Чтение онлайн

любая ерунда имела бы успех,

из глубины веков мне возразит Антоний:

– Это – был человек!»

– ------------------------------------------------

Рисунок Кристины Зейтунян-Белоус

– ------------------------------------------------

Салават Кадыров

г. Верхний Уфалей

Челябинской области

* * *

Каждому дается одно лицо,

которое снимают фотографы

или срисовывают художники

слой за слоем, чтобы время

накладывало свой отпечаток,

удивляя нас на старости,

каким оно стало не нашим,

не родным своим, а другим.

Я не помню своего лица,

уже давно вылетела птичка,

унося его в небо времени,

куда я тоскливыми ночами

долго смотрю не отрываясь,

словно отыскивая себя...

– ------------------------------------------------------------

Александр Еременко

Специально для ПО

* * *

Я спросил Тургенева Ивана,

ты же был Сергеич от и до,

как же ты не смог из урагана

вырваться Полины Виардо?!

Отвечал Сергеич осторожно,

я даю на отсеченье зуб,

а тебе насколько было сложно

вырваться из всяческих кацюб.

– --------------------------------------------------

Александр Бубнов

доктор филологических наук

ДООС – палиндрозавр

Курск

! УМ У МЕНЯ НЕ МУМУ!

!МУЗЕ ВЕЗ УМ!

! МУЗЕ ВЕЗУМ!

ПОМЯНИ МУМУ

ПО МИНИМУМУ

– -----------------------------------------------------

Ганна Шевченко

ДООС – пчела

Татьяна

Татьяна вышла из подъезда и приготовилась. Как всегда, в одно и то же время, в одном и том же месте, ей под ноги бросилась ладная собака испанской породы, с длинными ушами, пушистым хвостом в виде трубы и большими выразительными глазами.

Псина передними лапами навалилась ей на колени, уткнулась мордой в подол юбки, потом проскочила сквозь неё и исчезла.

Успев привыкнуть к ежедневным встречам, Татьяна так и не смогла себя настроить и не терять самообладание. Вздрогнув, простояв несколько секунд и поправив юбку, она направилась к метро.

А там, забившись в самый угол вагона, достала томик Тургенева и открыла книгу на нужной странице. Она перечитывала этот рассказ в сотый раз. Ей нужно было понять, почему призрак Муму является именно ей.

– ------------------------------------------------------

Рисунок Игоря Ревякина

Специально для ПО

– ---------------------------------------------------

Владимир Миодушевский

Заслуженный артист России

г. Владимир

Муму

Мне папа прочитал рассказ

С названием «Муму».

И тот рассказ меня потряс,

Не знаю, почему.

Быть может, я люблю собак

И ненавижу зло,

Но отчего же, как же так,

Муму не повезло?

Исполнив барыни приказ,

Герасим утопил

Муму. Второй читаю раз –

Конец такой, как был!

Я ночью в самый поздний час

Ту книгу вновь возьму –

В живых, быть может, в этот раз

останется Муму?

Страшная новость

Вчера мне стукнуло пять лет

И я узнал – во мне скелет!

Он в организме моём скрыт,

Он у меня внутри сидит…

У всех людей он есть…

и пусть!

Но свой увидеть я боюсь…

– ----------------------------------------------------

Литературов И дение

Рисунок Кристины Зейтунян-Белоус

Александр Люсый

кандидат культурологии

ДООС – текстозавр

Иван Тургенев и структура народного безмолвия

Из «Бориса Годунова» Пушкина мы знаем, что «народ безмолвствовал». «Записки охотника» Ивана Тургенева представляют структуру этого безмолвия во всей ее полноте.

Немота Герасима – не столько полное отсутствие речи, сколько ее инобытие. Безъязыкими являются барыня и люди из ее окружения – существа противоестественного, мертвеющего, немого, «немецкого» (откуда и происхождение слова «немец» в русском языке) мира. Совершив обряд жертвоприношения и исхода, Герасим обретает свободу – от людей вообще, полное онемение и погружение в природу как в породившую его утробу.

В рассказе «Ермолай и мельничиха» выявляется важная для понимания основной проблемы книги грань – «природность», первобытная простота, нечеловечность, «асоциальность» взаимоотношений в дореформенный период русских помещиков и их «людей». Обозначены два вида «природности» – одна из возможных форм естественной природности, которой может жить человек по своему выбору, и ее антитеза, установленные людьми бесчеловечные отношения рабства, исключающие ими признание друг в друге именно человека.

Барин-охотник открывает всем своим существом впаянных в природу Калиныча и Касьяна, которые не пытаются в ней обосноваться, так сказать, социализироваться. В итоге и сам он как бы В итоге и сам он как бы сливается с природой, «онатуривается» рядом со своими героями, что напоминает погружение Ильи Ильича Обломова в свою мифическую деревню, нутряное сосредоточие собственно нашего природно вроде бы неповоротливого, но в то же время жизненно наполненного бытия. «Касьян – предельное состояние крестьянского пантеизма. Но в нем-таки больше светлой возвышенности, чем в испуганной приземленности его односельчан. Ведь и они неприкаянные, бездомные «оторванцы» внутри природного тела, но состояние свое «идеологически» не освоившие, в отличие от Касьяна или Калиныча. Касьян (а вместе с ним и благодаря ему повествователь) не боится природных пространств, как боятся его односельчане и другие персонажи «Записок охотника». Он их в каком-то смысле духовное продолжение».