Чтение онлайн

препятствовали проявлениям агрессивного поведения среди мальчиков и девочек. И

мужчины, и женщины были в относительно равной степени сексуальны, хотя их сексуальные

отношения были скорее «домашними» и «неромантичными», их трудно было назвать

страстными. Хотя встречались случаи инфантицида младенцев-девочек и мужского

многобрачия, брак в этой культуре был полон «спокойствия и равновесия». Мид, таким

образом,

83

объявила ее политические установления «утопическими». Вот как она кратко обрисовала

жизнь человека племени арапешей:

«Спокойное сотрудничество безо всяких событий, пение на прохладном рассвете, пение и

смех вечером, когда сидящие мужчины с удовольствием играют самим себе на ручных бара-

банах, а женщины кормят грудью младенцев, когда девочки легкой походкой устремляются к

центру деревни, и у них походка тех, кого все лелеют и о ком все заботятся»3.

Наоборот, в племени мундугуморов, охотников за человеческими головами и каннибалов, все

должны были быть одинаково агрессивными и сильными. У женщин «материнский инстинкт»

проявлялся слабо. Они терпеть не могли беременность и уход за детьми и с нетерпением

ждали возвращения к серьезной работе и войне. «У женщин мундугуморов активная

неприязнь к вынашиванию ребенка, и они не любят детей, — пишет Мид. — Мать несет

ребенка в жесткой закрытой корзине, царапающей детскую кожу, высоко на плечах и далеко

от груди». Среди мундугуморов существовала сильная конкуренция между отцами и

сыновьями (инфантицидов мальчиков было больше, чем девочек), и каждый опасался

подлости от другого. Весьма богатое (в том числе и благодаря методам контроля над рож-

даемостью) племя мундугуморов состояло из людей «склонных к насилию,

конкурентоспособных, агрессивно-сексуальных, ревнивых, готовых заметить оскорбление и

за него отомстить, наслаждающихся хвастовством, действием, борьбой»4.

Таким образом, в обоих этих племенах — при всех исключительных различиях в племенных

культурах — тендерных различий не существовало. Мид писала и о третьей культуре —

племени чамбули, в котором, как и в Соединенных Штатах, женщин и мужчин рассматривали

как исключительно различные существа. Это племя представляло собой патрилинейную

культуру, в которой было принято многоженство. Здесь только люди одного пола занимались

воспитанием детей, сплетнями, нарядами и покупками. Они завивали волосы и носили много

драгоценностей, и Мид описывала их как «очаровательных, изящных, кокетливых». Они,

кстати, были мужчинами, и эти мужчины ничего так не любили, как «демонстрировать все

великолепие своих украшений из перьев и раковин и проводить дни, наслаждаясь

покупками». Доминировали здесь энергичные женщины, обеспечивавшие благосостояние

семей. Именно они ловили рыбу, а от рыбной ловли зависела вся культура, именно им

«принадлежали реальные позиции власти в этом обществе». Не нося ни единого украшения,

они действовали эффективно

84

и деловито, управляя торговлей и дипломатией племени. Они же выступали инициаторами

сексуальных отношений. Мид обращает внимание на то, что чамбули — единственная

культура, которую она когда-либо видела, «где девочки десяти-одиннадцати лет более

интеллектуальны и инициативны, чем мальчики в этом возрасте». По ее словам, «то, что

женщины подумают, что женщины скажут, что женщины сделают, непосредственно

отражается всезнании каждого мужчины племени, в то время как он занят налаживанием

неопределенных и необязательных отношений с другими мужчинами». И наоборот —

«женщины являются сплоченной группой — не склонной к соперничеству, оживленной,

заботливой и жизнерадостной»5.

Мид обнаружила, что в двух культурах женщин и мужчин воспринимали как сходных между

собой людей, а в третьей культуре они решительным образом отличались друг от друга, но

играли роли, противоположные тем, которые приняты в привычной нам модели. Каждая

культура, конечно, считала, что мужчины и женщины были именно такими, какими их

определил биологический пол. Ни одна из них не видела в своих мужчинах и женщинах

«продукт» экономического дефицита, военного успеха или культурной модели.

Мид убеждала своих читателей «признать, что как мужчин, так и женщин можно

формировать как по единой, так и по разным моделям»6. Она продемонстрировала, что

женщины и мужчины способны обладать как одинаковыми, так и различными типами

темперамента, но не смогла адекватно объяснить, почему женщины и мужчины оказываются

или различными, или одинаковыми. Каковы детерминанты женского и мужского опытов? Не

смогла она также объяснить и того, почему мужское доминирование остается почти

универсальным, несмотря на эти три исключения. Этими вопросами задались другие ант-

ропологи.

Центральная роль гендерного разделения труда

Почти в каждом обществе рабочая сила разделена по тендерному принципу (как и по

возрастному). Некоторые задачи отданы женщинам, другие — мужчинам. Чем же объяснить

такое тендерное разделение рабочей силы, если не какими-то биологическими императивами?

Одна школа мысли — функционализм — утверждает, что разделение рабочей силы по

половому признаку было необхо-

85

димо для сохранения общества. С постепенным усложнением общества возникла потребность

в двух видах рабочей силы: для охоты и для собирательства. Функционалисты расходятся в

том, имело ли это разделение рабочей силы моральный компонент, то есть более высокую

ценность труда одного пола в сравнении с трудом противоположного. Но при этом все