Чтение онлайн

— Михаэль, что за дурная мода — убегать от собственной жены… — недовольно забурчала Пенни, но тут же снова заснула.

Я улыбнулся, накинул халат и потопал в детскую комнату.

Едва открыл дверь, как увидел направленную прямо в лицо крупнокалиберную короткую двустволку. Но уже через мгновение массивная фигуристая и миловидная негритянка быстро опустила оружие и состроила виноватую гримасу.

— Баас…

Я прижал палец к губам и подошел к кроватке, в которой крепко спали два белокурых малыша.

Все в порядке, кровиночки спят, Авдотья бдит на посту. Монументальная дама, деток любит как своих, свирепа словно волчица, любого за них разорвет голыми руками. Силушки хватит, да и с оружием управляется как заправский гренадер. Словом, служба налажена. Вооружена она не зря: здесь всякое случается, на меня уже три покушения было, да и дикое зверье нередко шастает по городу.

Невольно еще раз улыбнулся, постоял несколько мгновений, жестом напутствовал кормилицу на продолжение службы, а потом вышел из комнаты.

У дверей туалетной комнаты застыл худощавый чернокожий мужчина в ливрее с непроницаемой и надменной физиономией эталонного английского дворецкого.

— Баас желает, чтобы ему помогли с утренним туалетом?

Я обреченно вздохнул и отрицательно мотнул головой. Мой дворецкий Африкан прекрасно знает, что я всегда обхожусь сам, но уже который год встречает меня по утрам и задает один и тот же вопрос. Что только ни пробовал: приказывать, ругаться — все бесполезно; только обижается, упрямая морда. Впрочем, в остальном я без него как без рук, так что давно смирился.

Глянул на свою заспанную морду в зеркало и хмыкнул.

Вроде не постарел, та же наглая физиономия. Правда, бородка и коротко стриженные патлы делают старше. Да и глаза жестче стали. Ну да ладно…

Взбил пенку в серебряном стаканчике и опять задумался.

Так, о чем я? Да о том, что теперь меня даже пинками не загонишь назад в свое время. Правда, когда осознал, куда попал, чуть не свихнулся. Но обвыкся довольно быстро, хотя до сих пор жалею, что ввязался в свару между бурами и бриттами. Впрочем, ничего уже не изменишь, да и не получится, даже если захочу. Что сделано, то сделано.

В общем, в реальной истории, вот к этому самому дню, Оранжевая Республика и Трансвааль уже давно потеряли свою независимость. Но здесь случилось совсем не так. В первую кампанию генерал Кронье вывел войска из окружения подле Пардеберга, хотя и погиб при этом, потом была битва при Оксфонтейне, после которой застрелился британский генерал Таккер, а бритты потеряли около полутора тысяч человек. Дальше случилась виктория при Винтерс-Влей, когда пали уже около трех тысяч британцев, вместе с фельдмаршалом Робертсом и его начальником штаба генералом лордом Китченером. Ну а в завершение буры взяли Кимберли. То есть нахлобучили бриттов по самое не хочу. Все закончилось псевдомирным договором, который просуществовал очень недолго.

Вторая кампания началась с того, что бритты угробили Сесиля Родса, обвинив в этом буров, в частности, лично меня. Но и в этот раз у них не сложилось. Сначала в Дурбане погибли почти все британские военачальники, вместе со старшими офицерами, потом взлетели на воздух арсеналы с боеприпасами, а далее последовало сокрушительное поражение англов при Гленко. Британскую армию быстро расчленили на несколько частей, которые затем окружили и разбили вдрызг. Бритты потеряли только убитыми три с половиной тысячи человек. Еще около двадцати тысяч, вместе с генералом Уайтом и всем его штабом, попали в плен. В итоге британцы потеряли почти весь Наталь вместе с Дурбаном.

Представляете? Великая и могущественная империя получила по ушам от крохотных бурских Республик! Словом, история пошла совсем иным путем. Можно даже сказать, полетела кувырком.

И да, скажу без ложной скромности, что вот все это безобразие случилось при моем непосредственном участии.

А попутно я встретил свою любовь — очаровательную голландку Пенелопу Бергкамп, теперь уже Пенелопу Игл. А почти три года назад стал счастливым отцом — Пенни родила мне малышей-двойняшек: сына Ивана и дочечку Екатерину.

То есть, сами понимаете, сдавать назад уже поздно. Только вперед… Вот же черт! Еще порезаться не хватало…

Решительно завершив экскурс в прошлое, я добрился, после чего принял душ и отправился завтракать в столовую, где меня уже ожидала Пенни.

По уже сложившейся традиции мы всегда завтракали сами, без присутствия слуг.

— Как спал, милый? — Пенелопа чмокнула меня в щеку и принялась разливать кофе.

— Прекрасно… — Я сделал маленький глоток ароматной обжигающей жидкости и зажмурился от наслаждения. — А ты, солнце мое?

— Как всегда с тобой, милый. — Пенни резкими отточенными движениями намазывала джем на поджаренные хлебцы. — А теперь скажи, ты сегодня сможешь присутствовать на открытии новой школы под патронатом моего фонда? — Пенелопа состроила строгую требовательную гримасу. — Для меня это важно!

— Школа?.. — машинально переспросил я. — Присутствовать? Даже не знаю, лучше свяжись с моим секретарем. Возможно, он выберет время. Но не сегодня, это точно.

— Это возмутительно! — Пенни экспрессивно всплеснула руками. — Напоминаю: я все-таки твоя жена! А может, мне на свидания с тобой, в спальне, тоже у секретаря записываться? Михаэль! Дети уже начали забывать, как ты выглядишь! А вдобавок ты послезавтра уезжаешь бог знает на сколько…

Пенелопа оскорбленно вздернула носик, всем своим видом показывая, что прощение мне придется очень долго вымаливать.

В ответ осталось только виновато пожать плечами.

Пенни абсолютно права. Как правило, дома я появляюсь только поздним вечером.

Уже три года, то есть с того самого момента, как мы заняли Наталь, я живу под гнетом острой нехватки времени. Пришлось даже завести секретаря-референта, чтобы хоть как-то упорядочить свой распорядок. И ничего не поделаешь, тут банальный вопрос выживаемости — я стараюсь сделать все, чтобы мы были готовы к очередной войне, которая очень скоро случится.

Сделано уже очень много: к примеру, Трансвааль и Оранжевая Республика наконец стали одним государством — Южно-Африканским Союзом, а еще…

Впрочем, обо всем — в процессе. Слишком многое изменилось с того времени, как обычного мичмана Краснознаменного Тихоокеанского флота зафитилило в самый конец девятнадцатого века.

Завтрак прошел в полной обструкции моей персоны со стороны Пенелопы.

Быстро доев, я сбежал к себе переодеваться.

Белая рубашка с воротничком-стойкой, черный муаровый шейный платок, удлиненный сюртук темно-синего сукна, прямого покроя черные брюки и штиблеты. Погон нет, обшлаги отделаны серебряной тесьмой, а на правом вышита одинокая звезда — знак моего фельдгенеральского чина. Форму сам изобретал и обошелся без излишеств. Пробовал унифицировать звания по типу советской армии, но не преуспел — гребаные старцы из фольксраада уперлись как ослы. Мол, предки как-то обходились, и мы обойдемся. Как обходиться, мать вашу за ногу, если званий командного состава в бурской армии всего пять: капрал, фельдкорнет, коммандант, фельдгенерал и генерал-коммандант? Да и то последние два вводятся только во время военного положения? Но обошелся, все-таки протолкнув звание унтера и приставки: младший и старший. Вот же ослы…