Чтение онлайн

— Что? Что это? — рыдая и сжимаясь в комок, Миоко теснее льнула к молодому парню в черно-белой лакейской ливрее. Тому, кто нес ее на руках и отпустил только сейчас, когда начался последний акт кошмарного представления.

— Всего лишь несчастные животные. — Раб-лакей скрежетал зубами, по его лицу текли слезы, но он твердо стоял на трясущихся ногах и даже сжимал кулаки, словно действительно готовился к драке с неведомым подземным ужасом. — Обычные звери, изуродованные нашей, человеческой злобой.

Сощурив глаза и подняв голову, раб развернул плечи. Звеня цепями, он взял девчонку и переместил ее себе за спину, заслонив собой и ее и остальных приговоренных. По крайней мере, с этого направления.

Лорд Сабуро, резким рывком, опустил руку.

Ржавые цепи загрохотали, скользя по желобам, земля задрожала от тяжелого топота и из тоннелей вырвались три безумных кошмара. Когда-то, это были боевые кони, размерами схожие с бегемотом или носорогом, но никак не с ездовой лошадью. Три огромных альфа-самца, лидеры табуна и сильнейшие из им подобных. Любой самурай был бы счастлив стать хозяином такого монстра, но проблема в том, что усмирить и показать свое главенство подобному коню запредельно сложно. Альфы убивали любого, кто смел к ним подойти. Убивали своих сородичей, принявших главенство людей. Бесконечно бунтовали и жаждали только одного — свежей крови.

Расплатой за бунтарство становился показательный поединок с генералом самураев, неизменно убивавшим коня, или обращение в живое оружие жестокой казни. Во втором случае, коня замуровывали в яме-тюрьме, избивали и морили голодом, уничтожая у кровожадного зверя остатки рассудка. То, во что он при этом превращался… нельзя было показывать людям со слабой психикой.

Огромные живые скелеты. Торчащие ребра и мослы, покрытая шрамами облезлая шкура с клочьями грязной, свалявшейся шерсти. Бесконтрольно излучаемая Ци, фиолетовая от смешения синего и алого, поднимается и пляшет над телами обезумевших монстров словно ужасающее призрачное пламя.

Несчастные рабы завопили в смертельном ужасе, когда эти твари, хрипя и завывая, устремились к ним. Кони разинули клыкастые пасти, рванулись к добыче, но обычное массовое убийство — не самое эффективное орудие террора.

На двух третях расстояния от внутреннего круга, сдерживающие цепи с лязгом заклинило и безумствующие кони, начали биться и рваться из стороны в сторону, пытаясь дотянуться до истошно визжащих людей. Громкий лязг, и цепи сместились вперед на полметра. Новый лязг, и истекающие слюной пасти Пожирателей стали ближе к жертвам еще на метр. Ближе, ближе…

Резкий рывок и цепи оттащили коней метра на три.

Пожиратели бились, визжали и завывали. Бессильные дотянуться до рабов, они разворачивались и пытались броситься на оцепление из солдат, но вторая цепь, тянущаяся к отверстиям в мостовой у внутреннего круга, не позволяла им сделать это. Отчаянными рывками, кони пытались сломать ошейники или разорвать цепи, но лишь рвали собственную шкуру и мышцы. По металлу сплошным потоком текла укрепляющая энергия Ци. Где-то под землей, скрывался специализированный мутант, изуродованный человек с громадной грудной клеткой, способный выработать огромные объемы Ци и направить ее на укрепление молекулярных связей защищаемого объекта. Не вырваться, не превозмочь…

И люди, и животные — беспомощные игрушки в руках властелинов мира.

— Сейчас бросят! — По общему ритму действия, раб-лакей угадал момент.

Сдерживающие цепи от входов в подземелье потеряли натяжение и с грохотом упали на мостовую. С бешенным ревом разинув пасти, три чудовища совершили рывок и всей своей массой обрушились на людей.

— Сюда! — перед одним из троих встал храбрый раб. Лакей замахнулся, над его рукой затеплился едва зримый туман Ци, но бить… некуда.

Исполинский боевой зверь, оказавшись перед визжащей от ужаса людской толпой, не потянулся к жертвам пастью и не подставил под удар морду, как на то надеялся отчаянный храбрец, а встал на дыбы, своей тушей заслонив мрачное серое небо над головой крошечного, беспомощного ничтожества.

Измененный генетически, но не тренированный и не закаленный в боях, слуга успел только сипло выдохнуть перед тем, как огромные копыта чудовища обрушились на него. В один миг, жалкий человечек был вбит в мостовую, с такой силой, что кровь и кишки брызнули во все стороны из его тела, лопнувшего и обратившегося в фарш.

Громадный монстр даже не заметил, что какой-то малорослик пытался бросить ему вызов. Слишком много было перед ним живой визгливой массы! Слишком много тех, на кого можно выплеснуть всю свою ненависть, ярость и жажду убийства! Разорвать! Разорвать их всех!!!

Увидев гибель единственного человека, что пытался сопротивляться царящему вокруг ужасу, Миоко закричала, закрыла голову руками и упала. Она была маленькой. Очень маленькой.

Намного меньше и незаметнее грузной полнотелой женщины, что стояла позади нее. Рабыня, что служила в богатых домах кормилицей и нянькой для хозяйских детей, попыталась заслониться руками, но это, конечно же, ни чем ей не помогло. Разверзшейся зубастой пастью, монстр сграбастал ее и рванул, выдирая добычу из кандалов. Тоненькие, рассчитанные на людей цепи полопались и чудовище, мотнув головой, с размаху шибануло нижней половиной тела няньки о мостовую сначала справа, затем слева от себя. Так делают хищники, чтобы вонзенные в жертву клыки нанесли широкие и глубокие раны. Конь мог бы просто откусить этому большому, но небронированному человечку верхнюю часть туловища, но сработали инстинкты. Задрав голову, пожиратель в пару глотков отправил агонизирующую жертву себе в брюхо и тут же рванулся за новой добычей. К интеллигентного вида хромому старичку, что в истерике отмахивался от кровавого людоеда своей нелепой тросточкой.

Трость отскочила от толстой шкуры чудовища, не причинив ни малейшего вреда, а лютый зверь зарычал от наслаждения, когда последний вопль жертвы резко прервался и кости добычи захрустели, ломаясь под давлением монструозных челюстей.

Кони били копытами, хватали людей пастями, отрывали жертвам руки и ноги, откусывали головы и глотали, глотали свежее, брызжущее кровью мясо. Каждый убил не меньше десятка, прежде чем цепи рванули и оттащили Пожирателей от визжащей толпы.

Это только первый акт, что не утолит голод Пожирателей, а только раззадорит и разъярит чудовищ. Все должны видеть, в каком ужасе погибают те, на кого направлен гнев властелина!

— Начали! — скомандовал лорд Сабуро.

Из строя самураев выступили шестеро солдат, вооруженных длинными, шипованными бичами. Удары обрушились на коней, раздирая им шкуру, болью и унижением выбивая из полуразумных животных остатки рассудка.

— Достаточно! Второй акт!

Цепи с лязгом начали ослабляться, позволяя мечущимся и бьющимся монстрам ближе и ближе подступать к безумно орущим от ужаса жертвам.

Молодой парень, кандалы на котором были повреждены во время первого акта, отчаянно рванулся, освободился и, поднырнув под цепь внутреннего круга, что было сил помчался к оцеплению самураев.

Бегущая жертва мгновенно приковала к себе внимание сразу двух хищников. Цепи на обоих тотчас ослабли и зубастые исполины устремились за добычей.

Слишком большое расстояние. Он успеет! Успеет!

— Помогите!!! — истошно завопил раб, как вдруг стрела, пущенная с крыши здания, вонзилась ему в ногу, перебила кость и заставила упасть. — Нет! Не-е-ет!!!

Парень попытался подняться, и в этот момент кони настигли его, одновременно вцепились в жертву и с рычанием разорвали бедолагу надвое.