Генерал Кутепов. Гибель Старой гвардии. 1882–1914
Шрифт:
Вновь штаб 4-й армии применил методы «отрядной войны», отправляя на фронт формирования, лихорадочно собранные из того, что оказалось под рукой, без необходимых огневых средств и данных разведки. Понимал ли в тот момент генерал Эверт всю меру ответственности за введение в бой Старой гвардии? Ведь Старая гвардия не отступит, не сдастся в плен. Она или погибнет, или победит, но победа эта будет пирровой…
Тут мы подходим к большому вопросу об отношении государства и власти к национальной элите во всех сферах жизни. В наши дни он звучит с новой остротой. Потеря элиты не компенсируется ничем!..
Штаб 4-й расставлял на топографической карте флажки, словно фигуры на шахматной доске. На что надеялись «гроссмейстеры» в генеральских погонах, жертвуя ферзем в обмен на пешку? Можно возразить, что регулярные войска должны быть готовы к форсажу в случае необходимости. Что, после взятия неприятелем Красностава, разгрома колонны генерала Волошинова, такой момент настал. Но так ли необходима была эта жертва?.. Для ответа обратимся к воспоминаниям авторитетного генштабиста генерала Головина:
«Отряд генерала Мрозовского, силой в 40 батальонов, 10 батарей и 18 сотен, должен был встретиться 20-го августа (2-го сентября) с 2,5 пехотными дивизиями и маршевой бригадой Х-го А.-В. корпуса, силой в 37 батальонов, 16 батарей и 5 эскадронов.
Таким образом, преимущество в огневой силе было на стороне нашего врага. Но начиная со следующего дня, несмотря на подход к боевой линии 10-го А.-В. корпуса третьей его пехотной дивизии (45-й), преимущество в силах переходило на нашу сторону, так как у нас заканчивалось сосредоточение частей Гвардейского и 3-го Кавказского корпусов, а в тыл 10-го А.-В. корпуса выходил наш XXV-й корпус. При такой стратегической обстановке нам совсем не нужно было торопиться с атакой. Напротив того, встретив атаку 10-го А.-В. корпуса на позициях Гренадерского корпуса, мы выиграли бы время для более глубокого выхода в тыл 10-му А.-В. корпусу, не только нашего 25-го арм. корпуса, но и следовавшего уступом левее его другого корпуса армии ген. Плеве – 19-го. Упорствующему в своем наступлении генералу Гуго Мейкснеру [378] грозило бы полное окружение всего его корпуса» [379] . 20 августа (2 сентября) у отряда генерала Мрозовского было достаточно сил и огневых средств для крепкой обороны, что позволяло сковать и измотать наступающего противника. Уже на следующий день, после подхода подкреплений и флангового удара частей 5-й армии, складывалась удобная ситуация для активных боевых действий для завершения окружения и разгрома 10-го австро-венгерского корпуса. Лихорадочно собранные отряд генерала Мрозовского и колонна генерала Волошинова действовали сами по себе в условиях информационного вакуума. Не было должного согласования действий между штабами 4-й и 5-й армий. Не ощущалось твердого управления войсками со стороны штаба Юго-Западного фронта. Оперативная близорукость и стратегическая недальновидность штабов всех уровней, а также склонность командования 4-й армии к ведению боевых действий авантюрными, ненаучными методами «отрядной войны» привели сначала к разгрому колонны генерала Волошинова, а затем к неоправданным тяжелым потерям в рядах гвардейского корпуса.
378
Мейкснер Гуго – командир 10-го австро-венгерского корпуса.
379
Головин Н. Н. Указ. соч. С. 63.
Интересно, что в то же самое время на правом фланге 4-й армии генерал Эверт проводил боевую операцию по всем правилам военного искусства. Там он стремился лишить свободы действий части генерала Данкля и не дать ему сосредоточить крупные силы на своем ударном правом фланге. Эффективно использовались аэропланы для воздушной разведки, что позволило быстро выявить основные укрепленные районы австрийцев на рубеже реки Ходель. На южном берегу русские войска занимали небольшой плацдарм в два-три километра, где неприятель и ожидал от них активных боевых действий. Однако атаковать там пришлось бы по гласису [380] неприятельских позиций, без должной поддержки артиллерии и без удобных наблюдательных пунктов, что грозило большими потерями. В то же время сильная австрийская позиция на северном берегу реки имела форму выступа, охваченного расположением русских войск. На холмистой местности имелось несколько хороших точек обзора. Здесь русское командование и решило нанести главный удар.
380
Гласис (фр. glacis, лат. glatia – покатость, гладкая длинная отлогость) – в фортификации: пологая земляная насыпь, а также естественная пологость перед наружным рвом крепости или укрепленной позиции. Гласис улучшал условия обстрела впереди лежащей местности, способствовал маскировке укрепления.
Генерал Эверт дал возможность 18-му корпусу собраться за правым флангом 4-й армии и только тогда отдал приказ о наступлении. Упорядоченное оперативное руководство сразу же привело к серьезным тактическим успехам. В 6 часов утра 20 августа (2 сентября) русские части силами 18-го корпуса, правым крылом 14-го корпуса и 13-й кавалерийской дивизии перешли в решительное наступление. Бои 20 и 21 августа (2 и 3 сентября) на реке Ходель завершились поспешным отходом австрийских частей с хорошо укрепленных позиций. В итоге австрийское командование отказалось от переброски целой пехотной дивизии на свой ударный правый фланг, что существенно облегчило положение отряда генерала Мрозовского, в составе которого сражалась 1-я гвардейская дивизия.
Эшелон с пулеметной командой и штабом лейб-гвардии Преображенского полка неожиданно встал, не доезжая Люблина. По распоряжению коменданта станции командир полка приказал выгружаться. Вскоре выяснилось, что распоряжение ошибочное и надо продолжить движение. Невероятно быстро и слаженно прошла погрузка. От отдачи приказа до заведения последней лошади в вагоны потребовалось всего тридцать две минуты…
Ранним утром 18 (31) августа эшелоны лейб-гвардии Преображенского полка подошли к Люблину. На люблинском вокзале преображенцы увидели большое скопление раненых. На выходе из города тоже часто встречались одиночные легкораненые солдаты гренадерского корпуса, шедшие с близлежащих позиций. На жадные расспросы о положении на фронте они с пессимизмом отвечали:
– Давно отступаем…
– Зачем это вы отступаете? – прищурив глаза, улыбались преображенцы.
– Так как нет возможности держаться… А вы, братцы, куда идете?
– Австрийцев бить!
– Австриец сила! Валит видимо-невидимо, – едко шутили егеря. – Иди, иди. Он те покажет…
Генерал-майор Н. Н. Игнатьев
Преображенцы смеялись и быстро проходили мимо. Полк походным порядком двинулся сначала на юго-юго-восток от Люблина. Первая гвардейская дивизия собиралась по мере прибытия эшелонов в районе Глуска, что примерно в восьми километрах к югу от Люблина. После продолжительного перехода полк остановился вблизи небольшого леса. Вечером 19 августа (1 сентября) далеко впереди впервые были замечены высокие облачка красноватого дыма – разрывы австрийских шрапнелей. Фронт был совсем рядом.
Около 18 часов полковник Игнатьев получил пакет от командира дивизии с приказом немедленно выдвинуться к боевой линии. Наспех поужинали, свернули палатки и двинулись в поход. Настроение у всех было приподнятое. Солдаты шли бодро, в ротах весело гремели русские песни. В полной темноте около 23 часов преображенцы пришли в небольшое селение, деревню Майдан-Козице, где остановились на короткий отдых. Осенняя ночь и моросящий дождь многим напоминали красносельские маневры.
Командир полка, собрав в одной из хат старших офицеров и начальников команд, прочитал им диспозицию на следующий день. Свидетель совещания, С. А. Торнау, писал: «Судя по диспозиции, положение было очень тяжелое. Гренадерский корпус, ослабленный беспрерывными боями, представлял из себя ничтожную боевую силу, и отходил на север. Стратегически важная линия Люблин – Холм находилась под непосредственным ударом противника, и неприятельская артиллерия уже обстреливала станцию Травники. Петровской бригаде приказано было восстановить положение» [381] . Петровская бригада входила в состав 1-й гвардейской дивизии, которая, в свою очередь, входила во вновь сформированную 9-ю армию. Ею командовал участник Русско-японской кампании, генерал Платон Алексеевич Лечицкий, имевший репутацию боевого генерала. Бригада состояла из лейб-гвардии Преображенского и лейб-гвардии Семеновского полков со своей артиллерией, что находилась в пути. Другие части 1-й гвардейской дивизии были еще на подходе и не могли принять участие в деле. Командир полка отметил, что бой будет встречный, а значит, ожесточенный, маневренный и скоротечный, что при любом раскладе отдавать приказ об отходе он не намерен [382] . Без лишних слов офицеры поняли, что настало время каждому исполнить свой долг, что Старая гвардия не имеет права отступить в первом же бою. Томительно тянулись последние ночные часы…
381
Торнау С. А. Указ. соч. С. 20.
382
Встречный бой: наступление на наступающего противника. Где обе стороны одновременно атакуют, отражают контратаки врага или вводят при обороне резервы для ликвидации прорывов фронта – стремятся захватить инициативу при помощи высокой активности и решительности действий.
Глава 3. На поле чести в рядах старой гвардии
На рассвете 20 августа (2 сентября) батальоны разошлись в назначенные места. В боевую линию пошли 1-й, 2-й и 4-й батальоны, каждому из которых был придан пулеметный взвод. С ними установили телефонную связь. Штаб полка расположился на пологом скате, который спускался в лощину, где находилась деревня Владиславов. На склоне окопались части гренадерского корпуса генерала Иосифа Ивановича Мрозовского. Сзади – роща с гренадерскими обозами и переполненными лазаретами.
Накануне было пасмурно и моросил дождь, а к восходу солнца тучи наконец рассеялись. Со стороны неприятеля – тихо. Казалось, вся природа замерла в ожидании чего-то нового, необычного. Ни выстрел, ни крик не нарушали покоя дивного августовского утра. К Владиславову, словно на маневрах, спускались ровные цепи 1-го батальона флигель-адъютанта полковника герцога Н. Н. Лейхтенбергского [383] . В его расположение вклинилась колонна 2-го батальона полковника Евгения Михайловича Казакевича [384] . В результате рота его величества осталась справа от 2-го батальона, а 2-я и 3-я роты – слева. Прикрывая разворачивание батальонов, далеко вперед ушла 4-я рота штабс-капитана Кутепова. Он стремился опередить австрийцев и занять высоту 106.
383
Герцог Лейхтенбергский Николай Николаевич (05(17). 10.1868 – 02.03.1928). Православный. Из потомственных дворян. Герцог. Уроженец Женевы. Получил домашнее образование. В службу вступил 22.01 (03.02). 1891. Выдержал офицерский экзамен при Павловском военном училище (1892). Определен в лейб-гвардии Преображенский полк. Подпоручик (04(16).08.1892). Поручик (04(16).08.1896). Штабс-капитан (04(16).08.1900). Капитан (04(17).08.1904). Командовал ротой (6 л. 5 м. 28 д.) – батальоном (3 г. 6 м. 16 д.). Флигель-адъютант (с 1912). Полковник (25.03.(07.04)1912). Командир 12-го Туркестанского стрелкового полка (с 12(25).06.1915). Награжден орденом Святого Георгия IV степени (ВП 20.08.(02.09)1916) и Георгиевским оружием (ВП 24.12.1916 (06.01.1917). После Февральской революции отчислен от должности по болезни, с зачислением по гвардейской пехоте. Генерал-майор (22.03. (04.04)1917). Арестовывался весной 1918 г. Активный участник Белого движения, один из лидеров киевских монархистов. С 05.07.1918 посол атамана Краснова в Берлине – возглавлял миссию к кайзеру Вильгельму II, где получал согласие последнего на снабжение Всевеликого войска Донского оружием, необходимым для борьбы казаков с большевиками. В эмиграции в Германии. Умер в Руте в Баварии. Похоронен на родовом кладбище в баварской деревне Энддорф.
384
Казакевич Евгений Михайлович (29.04.(11.05)1869 – 1931) – генерал-майор, православный. Из дворян Санкт-Петербургской губернии. Окончил Пажеский корпус (1889), был выпущен подпоручиком в лейб-гвардии Преображенский полк. Чины: поручик (1897), штабс-капитан (1901), капитан (за отличие, 1905), полковник (1912), флигель-адъютант (1915), генерал-майор (1916). В 1894–1898 гг. состоял в запасе, затем служил обер-офицером для поручений при начальнике Главного штаба (1898–1904). Участник Русско-японской войны, служил адъютантом начальника полевого штаба наместника на Дальнем Востоке (1904), адъютантом командующего 1-й Маньчжурской армией (1904–1905). Затем командовал ротой, батальоном лейб-гвардии Преображенского полка. С ним же вступил в Первую мировую войну. Отличился в Галицийской битве, за бой у деревни Владиславово награжден орденом Святого Георгия IV степени. В 1916 г. был переведен на Румынский фронт для командования пехотной дивизией. Летом 1918 г. стал участником антибольшевистской организации, собирал средства для царской семьи. В марте 1924 г. арестован по делу «контрреволюционной монархической организации», приговорен к трем годам лишения свободы. Отбывал наказание в Бутырской тюрьме. Освобожден в 1926 г. До 1929 г. жил в Москве у сестры, Марии Михайловны Зайончковской, вдовы Андрея Медардовича Зайончковского. В 1929 г. переехал в Ленинград, где работал сторожем Стройтреста. В 1930 г. арестован по «Преображенскому делу», другое название «Гвардейское дело» (часть дела «Весна»). Обвинялся в нелегальной отправке полковых регалий императрице Марии Федоровне в Копенгаген. Бывшие однополчане говорили, что у Казакевича хранилось навершие полкового знамени, двуглавый орел. Однако сам он утверждал, что навершие выбросил в Фонтанку. В начале февраля 1931 г. приговорен к высшей мере наказания и расстрелян. Князь К. Н. Голицын и генерал Б. М. Казакевич в 1924 г. содержались в одной камере в Бутырской тюрьме. Интересен словесный портрет Е. М. Казакевича из книги «Записки князя Кирилла Николаевича Голицына». «Евгений Михайлович обладал добрейшей душой, искренней доброжелательностью к людям и был прост в обращении с ними. Что до рисовки, то она вообще была чужда всему его складу, да и не требовалась для украшения его бесхитростных речей. Лицом он не был красив, но удивительно симпатичен, своей крупной фигуре старался придать молодцеватость, но годы делали свое дело, и Казакевич выглядел более стариком, чем белый как лунь Гадон – старший по возрасту, да и по чину. Никакими сколько-нибудь значительными познаниями Казакевич не отличался – иностранные языки и кое-какие сведения из гуманитарных наук – вот и все. Я думаю, что и в военном деле, кроме обязательной «шагистики», он полагался более на свою физическую силу и личную храбрость. Я бы сказал, что это был вполне заурядный военный, для которого все воспринимаемое извне преломлялось сквозь призму любимого Преображенского полка и этим ограничивалось. Материально он был прежде человеком обеспеченным: богатый помещик, владелец огромного доходного дома в Петербурге на Сергиевской улице. Казакевич придерживался твердых взглядов на долг солдата, служил верой и правдой и ни от какого ратного труда не уклонялся. Он воевал и в 1904–1905, и в 1914–1917 годах. Его могучее тело было изрешечено и японскими, и немецкими пулями: на рукаве его старой солдатского сукна шинели почти до самого локтя были нашиты золотые и серебряные галуны – за ранения и контузии. Убеждений Евгений Михайлович придерживался консервативных и старому строю был предан всей душой. Перед памятью последнего российского самодержца он благоговел и, говоря о нем, называл не иначе, как «государь». Словом, это был законченный тип верного слуги престола, принимавшего монархический строй без критики и «за Веру, Царя и Отечество» не колеблясь подставлявшего себя под вражеские пули» (Голицын К. Н. Записки князя Кирилла Николаевича Голицына. Российское Дворянское Собрание. М., 1997).
Полковник Е. М. Казакевич до Великой войны
На правом фланге шел 4-й батальон полковника графа Литке [385] . Третий батальон до поры оставался в резерве. На левом фланге действовал лейб-гвардии Семеновский полк. Без поддержки артиллерии через деревню Владиславов преображенцы наступали на высоты, занятые 10-м австрийским корпусом. Далеко впереди цепей кружили разъезды конной разведки и шли полковые разведчики. Переправившись через речку Гелчев, первыми вступили в бой конные разведчики. Они наткнулись на вражеские окопы, откуда австрийцы открыли ружейный и пулеметный огонь. Заговорила австрийская артиллерия. Помощник начальника конных разведчиков, подпоручик Торнау [386] 2 [387] получил тяжелую контузию снарядом, однако оставался со своими разведчиками до конца боя. Вскоре пришло донесение командиру полка, что пал, сраженный пулей, начальник пеших разведчиков – поручик Эллиот 2 [388] . Полк принес первую кровавую жертву войне. Полковник Игнатьев и присутствующие офицеры молча сняли фуражки и перекрестились.
385
Константин Николаевич Литке (1(13).02.1873-31.08(13.09).1915). Граф. Лютеранин. Из дворянского рода Литке. Отец – действительный статский советник граф Н. Ф. Литке (1839–1887). Дед – президент Академии наук граф Ф. П. Литке. К. Н. Литке окончил Пажеский корпус (1893), выпущен из камер-пажей в подпоручики лейб-гвардии Преображенского полка. Командовал ротой Преображенского полка. Чины: поручик (1897), штабс-капитан (1901), капитан (1905), полковник (1912). Выступил на Великую войну с лейб-гвардии Преображенским полком командиром четвертого батальона. Был награжден Георгиевским оружием «за то, что 21 авг. 1914 г., командуя головным отрядом – 4-м батальоном, впоследствии усиленным 2-м и 3-м батальонами, под сильным артиллерийским, пулеметным и ружейным огнем, захватил высоты у дер. Валентынов и лес между Валентыновым и Кшоновым и выбил оттуда противника, чем способствовал продвижению соседнего боевого участка». Вечером 31.08(13.09).1915 в перерыве между боями во время обхода позиций четвертого батальона погиб от разрыва тяжелого снаряда. Его нашли в воронке, образовавшейся от взрыва, без единого увечья на теле. Был посмертно награжден орденом Святого Георгия IV степени.
386
Георгий Александрович Торнау. Барон. Окончил Пажеский корпус (1910) г. Выпущен в лейб-гвардии Преображенский полк подпоручиком. Младший офицер четырнадцатой роты (1910). На 01(14).01.1914 проживал по адресу: СПб., улица Сергиевская (с 1923 г. улица Чайковского), дом 38. Выступил на Великую войну с лейб-гвардии Преображенским полком в должности помощника начальника конных разведчиков. Поручик (1914). Штабс-капитан. Капитан. В эмиграции в США. К 1931 г. – в Иллинойсе.
387
Так в гвардейской среде именовали служивших в одном полку родственников, носителей одной фамилии, в зависимости от того, кто первым поступил в полк.
388
Федор Фридрихович Эллиот (? – 20.08(02.09). 1914, деревня Владиславов (Польша). Из потомственных дворян. Окончил Павловское военное училище (1908). В лейб-гвардии Преображенский полк поступил в 1908 г. в чине подпоручика. На 1909 г. – в том же полку и в том же чине. Поручик (1912). На 01(14).01.1914 проживал по адресу: СПб., улица Преображенская (с 1935 г. улица Радищева), дом 42, квартира 21. Ф. Ф. Эллиот выступил на Великую войну с лейб-гвардии Преображенским полком начальником команды пеших разведчиков. Погиб в бою у деревни Владиславов 20.08.(02.09)1914.