Чтение онлайн

— А откуда вы ее знаете? — спросила я, подхватывая шефа на руки, чтобы не потеряться в толпе. Он тут же забрался мне на плечи, что в такую жару было неудобно, зато он мог говорить прямо мне на ухо.

— Так, оказал когда-то давно некую услугу. Она мне, конечно, заплатила, но меньше, чем следовало бы… никогда не позволяйте рассчитываться с вам одними деньгами, Анна, это непредусмотрительно. Во всяком случае, теперь мы кое-что знаем.

— Да, — сказала я. — Она носила контрольную булавку как украшение! Как это… — меня передернуло. Вот уж гадость, я о них читала. — Очень понимаю эту ворону! — с жаром воскликнула я. — Если бы я была генмодом и увидела бы такое на улице, я бы!..

— Если бы вы были генмодом, вы бы улетели оттуда, теряя перья, — шеф нетерпеливо стукнул меня хвостом по плечу. — Ни один генмод по доброй воле не коснется контрольной булавки, даже если она давно деактивирована. Именно так они и настраиваются — прикосновением.

— Ой… — сказала я.

Только представить себе — одно прикосновение, и ты полностью теряешь личность и волю, становишься рабом того, кто держит контрольную булавку!.. Это, кстати, говоря, не обязательно булавка, но, когда генмодов создавали, контрольные устройства часто маскировали под небольшие украшения. А декоративную булавку может носить и мужчина, и женщина.

— Значит, это был генмод под чьим-то контролем? — спросила я в испуге.

— Возможно, — неохотно сказал шеф, — но тоже маловероятно. У большей части молодняка уже нет этих генов… впрочем, тут кому как повезло. И к тому же подконтрольный генмод, коснувшись контрольной булавки, мог сменить хозяина. Не думаю, что его владелец, — шеф проговорил это слово со сдержанной, но очевидной ненавистью, — стал бы так рисковать. Нет, мы вряд ли имеем дело с генмодом. Скорее всего, это была обычная ворона.

— Но размер! И голубые глаза…

— Вопреки стереотипам, генмоды не так уж отличаются размерами от обычных животных. Просто мы, как правило, живем в лучших условиям и умеем позаботиться о себе. Ворона могла быть просто упитанной. Что касается голубых глаз… вы никогда не слышали о контактных линзах?

Я помотала головой.

Шеф вздохнул и пощекотал мне ухо усами.

— Ну, значит, мы пойдем в единственное место в этом захудалом городишке, где их продают. Там и познакомитесь.

«Единственный магазинчик» оказался в Дельте — это совсем рядом с Аметистовым концом. Хоть тут повезло! Я очень не хотела опять возвращаться в пневмотрубу.

Купол закрывает только Аметистовый конец, в Дельте река Неперехожая, что делит город на две половины, разливается свободно… не считая тех ее частей, что целиком убрали под землю. Говорят, когда это сделали, многие возмущались решению Городского совета. Я этого не помню, я была ребенком.

Но в старых журналах мне попадались дагерротипы и скетчи того, как Дельта выглядела раньше. На мой взгляд, не очень-то она изменилась, зря люди возмущаются. Только там, где раньше мостики изгибались над каналами, они теперь изгибаются над посадками молодых звездных деревьев. По мне, так звездные деревья красивее каких-то каналов, не воняют тиной и не разносят заразу.

Конечно же, я знаю, что звездные деревья высаживали вовсе не ради украшения города — это стратегический ресурс.

Перед тем, как выйти из-под купола, шеф напомнил мне:

— Не забудьте надеть пальто и застегнуться хорошенько.

— Да-да, — рассеянно ответила я, разглаживая складки.

Ничего, не так уж и страшно, я боялась худшего.

Морозный мартовский воздух снова ударил меня в лицо.

Здесь, в Дельте, снега бывает куда больше, чем у нас — говорят, что снежные тучи часто вываливают свой груз, зацепившись за башни Оловянного конца, и не доносят его до Рубинового и Медного. На самом деле это чушь: башни вовсе не так высоки; все дело в ветре, который у нас, на возвышенности, гуляет свободно и уносит снег. Поэтому меня не удивляли сугробы, громоздящиеся кое-где до окон домов. Хорошо, что с обочины снег хотя бы убирают.

Снег сыпался с неба и сейчас, мелкий и мерзкий. Мы нашли от него укрытие в самом странном магазинчике, который мне только приходилось видеть.

Когда мы поднялись на высокое крыльцо с красивым кованым козырьком и прошли в первое помещение, я подумала, что передо мной очередная мелкая лавочка, вроде тех, где кончаются и начинаются пневмоходы под городом, и что торгует она книгами или рисованными альбомами. Но потом я увидела, что раскрытые тома, стоящие тут на всех полках, на самом деле каталоги, и что слева от стойки есть еще одна дверь, ведущая в удивительно длинное помещение, откуда доносились запахи влажной земли и сосновой смолы.

Несмотря на то, что, открываясь, дверь звякнула колокольчиком, нас никто не встретил.

— Погодите, Анна, осмотритесь, — сказал шеф, элегантно выпрыгивая из моей кошелки. — Сейчас я пойду поищу хозяина.

Я рассеянно кивнула: мое внимание приковали каталоги на полках. Подойдя ближе, я заметила, что на каждой странице нарисованы глаза. Человеческие, кошачьи, собачьи… кажется, даже овечьи — или, может, козьи? В общем, глаза с прямоугольным горизонтальным зрачком.

На самом деле это довольно жутко, когда на тебя со всех сторон пялятся рисунки. Я торопливо отошла от полок и замерла посреди маленькой приемной, не зная, куда себя деть.

Тут из соседней комнаты выглянул мальчик лет шестнадцати в фартуке подмастерья и, неприязненно зыркнув на меня, позвал меня за собой.

Я кивнула ему почти с благодарностью, несмотря на тон: все что угодно, лишь бы не смотреть на эти глаза.

Соседняя комната оказалась очень длинной, со стеклянной крышей — что-то вроде оранжереи. Здесь было также очень влажно, хотя и не очень тепло, и я сразу поняла, почему: владелец этой лавки выращивал под крышей звездные деревья.

Впервые я видела, чтобы их растили под крышей! Они зелены круглый год и прекрасно чувствуют себя на открытом воздухе. Даже лучше, чем сосны, хотя пахнут похоже.

Хвоя здешних деревьев, правда, отливала не голубым, а розовым. Может быть, какой-то особый теплолюбивый подвид? И еще в них было что-то странное, хотя я с первого взгляда не поняла, что…

Шеф и хозяин магазина, енот-генмод, одетый в безукоризненно исполненный костюм-тройку (у него даже свисала из кармана миниатюрная цепочка часов!) уже о чем-то жарко спорили за конторским столом в дальнем конце от входа.

Я замерла поодаль от них, не зная, подойти ли ближе. Шеф даже виду не показал, что заметил, как я вошла.