Чтение онлайн

В пуллаховской «табели о рангах» в сфере шпионской информации выше других котировались данные о состоянии транспортных перевозок. Перед «Организацией» стояла задача выяснить, какие проблемы с материально-техническим снабжением испытывали Советская армия, незадолго до этого созданная Народная армия ГДР, Вооруженные силы стран Варшавского договора, насколько быстро (или же медленно) перебрасывались людские и материальные ресурсы. Гелен не исключал возможности вооруженного конфликта между Востоком и Западом, который, как обычно, мог начаться на немецкой земле. Принимая во внимание проблему разделенного Берлина, постоянные угрозы со стороны русских в адрес западных союзников лишить их права контроля над Западным Берлином, город мог легко стать искрой, которая вызвала бы пожар нового конфликта, который Гелен называл для себя буквой «Е». Он разработал для этого «План Е», который, помимо всего прочего, включал в себя детальную информацию о пропускной способности дорог, транспортных проблемах Советской армии и Вооруженных сил союзников. Вот почему значительное число групп и осведомителей-одиночек проходили подготовку, а затем и занимались исключительно по линии транспортного шпионажа, собирая информацию о железных дорогах, водных и воздушных перевозках.

Некоторые из пуллаховских «коллекционеров», в особенности «Пауль» и «Мозер», сыграли важную роль в организации сети агентов категорий «R» и «S», действовавших на территории Польши и СССР Самой ценной информацией с этого поля деятельности Пуллах был обязан Вальтеру Грамшу, который занимал высокий пост в Министерстве связи ГДР, а также являлся председателем транспортной комиссии. Увы, этот источник бесценной информации иссяк в 1953 году, когда Грамша пришлось срочно отозвать.

Еще одним таким поставщиком ценной информации был высокопоставленный работник Министерства реконструкции и строительства ГДР Вальтер Шнайдер, долгое время сотрудничавший с «Организацией».

Он поддерживал контакт с одной из немногих агентов-женщин. Звали ее фрау Кристина Хаймс, а работала она в одной строительной корпорации. Шнайдер и Хаймс помогли Гейнцу Отто Остеррайху организовать сеть «наблюдателей». Насколько опасной и одновременно важной была их работа, служит тот факт, что советские власти и власти ГДР давали «наблюдателям», если те попадались с поличным, самые большие сроки тюремного заключения. У Остеррайха был двадцатидвухлетний брат по имени Рольф, которого избрали председателем местной молодежной коммунистической организации ГДР. Он также занимал профсоюзный пост в Висмаре. Сорокатрехлетний Вальтер Реннет специализировался на авиации, а тридцативосьмилетний Зигфрид Альткрюгер стал экспертом по железнодорожным перевозкам между Советским Союзом и ГДР. Все эти люди были приговорены к пожизненному заключению.

Хотя арест вышеупомянутых агентов нанес Гелену серьезный урон, другие агенты все же продолжали сбор сведений. Создавались также и новые ячейки «наблюдателей». Более того, разведывательные органы ФРГ до сего дня полагаются на информацию, исходящую от некоторых из этих агентов. И хотя деятельность одних завершилась их поимкой и разоблачением, а для кое-кого и казнью, не следует думать, будто все агенты в конечном итоге были обречены на провал. Советским и другим коммунистическим властям стали известны лишь отдельные случаи. — Успехов было куда больше — над ними до сих пор ломают голову в советском КГБ.

Одно дело, начатое по чистой случайности, к которому Гелен поначалу отнесся как к авантюре, вскоре превратилось для «Организации» в золотую жилу, остававшуюся таковой еще не один год. После того как в феврале 1948 года к власти в Праге пришли коммунисты, Чехословакия попала в поле зрения Гелена, и он забросил туда несколько агентов из числа бывших судетских немцев, хорошо говоривших по-чешски и знавших страну. Однако их деятельность оказалась практически безрезультатной. Чешское правительство создало эффективно действовавшие органы госбезопасности и контрразведку, подчинявшиеся министру внутренних дел и охраны порядка Вацлаву Носеку. Будучи самым оголтелым из всех чешских сталинистов, Носек в молодости прошел «курс наук» в московской ЧК. В его SNP — Департаменте национальной безопасности — работали сотрудники советского МГБ, в 1945 году наводнившие Прагу вместе с частями Красной Армии. Служившие в Департаменте чехи прошли обучение в советских разведшколах, некоторые из них во время войны вели подрывную деятельность на территории Германии, другие участвовали в чешском движении Сопротивления.

Летом 1948 года один агент-«наводчик» в разговоре с Пуллахом обмолвился, что познакомился с некой молодой девушкой, которая бежала из Чехословакии. Остановилась она у своей тети в Пассау, недалеко от австрийской границы. По мнению агента, девушка наверняка располагала полезной информацией, ведь кто-то из ее родственников служил не то в полиции, не то в органах безопасности. Для допроса девушки отрядили специального «следователя». Она оказалась хорошенькой и, главное, разговорчивой девятнадцатилетней студенткой по имени Розалия Вожена. Дома она себя чувствовала ужасно несчастной, но не из-за политических перемен, до которых ей было мало дела, а потому что родители были чересчур строги и не пускали ее вечером гулять с друзьями. Розалия утверждала, что мечтает жить в Америке. У нее в Филадельфии живет дядя, эмигрировавший в США еще до войны. Сотрудник пуллаховского центра пообещал ей посодействовать в этом, после чего принялся выуживать информацию о других родственниках. Девушка рассказала, что ее старшая сестра замужем за офицером госбезопасности. Это капитан Войтех Йержабек. «Следователь» вернулся в Пуллах и сделал рутинный запрос в архив. Собранная Геленом во время войны уникальная картотека продолжала столь же скрупулезно пополняться и в послевоенное время. В считанные минуты была найдена карточка, содержавшая исчерпывающие данные о капитане Йержабеке. Там оказалось нечто весьма любопытное. Бывший школьный учитель, Йержабек в 1938 году уехал из Чехословакии в Россию и в сравнительно молодом возрасте — к тридцати годам — сделал головокружительную шпионскую карьеру. Йержабек учился в Московском институте международных отношений — своего рода кузнице шпионских кадров. Он также был одним из немногих чехов, которых не стали принуждать к вступлению в Красную Армию, а предложили непыльную работу в НКВД. Вернувшись домой, Йержабек возглавил отделение SNP в Карловых Варах, знаменитом курорте, некогда известном под именем Карлсбад. О проделанной работе «следователь» доложил полковнику Иоахиму Роледеру, который в то время возглавлял в Пуллахе отдел III/F.

В конце июля 1948 года Гелен провел с Роледером долгую беседу на предмет «инфильтрации в чехословацкие органы безопасности». 5 августа на стол Гелену легла тонкая папка. В ней лежал один-единственный листок бумаги, а на ее обложке значилось: «Операция «Богемия». Бумага гласила: «Доверенное лицо Ондржей 4 августа в 17.00 отбыл в Прагу с заданием вступить в контакт с капитаном Войтехом Йержабеком. Задание: склонить Йержабека к сотрудничеству с «Организацией».

Вскоре папка начала пополняться донесениями, причем достаточно важными. До войны Ондржей служил в чехословацких разведорганах, а во время войны был участником чешского Сопротивления. Затем судьба забросила его в лагерь для перемещенных лиц, где на него обратил внимание немецкий следователь. Последовала вербовка, и Ондржей бьы направлен в шпионскую школу в Бад-Висзее.

Ондржей прибыл в Прагу, где первым делом разыскал товарищей по движению Сопротивления. Встретили его тепло и сердечно. В ответ он рассказал старую историю про то, что хочет вернуться домой, чтобы начать строить на родной земле социализм. Ондржей получил небольшую должность в райотделе продовольственного нормирования в пражском районе Жижков и взялся за поиски старых друзей, возможно, имеющих отношение к органам госбезопасности. Удача не заставила себя ждать — буквально через неделю Ондржей сидел напротив своего старого школьного товарища майора Вацлава Тыржека, который теперь занимал должность в государственном аппарате. Ондржей рассказал Тыржеку, что познакомился в Германии с одной девушкой, которая сбежала из дому. Девушка, дескать, утверждала, что приходится родственницей какому-то капитану Йержа-беку, занимающему высокий пост в органах госбезопасности Чехословакии. Эта новость привела Тыржека в восторг: «Да я знаю этого Йержабека, если это тот самый Войтех Йержабек. У него шикарная работа, под его началом все Карловы Вары и округа, у него и в Москве все схвачено. Ты непременно должен с ним познакомиться, расскажи ему об этой глупой девахе. Ее семья, наверное, места себе не находит. Что скажут его русские приятели, если узнают, что сестра его жены сбежала в Германию… к американцам, я правильно понял?»

Майор был не слишком высокого мнения о жизни в Праге, чувствовалось также его весьма прохладное отношение к «освободителям». Ондржей как бы мимоходом обмолвился, что, в принципе, мог бы вернуться в Мюнхен, где ему предлагали непыльную, но денежную работенку у американцев, да вот только по глупости он возьми и откажись — так замучила его тоска по родине. Майор поинтересовался, а не найдется ли и для него какое-нибудь дело, и после третьей рюмки «кирша» они уже понимали друг друга с полуслова. Майор предложил отправиться в Карловы Вары, чтобы разыскать там Йержабека. Как оказалось, капитан был не на шутку встревожен. О фортеле, выкинутом его невесткой, стало известно начальству, и Йержабека вызвали на ковер. Теперь наверняка в записной книжке куратора из советского МГБ напротив его имени появилась жирная черная метка.

Ондржею не пришлось долго убеждать Йержабека в том, что в данной ситуации разумнее всего потихоньку уйти со сцены, тем более что по ту сторону границы его примут с распростертыми объятиями. Когда на следующий день Йержабек сказал приятелю, что готов последовать его совету, Ондржей заметил: было бы неплохо захватить с собой кое-что из служебных бумаг. Там наверняка на них можно будет прилично заработать.

В Мюнхене Ондржей заранее договорился с управляющим местным филиалом «Организации», что даст знать, если план сработает. В Сисице, деревушке километрах тридцати от границы, доверенному лицу будет передана соответствующая шифровка. Курьер оставит ее в условленном месте, откуда другой курьер доставит ее через границу в Фуртам-Вальде, немецкий приграничный городок, где у «Организации» имелся постоянный филиал. Курьеры обычно прикидывались контрабандистами — перейти границу, в принципе, не составляло особого труда. Несколько пачек американских сигарет, с полфунта дешевого колумбийского кофе, полученные в лавке американских товаров, делали пограничников гораздо сговорчивее. Это как нельзя лучше характеризует и такого старого и надежного их клиента, как наш курьер.

После того как из Пуллаха пришло подтверждение и были закончены все необходимые приготовления к побегу, темной морозной ноябрьской ночью из Карловых Вар в направлении границы выехали две машины чехословацкой службы госбезопасности. Йержабек взял с собой жену и детей, майор Тыржек предпочел бежать в одиночку. Судя по всему, супруге он ничего не сказал. Третьим в их компании был сослуживец Йержабека капитан Отгокар Фейфар. Он тоже угодил к русским в «черный список» и в срочном порядке уносил ноги из Чехословакии. Правда, страшно переживал, что бросает дома пятнадцатилетнюю дочь по имени Людмила — она опоздала и не пришла вовремя в условленное место.