Чтение онлайн

Дарвин выразился предельно ясно: основное различие между мужчиной и женщиной состоит в том, что женщина, которая стоит на более низкой ступени эволюции относительно мужчины, является низшим представителем человеческой расы. Кровь холодеет, когда вы встречаете такой взгляд на половину всей изучаемой популяции у автора одной из важнейших научных теорий:

В отношении социальных функций Дарвин считал, что репродуктивная способность женщин является ключевым фактором, определяющим их место при существующем порядке вещей. Эта самая репродуктивная способность – фундаментальный физиологический процесс, не требующий более высокого качества разума, которое даровано мужчине. На самом деле Дарвин говорил о том, что попытки чему-либо обучить женскую особь этого вида или предоставление ей независимости могли попросту нарушить этот процесс.

Дарвина даже не смущали нюансы взаимного дополнения (о нем мы говорили в Главе 1), основанные на представлении о том, что роли мужчины и женщины в обществе определяются конкретными наследуемыми характеристиками. Мягкий и заботливый характер женщины становится идеальной оболочкой для сильной и публичной личности мужчины. Хотя это более вежливый взгляд, чем представления Дарвина, не стоит испытывать иллюзий, что он может хоть как-то содействовать движению в сторону гендерного равноправия:

В конце девятнадцатого столетия психолог Стефани Шилдс изучала вклад психологии в формирование гендерных различий. Она писала о ловушке взаимного дополнения и показала, как это представление связывают с теорией эволюции и затем оправдывают существующую социальную иерархию. Основное внимание уделялось роли женщины в качестве матери и домохозяйки. То есть женщина должна быть заботливой, практичной и сосредоточенной на деталях повседневной жизни. Очевидно, что это делает женщин неспособными к какому-либо абстрактному мышлению, творчеству и беспристрастности, без которых невозможно научное мышление и достижения. Женщины эмоциональны, следовательно, они чувствительны и нестабильны по сравнению с мужчинами, «страстная сила которых проявляется в стремлении достигать, творить и доминировать»7.

Именно этот взнос психологии в изучение половых различий был основан не на измерениях, а на мнении ученых Герберта Спенсера и Хэвлока Эллиса. Как саркастически заметила Шилдс: «Само собой разумеется, что списки качеств, приписываемых каждому полу, основаны не на систематических эмпирических исследованиях, а по большей части на том, что уже считалось верным в отношении женщин и мужчин»8.

Представление о взаимном дополнении упорно сохранялось, и оно стало основой для появления в двадцатом столетии эволюционной психологии, науки, объединившей биологические основы общества с изучением психологических характеристик человека9. Предполагалось, что поведение человека состоит из каких-то наборов функций, или «модулей», каждый из которых появился в процессе эволюции для решения определенного рода проблем, возникающих на разных этапах жизни. Такая модель разума получила название «теории Складного ножа»: разум включал в себя тысячи специализированных элементов, и каждый элемент был связан с соответствующей структурой головного мозга, возникшей в нужный период эволюции10. Теоретически существует два вида ножей: один (преимущественно розовый) обеспечен инструментами для заботы и ухода, ведения домашнего хозяйства, воспитания детей особями женского пола, а другой (воинственный темно-голубой), более мощный и надежный, подходит для жизни охотника, политического лидера и научного гения, которые чаще всего встречаются среди мужских особей.

Эволюционные психологи твердо уверены в том, что именно они способны объяснить «статус-кво». Собственно говоря, они отталкиваются от того, что сегодня кажется твердо установленным фактом. Эти ученые нашли объяснение в эволюционной истории, которое могло бы подтвердить этот факт и предложить обоснование для существующего порядка вещей. Примером, и мы вернемся к нему позже, может служить мнимое предпочтение женщинами розового цвета, о чем в 2007 году сообщили Аня Херлберт и Яжу Линг, ученые, которые изучали зрительное восприятие11. Они предложили объяснение с точки зрения эволюционной психологии: у женщин, которые составляли половину племени охотников-собирателей, в процессе эволюции выработалось предпочтение розового цвета, необходимое для поиска ягод. В то же время у мужчин, охотников на мамонтов, развилась избирательная реакция на голубой, что позволяло им эффективно сканировать горизонт. Кроме того, мужчины лучше бегали (за теми самыми мамонтами) и лучше выполняли зрительно-пространственные задачи, например метание копья (для поражения убегающего мамонта).

Основная мораль эволюционной психологии заключается в том, что наши способности и особенности поведения являются врожденными, биологически предопределенными и (теперь) закрепленными. (Хотя не совсем ясно, почему навыки, которые в прошлом были достаточно гибкими и адаптивными, теперь стали жестко фиксированными.) И пусть потребность в этих навыках и способностях осталась в эволюционном прошлом, их значение не утратилось и в двадцать первом столетии.

Одна современная психологическая теория, которая уходит корнями (и очень глубоко) в эволюционную психологию, возникла благодаря британскому психологу Саймону Барон-Коэну. Это теория сопереживания-систематизации, которой мы коснулись в прошлой главе12. Барон-Коэн придает этим качествам значение движущей силы человеческого поведения. Сопереживание представляет собой потребность (и способность) к распознаванию мыслей и чувств других людей, и не просто в формате узнавания-регистрации, но и на эмоциональном уровне, когда эмоции других людей вызывают соответствующий отклик и делают чужое поведение понятным и предсказуемым. Барон-Коэн называет способность настраиваться на чувства других людей «воображаемым прыжком в чужую голову»13. Это естественное, не требующее усилий умение очень важно для эффективного общения и социальных взаимодействий. С другой стороны, систематизация – это стремление к «анализу, изучению и созданию систем»14, потребность в упорядоченных процессах и правилах, формирование организационных принципов на основе происходящих событий. Благодаря этим качествам наш мир становится предсказуемым.

Совершенно в духе эволюционной психологии, истоком этих качеств является наше дремучее прошлое. Они продолжают существовать в человеческих существах двадцать первого столетия и влияют на их действия. Совершенно ясно, что способности к сопереживанию и систематизации связаны с гендером. Согласно теории Барон-Коэна, благодаря сопереживанию наши предки женского пола совместно заботились о детях, чтобы гарантировать будущим поколениям подобающее питание и воспитание, а также научить их общаться и ладить с другим членами племени, не связанными с ними кровными узами (иными словами, «сводными» родственниками), с целью сохранения важной информации и ее обменом15. Как это можно отнести к современным сопереживателям? Барон-Коэн наставляет нас, словно консультант по профориентации: «Люди, обладающие женским мозгом, становятся лучшими советниками, учителями начальных классов, медсестрами, воспитателями, врачами, социальными работниками, специалистами по урегулированию споров и работе с людьми»16.

А что же систематизаторы? Их способ взаимодействия с миром делает их компетентными в таких вопросах, как определение длины стрелы, способа закрепления лезвия топора, правил слежения за животными, прогнозов погоды, а также законов социальной иерархии (и приобретение наивысшего положения из всех возможных). Сопутствующее этим качествам отсутствие эмпатии позволяло таким существам без трепета убивать представителей других племен (или даже своих соплеменников, перекрывающих им путь по социальной лестнице). Они не тратили время на тонкости общения, характерные для сопереживателей, и по этой причине систематизаторы также могли стать «приспосабливающимися одиночками», «самодостаточными, не нуждающимися в частых разговорах с другими и способными долго и глубоко сосредотачиваться на системе, которая является их проектом в данный момент времени»17. Переводя это на современный язык, можно сказать, что все эти качества делают систематизаторов «самыми выдающимися учеными, инженерами, техниками, музыкантами, архитекторами, электромеханиками, водопроводчиками, банкирами, изобретателями, программистами и адвокатами»18.

Здесь прослеживается вполне очевидное взаимодополнение: воинственные наклонности и изобретательность одной группы аккуратно поддерживаются заботливым, обеспечивающим связи и знакомства вспомогательным персоналом. Нетрудно догадаться, кто в конце концов будет больше зарабатывать при этом сценарии.

Но как узнать, кто сопереживатель, а кто систематизатор? Современная теория психологии, несмотря на свои эволюционные истоки, должна придумать какой-то способ объективного измерения этих характеристик у любого индивидуума или группы. Ученые из лаборатории Барон-Коэна сформулировали собственные показатели – так называемый «Коэффициент сопереживания», или ЕQ, а также «Коэффициент систематизации», или SQ. Эти коэффициенты были выведены на основании анкет, состоящих из серии утверждений, с которыми должны согласиться или не согласиться респонденты19. В анкету для оценки ЕQ ученые включали такие выражения, как: «Мне очень нравится заботиться о других людях» и «Если я вижу незнакомца в группе, то хочу помочь ему адаптироваться». Чтобы определить SQ, респондентам предлагали согласиться или опровергнуть другие высказывания, например: «Когда я путешествую на поезде, то интересуюсь согласованностью движения на железных дорогах» и «Я не интересуюсь курсами валют, процентами по вкладам, акциями и облигациями». (Если вы относитесь к систематизаторам, то ответите здесь, естественно, «совершенно не согласен».) Существует также детская версия опросника, или скорее родительская, поскольку мамы и папы рассматривают такие утверждения, как: «Моего ребенка не беспокоит беспорядок в доме» или «Мой ребенок всегда соблюдает очередь и делится игрушками с другими детьми»20. Сочетание полученных баллов указывает на сопереживателя или систематизатора. Эти тесты применялись в исследованиях, и результаты показали, что в среднем женщины чаще являются сопереживателями, а мужчины – систематизаторами.

Вы можете заметить, что эти показатели сильно зависят от личного взгляда респондентов на то, что они (или их дети) собой представляют. Ну подумайте, сколько родителей могут недрогнувшей рукой поставить «галочку» напротив утверждения, которое характеризует их дитя как антисоциального и жадного хулигана? С такими шкалами самооценки всегда возникают проблемы, и мы к ним еще вернемся. Когда вам говорят, что кто-то относится к EQ- или SQ-типу, воспринимайте это с осторожностью.