Чтение онлайн

Я в течение десяти минут закончил обрабатывать раны и туго забинтовал пальцы, не тронув только указательный, как и просил меня мой друг.

— С первым вопросом совещания мы закончили. Теперь второй! Ну, что будем делать, товарищ боец Сокольников? Чтобы выйти на сопредельную территорию, надо преодолеть долину, потому как прямо по ней проходит государственная граница, а соответственно за ней начинается Иран. Ну не сразу у стены, а с другого конца долины. Это всё второстепенное дело. Если мы окажемся в долине, то в принципе по ней можем и до своей границы дойти. Вот теперь нам надо решить два вопроса: как попасть на долину и как незаметно спуститься с плато, причём практически по отвесной стене? У кого, какие предложения имеются по этому вопросу?

— Командир, я, пожалуй, выскажусь первым. Днём это сделать ни теоретически, ни практически невозможно. Ночью у них так же всё будет под наблюдением — это, во-первых. Во-вторых, у нас нет даже верёвок, а без них спуститься по стене — полный абсурд. Выход один — идти назад прямо сейчас, перебить батарею, пока она не изготовилась к бою, и прорываться в долину через теснину, где нас ожидала засада, постараться захватить машину, БТР или вертолёт и попытаться уйти от погони, — предложил прапорщик.

— Твоё предложение никуда не годится, — сказал я, не боясь его обидеть, ибо дело мы решали слишком серьёзное, чтобы думать о таких мелочах жизни. — Тебе ведь было сказано ещё днём, когда я вернулся с переговоров, что там прорваться нельзя. Невозможно! У нас просто боеприпасов не хватит, понял? И обсуждать этот путь — просто время терять!

— Вообще правильно, Саня! Моё предложение, действительно, никуда не годится, — с трудом проговорил, даже не проговорил, а прокашлял Дед, — нас перебьют, потому что, если под стену они понагнали столько солдат и техники, то и с противоположной стороны подготовились основательно. Да, и полковник Дентен подробно всё на карте изобразил, хотя и соврать мог, но навряд ли! Батарею они охраняют — это бесспорно! А потом вполне вероятно, что они устанавливали её специально на наших глазах, чтобы мы именно так и поступили, то есть пошли туда, где нас ожидают. Не стоит их не дооценивать! — Прапорщик показал рукой куда-то вниз, имея в виду, наверное, тех, кто собирался нас захватить. — На машине или бронетранспортёре мы далеко не уйдём. Они поднимут вертолёты, и нас перехватят по дороге или уничтожат, даже если мы прорвёмся на сопредельную территорию, и, главное, извинений никому не принесут по поводу того, что бомбы не там, где надо, упали. А если и принесут, то нам от того легче не станет. А потом следующий вопрос — кто вертолёт пилотировать будет? Я сам не умею, значит, ты, Батя? Всё-таки, одно дело планёр или спортивный самолёт, а другое дело вертолёт, там ведь принцип управления не самолётный, ну может я, конечно, ошибаюсь? Только думаю, даже уверен, что вертолёт ты поднять не сможете, ты даже не сможете запустить его движок. Значит, опять же придётся лётчика захватывать? Саня, но это же ведь не кино! Вот то-то и оно!

После столь длинной тирады слов Дмитрий замолчал, я тоже ничего не говорил. А что собственно можно было предложить? У меня в голове не было никакого плана по нашему спасению и выхода с горного плата. Димка, как бы угадав мои мысли, в точности повторил их, но только вслух.

— А с другой стороны, у меня, например, вообще никакого предложения нет! Командир! Ну, ты чего молчишь? Твоё слово решающее. Ты же ведь у нас мозг? Я твои уши, глаза, руки! Хотя нет, уже не руки, но глаза и уши, а ты давай шевели мозгами, как нам выбираться отсюда, проявляй заботу о подчинённых. Что делать-то будем? — Опять заговорил прапорщик. Я же молчал, ждал, когда Димыч выговорится, чтобы потом принять окончательное решение, проанализировав предварительно все его предложения. Он довольно часто, когда у него начинался извергаться водопад предложений и всевозможных планов, выдавал очень ценные идеи, которые надо было только вовремя уметь распознать в его многословии. Поэтому я слушал, ибо у меня не было никаких предложений.

— Не знаю, Дима! Не знаю ничего! Надо подумать, время ещё есть. Знаю одно точно, что ночью нам не спуститься потому, как разобьёмся с тобой, а днём не прорваться — постреляют словно куропаток. Но выход из любого положения всегда есть, должен быть, и мы его найдём, только подумать малость надо. Смерть? Это тоже ведь выход из создавшейся ситуации, но он у нас будет на самый крайний случай, мы с этим вариантом пока торопиться не будем.

— Эх, командир, жаль, комиссара с нами нет!

— Это почему же? Он бы что, тебя на руках вынес?

— Нет, он бы нам другие слова сказал, и мы бы пошли!

— Это, какие же такие слова? Уж не волшебные ли?

— А помнишь как в анекдоте? Боец Иванов, ты чего не стреляешь? Товарищ комиссар, так патроны кончились! Ну, ты же ведь коммунист, и пулемёт застрочил дальше.

— А мы с тобой Дима, прямо как боец Иванов почти, честно выполнили свой долг. Только вот комиссара нет!

— Так ты за комиссара, Саня! Приказывай, выполню!

Я мучительно размышлял, что предпринять, но в голову не шли абсолютно никакие полезные и нужные мысли, а лезла всякая ерунда и глупость, наподобие, как бы нам да на чём бы перелететь или переплыть. Мне порой просто казалось, причём до полного отчаяния, что выхода нет, но я тут же успокаивал себя и гнал прочь свой пессимизм, говоря, что такого быть не может, ибо всегда есть какое-то решение даже для самого сложного вопроса. «Какая-то безысходность, никогда я не попадал в такие ситуации, как в этот раз», — гвоздём засела в голове одна единственная мысль. Да и трудно было появиться другой, потому как, наблюдая за всем, происходящим внизу, я удивлялся, как это мы с Димкой ещё не попали в плен, слишком уж большие силы собрал Дентен для нашего захвата.

— Глупая и тупая безысходность, но не отчаяние, нет! В отчаяние впадать нельзя. Я должен найти выход, должен! Вот же положение! Попали в него, в это интересное положение, и вон нас как подхватило и понесло, ну прямо как горный поток. А ведь же точно! Когда человек оказался в бурной реке и вода несёт, несёт его куда-то, что он делает? Правильно, он плывёт по её течению. А почему плывёт? Потому, что у него никаких возможностей выбраться из яростного потока на берег, он всю свою энергию и силы уже потратил на то, чтобы удержаться на поверхности воды, то есть на плаву, и не утонуть. Гребёт человек, загребает руками, чтобы преодолеть сопротивление воды, а сил-то уже не осталось, как у нас сейчас, и потому он погибает. Ну и что из этого следует? Да ничего! Просто пустые размышления и никакого смысла и пользы от них!

Я поднял голову и посмотрел на звёздное небо. Раздумывая над решением создавшегося положения, у меня всё время упорно, вот уже в течение получаса, на языке вертелась одна и та же фраза, которую я даже шёпотом повторял: «Горный поток, этот мощный и свободный горный поток, который шумит, бурлит, крутит, течёт себе в долину и дальше по долине он устремляется в сторону нашей границы. Нет никаких сил, его преодолеть, закончились все силы, дабы…» Неожиданно какая-то мысль от отчаяния молнией мелькнула в моей голове и тут же ушла. Я старался поймать, зацепиться за неё, мысль эту внезапную, потому как почувствовал, что в ней наше спасение, но она, неожиданно и быстро возникшая и так же неожиданно и быстро ушедшая, упорно не хотела возвращаться. «Так! Ладно, надо собраться, сосредоточиться и вспомнить, спокойно и без суеты, о чём я тогда думал? Хорошо! Готов! Я думал о горном потоке. Так, так хорошо! Ну и что? Суть-то где? О горном потоке я думал, стало быть, о воде! Вот шумит поток, бурлит, течёт себе! Бурлит он, значит, и в долину, то есть, вниз падает, падает, падает… Сто лет уже падает, а может и больше, и что? Стоп!!! Стоп, стоп, стоп! Вспомнил! Горный поток и долина! Ну, конечно же! Горный поток и долина! Есть! Вот оно — наше спасение. Горный поток и долина! Точно! Ай да, Батя! Ай да молодец, ну прямо настоящий мудрец!» — Хвалил я себя, нисколько не стесняясь, ибо путь к нашему спасению был найден, а за это и похвалить себя можно было, то грехом не считается.

Я тихо свистнул от удовольствия, одновременно сигнализируя своему другу о необходимости встречи. Хотя Димка в этот момент вёл наблюдение за противником, но он моментально отозвался на мой сигнал и быстро перебежками через пару минут был уже рядом со мной. Время шло к рассвету, надо было поторапливаться, потому, как днём задуманную мной операцию с горным потоком и водопадом будет провернуть гораздо труднее, ибо при свете дня этот план нам вообще не дадут осуществить.

— Ну, что, Командир? Горная река? По воде думаешь уйти? — Словно угадав мои мысли, спросил прапорщик, — я и сам думал, кстати, всю ночь об этом.

— Точно, Дима! С тобой даже не интересно разговаривать, хотел сюрприз сделать, а ты… Не даром мы с тобой столько лет вместе! Одинаково даже думать научились. Ты правильно рассудил, только с помощью реки мы сможем оказаться в долине. Терять нам абсолютно нечего, чего зря здесь погибать, так лучше уж попытаться вырваться. Короче говоря, мой план таков. Высота водопада метров двадцать пять-тридцать. В месте своего падения вода за сотни лет наверняка и землю, и камни промыла, думается, там образовался омут или что-то типа колодца, может яма. Вот я и предлагаю прыгнуть вниз вместе с водным потоком. Глубина должна быть приличная.