Чтение онлайн

— Снова пойдёшь рыбачить? Ты ведь ненавидишь рыбу!

— Поэтому я её и ловлю. Что ты понимаешь в процессе релаксации?! Так мне думается лучше, мои нервы успокаиваются, и мой зверь становится ласковее. Думаешь мне всё это легко выносить? Короче, не дёргай меня ближайшие пару часов!

Гладь озера действительно расслабляет мою внутреннюю пружину. Я слишком сросся с этой семьёй, я как верный пёс безумно привязан к каждому из них. Я люблю Дэвида, как друга, как брата, но Джесс мне ближе всех, она часть моей души. Я беспокоюсь о ней, страдаю от мысли, что ей придётся мучаться в том лесу, бояться, убегать. Представляю, как похожие переживания терзают Дэвида. Не понимаю, как могло столько всего выпасть на нашу долю. …Слышу чьи-то шаги и начинаю закипать. Трындец, сейчас кого-то пошлю на хрен, ведь знают же все, что во время рыбалки меня лучше не трогать!

— Я, конечно, не большой специалист, но удочку ты неправильно держишь, — с нахальным видом заявляет мне это страшная женщина, вынырнувшая из зарослей камыша. — Так можно и без ужина остаться.

— А что это ты без ружья? Забыла из-за склероза? — язвлю в ответ. — Вот ты правильно сказала, что ты не большой специалист. Терпеть не могу, когда женщина пытается учить меня жизни. До задницы, как нужно держать удочку, я держу её как мне удобно и рыбу я ловлю не потому, что мне захотелось её пожарить и сожрать. А потому что меня расслабляет сам процесс!

— Вижу, что процесс никак не запустится, потому что псих ты ещё тот, — скривилась Рона даже не думая уходить. Упёрлась руками в бока и разглядывает окрестности с таким наглым хозяйским видом, что меня так и тянет ляпнуть ей какую-нибудь гадость. — Не знала, что такие как вы нуждаются в релаксе и что вы подвержены обычным человеческим слабостям.

— Такие как мы? Хм… Да ты много чего не знала. Например, что однажды переспала с одним из нас. Видимо, даже разницы не почувствовала, отдавшись во власть обычных человеческих слабостей. Хотя, если честно, мне с трудом верится, что такая как ты занимается любовью. Наверное, один раз всего и было. Это не мне, это тебе нужно рыбу ловить, чтобы релаксировать круглосуточно! — вскочив, со злостью швыряю удочку в сторону.

— Что ты сказал?! — взвизгнула эта мегера, и такое впечатление, что её либо разорвёт на части, либо она бросится меня бить.

— Всё, что я сказал — чистая правда! А что тебе конкретно не понравилось? То, что отец твоей дочери на самом деле ликан? Или то, что ты не привлекаешь других мужчин? Ты поэтому начала бухать?

Она на меня всё-таки набросилась, кинулась со всего разгону с кулаками и боевым кличем, и через секунду мы оказались в воде. Рона пытается меня задушить, а я отпихнуть её от себя подальше:

— Таких чокнутых нельзя из подвала выпускать, ты опасна для окружающих! Убери от меня свои лапы, дура! Всю рыбу мне распугала и настроение испаскудила! Хочешь, по-плохому? Ты напросилась!

Скручиваю ей руки за спиной и с силой выбрасываю на берег, выпрыгивая следом. Лежит мокрая, облепленная песком, её прямо трясёт от злости. Такой женщине следовало родиться оборотнем, вон как глаза кровью налились, настоящий монстр. И я стою над ней не зная, что добавить к сказанному, тоже нехило разозлился, рубашка и штаны прилипли к телу, с волос вода прямо по лицу стекает. Рычу и мечтаю её утопить к чертям собачим. …И тут… мой мозг взрывается от запаха, который я уловил. Чтоб я сдох! Вот никогда бы не подумал, что её возбуждаю то ли я, то ли промокшие до нитки парни. Неожиданно… Но я не против, «такие, как мы» тоже любим так злость сгонять.

— Придётся тряхнуть стариной и вспомнить, что когда-то я был большим специалистом по укрощению стерв, — бросаю ей охрипшим голосом и похожу ближе. — Есть ещё один способ, как снять напряжение, — сгребаю её в охапку и снова бросаю в воду, а сам быстро стягиваю с себя одежду. Дар речи у Роны видно отняло напрочь. Только глазами своими большими хлопает, разглядывая меня и сердце колотиться так, что ещё немного и оно поскачет по воде, брошенным камушком. Конечно, я знаю, что я привлекательный, что я в отличной форме. Правда протез вместо одной ноги делает меня похожим на киборга, но я неотразимый киборг. Мне нравится, когда женщина, глядя на меня, дышит через раз. Прыгаю в воду, подтягиваю Рону к себе и молча раздеваю. Она даже не отбивается, наоборот, дрожит и жмётся ко мне поближе. Даже уговаривать не пришлось. …Ну, я и отвёл душеньку, закинув её ноги себе на бёдра. Вцепившись мне в плечи, она так громко стонала, что рыба сюда не скоро вернётся. Зато я сбросил напряжение по полной программе, с тремя заходами, даже голова от удовольствия кружиться начала. Рона вроде тоже довольная осталась, смущённая, растерянная, словно она сама от себя такого не ожидала, но удовлетворённая. Надеюсь, теперь не будет на меня кидаться разъярённым зверем и давать советы.

— Всё в порядке? — решил спросить напоследок, потому что за всё это время мы не сказали друг другу ни слова.

— Угу, — мотает головой, заливаясь румянцем. — Я пойду.

— Иди. Может быть как-нибудь ещё пересечёмся, если у тебя возникнет желание мне что-то доказать, — пожимаю плечами, подхватываю удочку и, весело насвистывая, шагаю в сторону дома.

На широкой веранде за домом сидят мои любимчики. Джон, побалтывая ногой в кресле, и Сэм, задумчиво уставившийся в одну точку. Но при моём появлении он расцвёл всеми оттенками радости, вскочил и расставил руки, чтобы меня обнять.

— Уэс, дружище! Клянусь мне стало легче дышать, когда я тебя увидел! — бормочет он, хлопая меня по плечу.

— Я тоже вас засранцев десять дней не видел, а уже соскучился.

— Нехило ты, папа Уэс рыбку половил, — хмыкает Джон, состроив хитрую физиономию.

— Молчи, Джонатан, — предупреждающе качаю головой.

— Да я просто мимо проходил, услышал возню, подумал тебе помощь нужна, вдруг ты огромного сома на берег вытащить не можешь. А когда до меня дошло, что никакой это не сом, а русалка…

Замираю и холодею от догадки, медленно расправляя плечи:

— Джон?

— Да, папа Уэс? — ржёт этот паразит.

— Поклянись мне, паршивец, что дар беты к этому всему непричастен. Что ты не приложил к этому руку, а просто развернулся и свалил!

— Совсем капельку, — показывает мне на пальцах. — Это же вам обоим только на пользу пошло.

— Джон, гадёныш на этот раз я тебя точно прибью!!! — срываюсь с места и бросаюсь его догонять. И как в старые добрые времена, сколько бы ни было нам лет, семь ему или двадцать, я снова бегу за ним, желая устроить взбучку за очередную выходку. А Сэм как обычно бежит за нами, чтобы разнять нас, когда я поймаю этого сукиного сына. И мы качаемся втроём по земле, отвешивая друг другу шуточные тумаки, смеёмся до боли в скулах и ощущаем как сильно наше единство, как важна для нас наша семья.

— О, не пугайся и не обращай внимания, — слышу голос Кэсси. — Они вечно так дуреют. Видно, Джон снова что-то учудил, — рассказывает она Терезе, стоя от нас неподалёку. — Расскажете, что на этот раз?

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — дразнит её Джон, поднимаясь на ноги. — Это наш мужской секрет. А что ужин уже готов? Сэм, брат, доставай слюнявчик твоя девушка будет тебя вкусненько кормить. Мама вернётся и даже не узнает своего пухленького Сэма.

— Джон, ты ужасный вредина, несносный и… — сжимая кулаки, Тереза пытается подобрать подходящее слово.

— Знаю, знаю, я тоже себя люблю, — бросает этот наглец, сверкая глазами зверя.

— Джон, нам нужно серьёзно с тобой поговорить по этому поводу, — подчёркиваю тоном, что шутки кончились. Он должен соблюдать черту, пусть у бет нет никаких кодексов чести, но есть же какие-то пределы касательно близких.

— Что он всё-таки натворил? — хмурится Сэм. Джон наклоняется к его уху и шепчет: «я сделал Уэсу хорошо, и он чпокнул твою будущую тёщу». — Неееет… Я не хочу это знать! — машет руками юный альфа. — Ужас. Уэс, как ты мог? — смешно им обоим, видите ли.