подвижность, не голодает ли, достаточно витаминов, минералов предлагают ему мои околоплодные воды, в каком он настроении, каков вес, рост и частота сердечных сокращений. Мой Велихов закрыл всем жаждущим узнать подробности рот всего одним лишь адвокатским заявлением о том, что вынужден будет иск подать на всех, кто как-либо позволит себе выкатить подсказку или предположение о цвете выписных конверта и фланелевых пеленок.

— Только бизнес, — потупив взгляд, уткнувшись в пол, бубню.

— Зачем?

— Это моя работа, — туда же продолжаю немного звонче говорить.

— Увы! — слышу в ее голосе смешок и неприкрытое, хотя бы для приличия, издевательство.

— Увы?

— Красивый муж, красивый малыш, жизнь — счастливая картинка, обворожительная женщина. Мне дальше продолжать?

Изволь, раз начала пургу вещать.

— Я не сижу дома, я работаю и зарабатываю.

— И что? — бесцеремонно перебивает. — Ведь пришла ты не за этим. Я права?

— Нет, — мотаю головой.

— Родится здоровым, все будет хорошо, Антония. Не бойся, не за что здесь волноваться…

— Все через это проходят, — заканчиваю за нее.

— Я вижу реку, мужчину, тебя и маленьк…

— Нет! — подскакиваю на своем месте. — Пожалуйста, не называйте пол.

— Как хочешь, — пожимает плечами и куда-то отклоняется, не вставая со своего места. — Работа, работа, работа… Успешный бизнес, стабильные деньги и карьер, теплый дом. А зачем? — возвращается ко мне, выставляя на столешницу какой-то электронный аппарат.

Присматриваюсь к вещи:

«Ба! Да это же портативный терминал для оплаты пластиковой картой».

— Это…

— Прикладывать сюда, — подключает «кассу» к телефону, в которую я, по-видимому, должна внести аванс или задаток, и погасить долг за прошлый случай, когда мы с ней неудачно познакомились. — Прошу, — кивает на высветившийся цифровой сигнал.

— Все-таки деньги вперед?

— Опыт, стаж, специфика моей работы, — плечами пожимает. — Электронный писк и зачисление на счет, вот тогда я буду удивительно спокойна.

— Но это же обман! — возмущаюсь, но все равно запускаю руку в сумочку, вожусь, разыскивая кошелек и подходящую для расчета банковскую карту.

— Человеку нравится быть обманутым, Тоня.

— Ложь!

— Не буду спорить, — загоняет сумму, а затем выводит цифры на экран. — Итак? — застывает в ожидании моего встречного движения.

Прикладываю карту и замираю в одобрении платежа.

— Теперь, дорогая, можем о чем угодно говорить. Погадать тебе на мужа?

— Нет.

— Все хорошо, все хорошо, — прикрыв глаза лопочет.

— Я сказала «нет». Хочу узнать про магазин.

— «Шоколадница», да? Сладкая выпечка, бисквиты, кексы, мармелад, халва, торты на заказ и шоколад ручной работы?

Если честно, я совершенно не удивляюсь ее познаниям, блуждающим по тонкой грани выдумки и предубеждения, которыми она уже минут пятнадцать потчует меня.

— Новая бухгалтерия и собственный цех. Мы расширили штат, нарастили клиентскую базу… — я, видимо, решила хвастануть успехами.

И все это за почти неполный год со дня начала нашего свадебного путешествия. Данное однажды слово Велихов сдержал. Муж показал мне мир, отправив нас в романтический круиз. Мы побывали в гостях у дядюшек на Кубе, потом посетили полуголый карнавал в жарком и свободном Рио, затем опять перемахнули Атлантику и почесали львиные гривы во время африканского сафари, в котором Петр принимал участие, а я сопровождала мужа и болела за него, когда он получал очередной трофей. Мы наслаждались жизнью днем, вечерами просматривали бизнес-сводки и обсуждали план работы по возвращении, а ночами… Ночами муж требовал любви и по потребностям, конечно, в полной мере получал. Не знаю, как так вышло — ведь мы всегда предохранялись, — но две четкие полоски настигли нас, когда мы обходили рынок в одной из жарких стран цветастого и солнечного континента. Велихов радовался, как ребенок, когда я показала ему результат утреннего эксперимента на естественное состояние женщины, живущей регулярной половой жизнью со своим любимым человеком. А после официального подтверждения врача, не владеющего, к сожалению, русским языком, Петя спешно засобирался домой, не выпуская меня ни на секунду из своего слишком суженного поля зрения.

В родные края я вернулась слегка беременной, а сейчас… Неполный четвертый месяц… К концу подходит уже шестнадцатая неделя, неумолимо приближая срок, надеюсь, что благополучного, родоразрешения. Никто об этом ничего не знает — мы не сказали никому. К тому же моя конституционная составляющая позволяет в полной мере сохранять интригу и совсем не возбуждать родителей. Хотя… Хотя… Мне кажется, что мама о чем-то догадывается, а тетя Наташа все чаще задает неудобные вопросы Пете, временами ставящие его в мозговой тупик и с ответами на которые он, как правило, не торопится, а когда осмеливается или созревает, то виртуозно путает следы и сводит все к безобидным шуткам о великолепном аппетите его крохотной жены.

— Успех не за горами, Ния. Твое дело будет жить. Муж тебя поддержит, друзья помогут, число желающих отведать сладкую продукцию будет только возрастать. Никаких проблем не вижу.

— Вы даже не раскинули свои карты, — вожу головой, обрисовывая круглый контур мебели.

— Я вижу этим, — приставляет указательный палец к своему виску, придавливает и упирается подушечкой в линию роста волос. — Ты трудолюбивая девочка, он способный руководитель, вы связаны с ним общим делом, помимо семейственности.

— Откуда Вы все это знаете? — таращусь на нее.

— Я профессионал, знаток своего дела. А ты, вероятно, думала, что я любитель, шарлатанка, доморощенная ведунья? Не любишь ошибаться и проигрывать?

— Не люблю! — не задумываясь над ответом, сразу заявляю.

— Хорошее качество, — опустив голову, себе под нос два раз говорит. — Хорошее качество!

— Скажите, пожалуйста… — медленно начинаю, но не договорив, тут же осекаюсь.

— У малыша твои глаза, Смирнова! Красивые, выразительные, пытливые. У ребенка гетерохромия…

«Нет!» — впиваюсь пальцами в сидение.

— Вы ошиблись, — рычу, не размыкая губ. — Я Велихова!

— Нет, Ния. Не ошиблась. Завитые темные ресницы, белый, как будто голубой белок, чернеющая точка в центре и яркая, не совпадающая по колору окантовка. Сильный взгляд очень сильного человека. Все в точности, все идеально сходится. Еще бы, ведь у него такие сильные родители.

— Я хочу уйти, — чувствую, как обстановка становится нечеткой, мутнеет просто на глазах, а все, что кажется приколоченным-прибитым, вращается с огромной скоростью вокруг меня. — Замолчите! Закройте рот, черт бы Вас подрал. Еще заплатить? Заткнитесь и не смейте трогать моего ребенка.