Чтение онлайн

Несмотря на многочисленные критические замечания, также нужно признать, что наступление Юго-Западного фронта летом 1916 года стало одной из самых ярких страниц в истории Первой мировой войны. Оно было начато по инициативе генерала А. А. Брусилова и привело к существенным результатам, выразившимся в больших потерях со стороны противника. В области военного искусства это наступление стало памятным неординарным подходом командующего фронтом в выборе нескольких направлений главных ударов, в его умении мобилизовывать подчиненные войска на овладение ключевыми объектами.

Правда, эйфория в русском обществе после первых побед под Луцком и в Буковине сменилась затем тяжелым разочарованием. Противник не был сокрушен. Его фронт по-прежнему держался, хотя и откатился на Стоход, Лугу, верховья Серета, Злоту Липу, Быстрицу Солотвинску и Карпатский хребет. В то же время разгром Румынии и отражение генерального русского наступления укрепили дух армий Четверного союза. Не случайно 1 декабря 1916 года германское правительство обнародовало условия мира, ясно дающие понять, кто побеждает в войне. Мирный проект предусматривал, в обмен на очищение Франции и Бельгии, возврат германских колоний, «исправление» границ Италии и Сербии, раздел Черногории между Австро-Венгрией и Албанией, включение в состав Германии Курляндии и Литвы, Люксембурга, восстановление независимого Польского королевства. Это были условия победителей, но нисколько не мольба о пощаде побежденных.

Отдых после боя.

В завершение этого раздела хотелось бы коротко остановиться на том, как к летнему наступлению Юго-Западного фронта 1916 года относились отечественные историки в различные времена.

Историография Брусиловского прорыва довольно обширна, тем не менее в ней есть существенные пробелы и нерешенные вопросы. Первыми на эту тему начали писать сам А. А. Брусилов и его начальник штаба генерал В. Н. Клембовский. В 1929 году вышел труд А. А. Брусилов «Мои воспоминания», но впервые по этому вопросу Брусилов высказался во время дискуссии о Луцком прорыве в августе 1920 года, и его выступление было опубликовано в 1924 году в труде «Луцкий прорыв: Сборник материалов Военно-исторической комиссии». Труд В. Н. Клембовского «Стратегический очерк войны 1914–1918 гг. Ч. 5. Период с октября 1915 г. по октябрь 1916 г. Позиционная война и прорыв австрийцев Юго-Западным фронтом» вышел в свет в 1920 году.

Но уже в начале 20-х годов многие исследователи не соглашались с заключениями Брусилова и Клембовского, явно преувеличивших и собственные заслуги, и значение действий руководимых ими войск. В частности, подчеркивая значимость прорыва австро-венгерского Северного фронта для Италии и Франции, такие крупные военные специалисты, как А. А. Свечин, П. С. Балуев, А. И. Литвинов и A. M. Зайончковский, упрекали Брусилова в недостаточной подготовке войск, просчетах в оценке обстановки и при выборе направления главного удара, в колоссальных потерях Юго-Западного фронта [48] .

В 30-е годы в целом сложилась вполне стройная система взглядов на наступление Юго-Западного фронта в 1916 году. Они сводились к разделению всей стратегической операции на две основные части – прорыв (май – июнь) и развитие дальнейшего наступления без ярко выраженной завершающей даты. В частности, военные историки А. А. Базаревский и Л. В. Ветошников рассматривали действия русских войск после июля 1916 года как нанесение разрозненных ударов по обороне, имевшей позиционный характер. При этом в вину Брусилову ставилось: недостаточность подготовки к большому наступлению, его неумение связать воедино действия всех армий Юго-Западного фронта, пассивность Ставки Верховного главнокомандующего в вопросах своевременной и эффективной поддержки войск Юго-Западного фронта, ведение боевых действий, быстро истощавших русские войска. В Сборнике документов Центрального государственного военно-исторического архива СССР (ныне Российский государственный военно-исторический архив), изданном в 1940 году, почему-то не рассматривались действия войск Юго-Западного фронта в июле – сентябре 1916 года.

Великая Отечественная война инициировала повышенный интерес к отечественной военной истории. Тогда журналисты вспомнили и о А. А. Брусилове. Это породило большое количество популярных и художественных изданий о Брусиловском прорыве, особенно после статьи в «Красной Звезде» от 18 августа 1943 года. Но эта популяризация, однако, не опиралась на серьезные научные исследования, и изучение наступательной операции Юго-Западного фронта 1916 года осуществлялось на базе слепого цитирования мемуаров А. А. Брусилова. На основании этого Н. А. Таленский, например, утверждал, вопреки выводам историков 20-30-х годов, что в ходе Брусиловского прорыва «весь восточный фронт австро-германских войск от Полесья до румынской границы был разгромлен» [49] .

После завершения Великой Отечественной войны на протяжении нескольких десятилетий интерес к личности А. А. Брусилова и наступлению Юго-Западного фронта в 1916 году явно упал. Хотя время от времени к нему возвращались различные исследователи под углом зрения различных политических задач. Было принято считать, что это наступление было осуществлено как помощь союзникам России – Италии и Франции, что он поглотил много сил центральных держав и привел к их если не разгрому, то поставил в чрезвычайно тяжелое поражение. При этом продолжает «гулять» по страницам исторических книг и статей мифическая оценка потерь Германии и Австро-Венгрии, принадлежащая самому Брусилову, – свыше 400 тысяч пленных и 1,5 млн убитых и раненых. При этом потери русской стороны, понесенные войсками в период с 22 мая по 30 июня 1916 года, показываются как потери, понесенные на протяжении всей операции. Кроме того, исследователи этого периода почему-то не указывают число соединений, переданных А. А. Брусилову в ходе наступления, в то время как еще в 1940 году Л. В. Ветошников опубликовал перечень из 36 пехотных и трех кавалерийских дивизий, передислоцированных на Юго-Западный фронт в июне – сентябре 1916 года.

Таким образом, и в отношении углубленного исследования наступления Юго-Западного фронта летом 1916 года остается еще немало проблем. Но я не ставлю своей целью их выявление и раскрытие и поэтому предлагаю продолжить рассмотрение личности Брусилова на фоне последующих событий отечественной истории.

В двадцатых числах ноября 1916 года начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал М. В. Алексеев, сославшись на плохое состояние здоровья, взял отпуск и уехал на лечение в Крым. Вместо него временно на эту должность был назначен генерал В. И. Гурко. 24 ноября Николай II с семьей также уехал из Могилева в Царское Село. Там он принимал министров, подолгу гулял с детьми, посещал храмы, встречался с Григорием Распутиным.

В Ставку он вернулся 6 декабря вместе с сыном. Выслушав доклад начальника штаба, задал всего несколько общих вопросов и уехал в свою резиденцию. По всему было видно, что император остался доволен тем, что за время его отсутствия на фронтах особых перемен не произошло.

17 декабря 1916 года в очередной раз был собран военный совет в Ставке. На этот раз Брусилов приехал в Могилев со своим новым начальником штаба генералом Сухомлиным, так как Клембовский по его представлению был назначен командующим 11-й армией, сменив на этом посту генерала Сахарова, назначенного помощником командующего Румынским фронтом короля Румынии Карла. Брусилов настоял на назначении Сухомлина, так как хорошо знал его по совместной работе в должности начальника штаба 8-й армии и не сомневался в этом человеке.

А. А. Брусилов – командующий Юго-Западным фронтом (1916 г.).

В Ставке, по ранее заведенному порядку, все прибывшие представлялись Верховному главнокомандующему перед завтраком. Выстроившись в ряд, они ждали выхода Николая II. По стечению обстоятельств Брусилов оказался рядом со своим предшественником в должности командующего Юго-Западным фронтом генералом Н. И. Ивановым. Встреча была не из приятных. Брусилов не мог простить Иванову, что после военного совета, состоявшегося 1 апреля 1916 года, когда он заявил, что возглавляемый им фронт готов к наступлению и добился разрешения на его начало, Иванов, уже после его отъезда, добившись аудиенции у императора, доложил ему, что «по долгу совести и любви к отечеству он считает себя обязанным, как знающий хорошо Юго-Западный фронт и его войска», просить отменить решение о переходе его в наступление. Тогда Иванов убеждал царя в том, что горячность Брусилова может привести к тому, что он не только напрасно погубит вверенные ему войска, но и может привести к потере всего Юго-Западного края вместе с Киевом.

Командующий 11-й армией генерал В. В. Сахаров.

Но Николай II, выслушав генерала, спросил его, почему же он не заявлял это на военном совете, на котором он присутствовал. Иванов смутился и ответил, что его никто ни о чем не спрашивал и он не находил удобным напрашиваться со своими советами.

– Ну что же. В таком случае я единолично не нахожу возможным изменять решения военного совета и ничего тут поделать не могу, – развел руками император. – Советую вам более подробно поговорить об этом с Алексеевым.