Генерал Кононов. Том II
Шрифт:
Он и Кононов, вместе с нами расположились на зеленой траве и ели с аппетитом из котелков, отдавая должное казачьей походной еде и ведя с казаками веселый разговор. Сотник Пащенко был, также как и Кулаков, терским казаком. Он в гражданскую войну был юным лихим красным командиром и ему в то время пришлось много слышать о Кулакове, как о страшном «белобандите». Вот Пащенко и начал рассказывать в каких местах ему пришлось сражаться против частей Кулакова.
«Николай Лазаревич, а ну-ка расскажите, как вы этих комсомольцев гоняли», — указывая на Пащенко, шутя сказал Кононов.
Под общий одобрительный смех Кулаков охотно рассказал о былых сражениях, шутил и дружески хлопал по плечу Пащенко. А тот соглашался, что убегать от «белобандитов» приходилось часто, но что и им давали «перцу».
«Да, было время, смутили политиканы казачество, вот и пришлось проливать братскую кровь» — сожалея сказал один из казаков.
«Правильно, сыночек! — подхватил Кононов. — От непонимания все беды и происходят. Теперь непониманию не должно быть места в наших рядах. А главное, нужно понимать, сыночки, что все люди на той стороне — это наши люди. Даже самые большие коммунисты, если они откажутся защищать кровавую систему Сталина, должны рассматриваться нами, как и все другие».
«Даже, которые в правительстве?» — спросил один казак.
«Даже, которые в правительстве», — подтвердил Кононов.
«Батько, а что если мы Берию поймаем, что мы с ним сделаем?» — спросил сотенный повар Иван Болдырев.
«Да мы его за ноги повесим!» — не выдержав и не ожидая ответа Кононова, вспыльчиво произнес я.
«Да, пожалуй, этого мерзавца придется повесить вместе с Еськой», — смеясь вместе со всеми, согласился Кононов.
Веселая и задушевная беседа с Кононовым и Кулаковым продолжалась долго.
Простой задушевный человек, истый казак, полковник Кулаков нам очень понравился и в последствии казаки часто вспоминали его приезд в гости к нам в сотню.
В начале августа 1944 года пришло письмо Кононову от Власова. Андрей Андреевич писал, что наступило время подумать о присоединении казачества к организованному Освободительному Движению и просил Кононова как можно скорее прибыть к нему для детального обсуждения этого вопроса.
Ген. фон Панвиц, оповещенный об этом Кононовым, доброжелательно встретил это сообщение. Провожая Кононова, он с искренним порывом сказал: «Иван Никитич, передайте Андрею Андреевичу наш общий казачий привет, скажите ему, что мы его понимаем и все наши надежды возлагаем на него!»
К этому времени ген. фон Панвиц окончательно пришел к убеждению, что отвратить надвигающуюся катастрофу может только Российское Освободительное Движение. Он неоднократно, в частных беседах с Кононовым, соглашался с убедительными доводами последнего и всегда был очень рад приходившим от Власова хорошим вестям.
10 августа Кононов, в сопровождении своего старшего адъютанта — сотника Владимира Гончарова, прибыл в Берлин.
Штаб Власова находился в предместье Берлина — Далеме. Тут же, недалеко, находились со своими службами и ближайшие сотрудники Власова — генералы Малышкин, Трухин и Жиленков.
«Вот он, герой наш! Родной мой, Иван Никитич!» — радостно воскликнул Власов и крепко обнял Кононова.
Конечно, и Власов и его сотрудники прекрасно понимали какую роль уже сыграло казачество в стихийном Освободительном Движении людей поднявшихся за свою свободу, и какую роль оно может и должно сыграть в его Организованном виде.
Естественно, что руководство Освободительного Движения очень интересовали многочисленные вооруженные казачьи части, хотя и не совсем, но все же уже сколоченные в довольно крупные и хорошо вооруженные боевые единицы. А Власов и все другие хорошо знали, каким авторитетом пользуется у казаков Кононов. Все понимали, что от Батько многое зависит, и что он много может сделать. И Кононов был встречен с исключительным вниманием. Его без конца поздравляли с победами на фронте, восхищались боевыми подвигами казаков-кононовцев.
Деловой разговор начался с того, что Власов информировал Ивана Никитича о том, что уже намечено создание Комитета Освобождения Народов России (КОНР), что он, ген. Власов, будет, по-видимому, председателем Комитета и главнокомандующим его Вооруженными силами; что ген. Жиленков намечается начальником Управления пропаганды, ген. Малышкин — заместителем председателя, ген. Трухин — начальником Штаба Вооруженных Сил и заместителем главнокомандующего; что вскоре состоится опубликование состава КОНР и обнародование его Манифеста.
Посвятив Кононова в намеченный план действий, Власов предложил ему рассказать о настроении казаков — фронтовиков.
Кононов доложил, что казачья фронтовая масса, в своем подавляющем большинства, понимает, что борьбу против большевиков можно вести успешно только едино-организованным Движением; что казаки все надежды возлагают именно на него; что слова — «Наш Андрей Андреевич» — у казаков и офицеров не сходят с уст. Кононов сказал о казаках-сепаратистах, что они есть, главным образом, среди казаков-эмигрантов, которые в силу своего абсолютного непонимания людей из СССР, видят в лице генерала Власова нового Деникина, который, как известно, старался в гражданскую войну задушить всякое стремление нерусских народов России не только к самостоятельности, но даже и к автономии или федерации; что количество казаков-сепаратистов совершенно ничтожно и вряд ли они могут сколько нибудь значительно повлиять на стремление казачьей массы к единению для борьбы.
Кононов также сказал с уверенностью, что он не сомневается в том, что ген. Краснов, большой патриот Великой России, не замедлит призвать казачество к объединению с Освободительным Движением; что ген. Краснов, несомненно, человек большого ума и должен понимать, что Освободительное Движение не преследует целей подобных целям ген. Деникина, ген. Романовского и других подобных им белых генералов, бывших во время гражданской войны врагами ген. Краснова и всего казачества; что ген. Краснов, будучи мудрым политиком в гражданской войне, конечно, таким же остался и теперь. А он сам, Кононов, хорошо познакомился с ген. Красновым и очень уважает старого казачьего вождя и знает, что «Дед» также уважает и ценит казачьих офицеров из Красной армии, ныне командующих казачьими частями борющимися с большевизмом.
Кононов добавил еще, что слухам о том, что ген. Краснов якобы недоброжелательно относится к бывшим «советским», он нисколько не верит.
Власов ответил, что он нисколько не сомневается, что ген. Краснов понимает сложившуюся обстановку и не замедлит присоединиться, но дело в том, что имя ген. Краснова уж очень испачкано советской пропагандой, и к нему, поэтому, относятся крайне враждебно на «той» стороне. Присоединять к Организованному Освободительному Движению казачество, возглавляемое ген. Красновым, это значит в известной степени компрометировать перед Советской армией Освободительное движение в целом, так как советские воины могут подумать, что против них идут «белобандиты» со своими старыми идеями.
Генералы Жиленков и Малышкин были такого же мнения. Они сказали, что Освободительное Движение нуждается не в белых генералах, а в советских генералах, в советских офицерах, в советских крупных и малых политработниках, в советской интеллигенции. И что большинство людей из этих групп, несомненно перейдет на сторону Освободительного Движения. Без их участия на стороне Освободительного Движения победа над Сталиным совершенно невозможна и даже немыслима.
Кононов, безусловно, понимал все это, но все же выразил мнение, что ген. Краснов и сам понимает, что его имя и теперь уже используется большевиками отнюдь не в пользу Освободительного Движения и что он, Кононов, уверен, что ген. Краснов ради казачества и России, которую он беззаветно любит, сам постарается, чтобы во главе казачества официально стал человек из новых, бывших советских, как, например, Походный атаман Казачьего Стана ген. Доманов; но старого казачьего вождя ни в коем случае не следует обходить, — это будет для него большим и незаслуженным оскорблением. С ним нужно встретиться и выяснить его точку зрения и его позицию. Кононов также сказал, что ген. Краснов имеет большие связи на верхах немецкой власти и благодаря этому может помочь легче и скорее вырвать казачество из рук Розенберга.