Чтение онлайн

На какой планете он очнётся в следующий раз? И для чего? Нужен ли ему этот «следующий раз»?

Родной остров сейчас превращается в пустыню. А изгнанник должен вечно служить клинком в чьих-то чужих руках.

— Слушай, Инга… Ты можешь отметку возле меня оставить, чтобы уже не трогали? Вроде «не беспокоить»?

Она с болью посмотрела на друга:

— Хорошо. Напишу, что у тебя ложная самоидентификация. И когнитивный диссонанс между Путём и Запретом… М-да, похоже на диагноз, извини. Но вряд ли кто-нибудь захочет подобных проблем.

— Благодарю, лекарь.

Инга слышала, как у даяка внутри скрежещут тектонические плиты страха перед небытием и отчаяния поскорее всё закончить. Сталкиваются, трутся, словно мельничные жернова.

Она должна поскорее избавить Расни от этого. Именно она обязана сейчас сделать всё быстро. Зашла со спины.

Лёгкое касание под лопаткой. Холод глубже…

Охотник заставил себя не дёргаться, он шарил глазами по водяным холмам и впадинам, которые до самого дна пронизаны светом. Рыба плеснула…

Нет, не рыба — дельфины! Пришли таки.

Спину опять согрело солнце.

— Инга! — взорвался Красный Кот, развернувшись. — Сколько уже будешь мучить?!

Та опустила голову и сказала:

— Слушай… Я подумала — сейчас отпуск, ничего полезного не делаю. У тебя есть полторы недели. Перемещайся через Древо на свой Калимантан, в шестнадцатый век, места любимые посети. Попрошу одного знакомого, пусть научит проходы в нужное время и место открывать. Там же твоя девушка осталась, Ритайя? Как она кулачки держала, чтобы ты побил Чёрного Быка! И ведь побил.

Расни понял не сразу. А потом сжал пальцы в замок и потряс в радостном жесте:

— Спасибо! Спасибо, о дух!

Ноздри его раздулись, губы напряглись в озорной улыбке. Впереди были только приключения.

Северный Калимантан, 1563 г.

Посреди древних джунглей, у берега реки Кайян, стоял на шестиметровых сваях Длинный Дом даяков. Возле него, под навесом из листьев, женщина в деревянной ступке толкла корни маниока.

От зарослей к женщине бежали два мальчика, сверкая босыми пятками.

— Мама! Мама, на нас напал удав длинной со старую пальму. Змея обвилась вокруг Сури, стала душить. Но из леса кто-то выстрелил, и она погибла!

Сын подал Ритайе стрелу.

Женщина охнула, потом склонилась над красным оперением и заплакала. Кольца в ушах зазвенели.

— Ну почему ты плачешь? Всё же хорошо! — Мальчик погладил мать по спине.

— Я не плачу, — жена Чёрного Быка отёрла полой юбки слёзы, — я радуюсь. Красный Кот всё-таки стал воином! Вон его птичка, на отшибе стоит. Принесите к ней манго и поблагодарите за помощь. Он любил манго…

о. Калимантан, Саравак, 1942 г.

Их было всего одиннадцать, крестьян-ибанов с дедовскими мечами и духовыми трубками. До стоянки отряда японской Императорской Армии оставалось полчаса ходу по джунглям. Но всех одолевали сомнения. Первым остановился молодой коммунист:

— Где наш Абду? Умбар, куда он делся, уж не крокодил ли его съел?

— Запропал Абду, с самого привала не видел.

— Все мы пропадём! — откликнулся крестьянин со шрамом во всё лицо. — Что мы против японцев? У них пистолеты у каждого, винтовки, автоматы. Не подобраться к лагерю. Как дадут очередью по кустам — и можно одиннадцать птичек ставить!

Крестьяне разом зароптали, идти на верную смерть никому не хотелось. Тогда крепко сложенный старик поднял кулак:

— Вы надеетесь отсидеться в лесу, пока узкоглазые будут резать детей в Длинном Доме и насиловать женщин? Посмотрите, как они обошлись с деревней меланау!

— У нас нет шансов, — скрипнул зубами Умбар. Остальные продолжали причитать.

Старик одним движением распахнул рубашку. Вдоль груди вилась татуировка-дракон.

— Видите рисунок? Я из Чёрных Быков. Моему роду покровительствует могущественный дух. Он поможет, ведь мы — за правое дело.

Воины замолкли и пошли дальше. Впереди среди деревьев показались огни Императорской Армии. Тут коммунист запнулся, чуть не упал — и сдавленно прошептал:

— Смотрите, валяется кто-то!

— Похоже, Абду, — склонился над телом крестьянин со шрамом. — Он спит!

Умбар прищурился:

— Японцы за выдачу партизан дают триста иен и помилование для всей семьи. Сдаётся мне, эта гадюка шла нас сдавать. Только вот кто его остановил?

— Видите, я говорил вам! — Старик вытащил из шеи лежащего стрелу с алым оперением и торжествующе показал всем. — Знак Красного Кота! Духи на нашей стороне!

Даяки бесшумно двинулись в бой. Завтра Император не досчитается целого отряда.

Келабитское нагорье, граница с Индонезией, май 2000 г.

Горец из племени лунь баван закивал и проговорил длинную фразу на своём лающем языке. Расни изобразил пальцами «птицу-носорога» — знак дружбы. Поклонился, повернулся к трём даякам и швейцарскому журналисту Бруно Мансеру:

— Они впечатлены твоей борьбой с оккупантами. Лунь баваны переведут вас через горы и готовы сделать всё для Освободительного Движения В Защиту Джунглей.

Переговорщик подобрал прислонённый к хижине сумпитан, пристегнул меч. Лицо его было сосредоточенным и отрешенным.

Швейцарец подошёл к своему хранителю:

— Красный Кот, пожалуйста, не исчезай опять! Никто из нас не знает их языка, и что там на границе встретится?

Дикарь, двадцать раз спасавший журналиста, только покачал головой.

— Прости. У меня кончилось время. Дальше вам придётся идти самим. Может быть, и получится как-нибудь помочь, только особо не рассчитывай.

Он нырнул в джунгли, скрывшись за кустом папайи. Добежав до толстенной расамалы, прислонился к ней спиной.

— Всё, Инга, я готов. Последняя минута пошла, так?

Призрак давно ждала этого, ворчала, а тут подёргала себя за серёжку-лисичку и сказала с тревогой:

— Без тебя Бруно пропадёт! Или местные его съедят, или носатые обезьяны кокосом прибьют.

— Что мог, я сделал, — вздохнул Расни, закидывая руки за голову и любуясь на растущую грозовую тучу. — Если кому-нибудь из Древа ещё понадоблюсь — продолжу.