Чтение онлайн

– А в Германии? Есть же видеозаписи на сайте. Архив получается? – Кира лихорадочно соображала, но в сонном сознании мысли плохо сформировывались.

Самбуров проигнорировал ее вопрос.

– Она пересекла границу по направлению из России в Абхазию семнадцатого сентября в восемь пятнадцать и до сих пор находится там. Обратно границу не пересекала.

Кира молчала. Нелепый возглас «Как такое возможно?» сдержала. На том конце беспроводной линии тоже царила тишина. Макс перевернулся на другой бок и уставился на голую Киру с телефоном в руках.

– Подумать нужно. Я позвоню. – Кира сбросила звонок. Поставила телефон на беззвучный режим.

– Ты заснула, – Максим улыбался довольный. – Ты заснула у меня под боком.

Кира тихо засмеялась:

– Наверное, мне там понравилось. Было уютно. Я отлежала тебе руку. Извини.

– Это не важно, главное – ты спала. И долго! Почти всю ночь! – Макс потянул ее к себе и повалил на кровать. Он знал, что Кира почти не спит. Даже доставал ей снотворное через свою мать-врача. – Ты знаешь, что во сне сопишь и причмокиваешь?

– И дрыгаю правой ногой?

– Левой, как хвостиком. – Он перевернулся, подмял девушку под себя, оказался сверху. – Ты выспалась? Полна сил?

Кира сразу выкинула все тревожные мысли из головы. Подумает потом.

– Пошли позавтракаем? Я нашел новый ресторанчик, у них веранда, с панорамными окнами от пола до потолка, и они пока еще распахнуты настежь. Как ты любишь. Я оберну тебя пледом от утренней прохлады, – соблазнял Макс, глядя, как Кира расчесывает мокрые волосы и натягивает чистые трусики, которые достала из сумки. – Хотел предложить тебе свои боксеры, но ты чертовски предусмотрительна.

– Я танцую на пилоне, на тренировки часто хожу, когда приспичит, не по расписанию, поэтому форму и смену белья держу в машине, – невозмутимо ответила Кира. Она улыбалась словно довольная кошка. Сладко потянулась.

– Ты, кстати, обещала мне станцевать, – напомнил он, надув губы словно обиженный ребенок. – Хочу приват! Хочу!

– У тебя есть десять минут на сборы, если твое предложение позавтракать в силе. – Кира натянула кофту и, уперев руки в бока, уставилась на Макса.

– Понял. Пулей. – Мужчина кинулся в ванную.

Спустя два часа Кира заходила в Управление МВД, размышляя о непохожести мужского и женского мышления. Губы ее все еще хранили привкус последнего поцелуя Макса. «Не пропадай надолго. Я скучаю».

Потрясающий секс, море нежности и заботы, романтика. Она бы купилась на эти обещания постоянного счастья, вечной идиллии, если бы не разбиралась так хорошо в человеческой психике. Вспышка, волна, взрыв, которые они выплескивали друг на друга, возможны лишь при условии редких встреч, в отсутствии обязательств, ожиданий, претензий и обид. Объедини людей общей жилплощадью, браком, детьми, собакой, и все рухнет. Взаимные обязательства рождают обоюдные претензии, обиды и чувство вины. Лучше пусть горит ярко, но недолго, решила Кира для себя. Принимай все так, как есть, там, где ты есть, с тем, с кем ты есть. Жизнь научила ее очень бережно относиться к себе. Она у себя одна.

– Ну, что у нас еще хорошего стряслось? – с этими словами и с новой пачкой зеленого чая Кира перешагнула порог кабинета подполковника Самбурова.

– Привет, – буркнул Григорий, внимательно посмотрев на нее пронизывающим взглядом. Ее хорошее настроение, еще большая мягкость и вкрадчивость в движениях от следователя не укрылись.

– Я вызвал Екатерину Коламут повесткой, – буркнул подполковник в ответ. – Хочу посмотреть на ее паспорт.

– На границе Абхазии не ставят печать. Но как она вывезла российский паспорт, и мне интересно, – рассуждала Кира. – А она могла выехать по паспорту Великобритании?

– Не могла. Граждане Великобритании должны получать визу в Абхазию. Чтобы выехать, она должна была сначала по этой визе въехать. Так что, каким-то мифическим образом, Коламут до сих пор в Абхазии.

Аня пожала плечами:

– Заграничного паспорта РФ у нее нет. Путешествует она как гражданка Великобритании, это понятно. – Кира уселась в свое ортопедическое кресло и расслабленно откинулась на спинку.

Тишину прервал Вольцев, распахнув дверь.

– У нас кто-то умер? – уточнил он, вскинув брови и придержав открытую дверь.

Самбуров помотал головой, Кира вяло улыбнулась.

– Я, пожалуй, буду чай, – решил полковник и, закрыв за собой дверь, по-хозяйски расположился возле стола Григория.

Кира поставила свою чашку на подлокотник и пошла готовить гостю чай.

– Как расследование? Двигается?

– Вбок, – буркнул Григорий.

– Что так? – Полковник пребывал в хорошем расположении духа и унылому виду Самбурова его было не испортить.

– Вперед не могу, – хмуро объяснил Григорий. – Назад начальство не дает, вот двигаю вбок.

– Тоже хорошо, – легко согласился Вольцев и с радостной улыбкой принял из рук Киры чашку. – Аромат божественный, – признал он. – Никогда бы не подумал, что заваренная трава может подарить столько удовольствия. Я с вами, Кирочка, подсел на чай. Уже поглядываю на него в магазине.

Опять воцарилось молчание. Полковник пил и улыбался.

– Слушай, Самбуров, а ты не в курсе, почему у нас все управление в касках ходит? Вроде спокойно все, никаких планов-перехватов. А все в касках. Главное, не в полном обмундировании реагирования, а в касках. Что-то случилось?

Аня прыснула в ладошку и прикрылась крышкой ноутбука. Кира опустила глаза долу.

– А это с ними ваша Кира Вергасова случилась, – радостно сообщил Григорий и уставился на полковника наивным взором.

– То есть? – Вольцев улыбался в ответ, рассеянно, непонимающе, явно ждал, что сейчас разъяснят происходящие. – Как это?

– А вы у нее сами спросите, – Самбуров кивнул на девушку.

Та развела руками, всем видом демонстрируя, что понятия не имеет, о чем говорит товарищ подполковник.

– Давай уж ты расскажи, – потребовал Дмитрий Юрьевич, насупясь.

Отступать ему было некуда, надо дознаваться. Но в дверях появился Володя и сместил внимание на себя.

– Здравия желаю, – произнес он и сразу отправился к чайнику.

– Володя, почему у нас все управление в касках ходит? – бодро поинтересовался Самбуров.

Володя славился честностью, граничащей с наивной простотой. Вот он сейчас и объяснит полковнику Вольцеву всю подноготную его обожаемой Киры Вергасовой. Григорий явно предвкушал будущий эффект от рассказа подчиненного.